Анхель Блэк – Крестейр. Падение Луны (страница 8)

Алоизас сделал шаг вперед, кладя руку на ладонь Хальварда и заставляя опустить меч. Брат подчинился, продолжая стоять недвижимой скалой рядом, и Мастер чувствовал от него готовность атаковать.

Опрокинутый стол был обезображен длинными глубокими царапинами, все его содержимое рассыпалось по полу, марая чернилами ковер и шелестя страницами книг. Стул с бархатной обивкой валялся в углу, створки окна еле слышно поскрипывали от ветра.

Алоизас сделал первый шаг, и под его голой ступней смялся исчерканный хаотичными записями лист пергамента. Хруст бумаги показался громким и резанул слух, хотя в комнате не было оглушающе тихо. Хайнц не обратил на это внимания, продолжая натужно дышать, словно ему не хватало воздуха. В комнате отчетливо пахло горелым мясом.

– Стой на месте, – выдавил из себя Грех, когда Алоизас подошел еще ближе.

Хальвард напрягся, шагнул следом, стиснув меч, но Алоизас показал ему жестом остановиться.

– Все хорошо. – Он чувствовал себя так, словно успокаивал дикого зверя, попавшего в капкан. – Спокойно. Я хочу помочь.

– Мне не нужна жалость, – прорычал Хайнц. – Я в порядке.

– Конечно. Я вижу. – Мастер все равно бесстрашно подошел и аккуратно опустился на колени рядом с взъерошенным Грехом. Сердце заполошно билось в груди, отдавая болью в живот и заставляя пульсировать рану. Метку на руке пекло так, словно на кожу попал уголек. Алоизас с опаской покосился на его бледные ладони, но не заметил на пальцах острых когтей, и это его немного успокоило.

Он мог бы сейчас встать, развернуться и уйти, не рискуя остаться с откушенными по локти руками. Это вообще было не его дело, Хайнц был их врагом, даже если сейчас, по его словам, поменял сторону. От него исходила опасность, острая, как только что наточенная бритва цирюльника. Полосни по горлу – и захлебнешься кровью.

Тем не менее Алоизасу казалось, что он поступал правильно. Что здесь и сейчас он должен быть рядом с этим изломанным, источающим ненависть существом, как будто по-другому и быть не могло. Странные ощущения. Они пугали Алоизаса, но он решил пока не заострять на них внимания. Он подумает об этом потом, если выживет.

Хальвард тоже приблизился, лязгнув мечом в ножнах, таких же пугающих, как сам клинок. Он выглядел напряженным, как будто ожидал нападения в любой момент, но не стал говорить Алоизасу держаться подальше. Похоже, он достаточно много общался с Хайнцем прежде, раз верил в его относительную адекватность.

– Жалость и помощь, вообще-то, разные понятия, Хайнц, – заметил Алоизас, протягивая руки так, будто пытался поймать хищную птицу. Он осторожно коснулся его плеча, чувствуя под ладонью холодный шелк рубашки.

Хайнц дернулся, посмотрев на Алоизаса широко распахнутыми глазами, словно не верил, что его только что так бесстрашно и нагло коснулись.

– Ты ранен? Лучше пересесть на диван, станет легче. – Алоизас закусил губу, потянув Хайнца на себя. Было странно ощущать его реальность под руками, хотя до этого он уже дважды жал ему ладонь и знал, что кожа у него на ощупь как человеческая.

Хайнц оказался твердым, и теплым, и очень настоящим, когда Алоизас смело скользнул под его рукой, чтобы подпереть собой и помочь подняться. Его длинные волосы щекотно задели щеку Мастера. Хайнц застыл, практически не дыша, и в такой близости Алоизас заметил его изуродованное запястье под серебряным браслетом. От Греха пахло кровью, горелой кожей и приторным розовым маслом.

Алоизас вспомнил, как матушка делала мазь из цветков шиповника, пестиком перемалывая нежные лепестки в однородную кашицу. Тогда пахло так же удушающе сладко, навевая неясную тоску по чему-то неземному, недоступному в их запертом на конце материка Хайкреле.

Хайнц тоже пах так: сладко и горько одновременно.

– Обопрись на меня, – тихо сказал Алоизас. – Ты тяжелый, так что тебе придется мне немного помочь.

– Ты ранен. Не стоит, – выдохнул Хайнц. От его теплого бока, от банального человеческого тепла, не ожидаемого от чудовища, Алоизасу стало странно и бросило в жар. Он часто наблюдал со стороны за отношениями Фергуса и Грея, и ему всегда было интересно, что чувствует Грейден, общаясь с чудовищем так, словно это был его лучший друг.

Словно он был не Грехом, а человеком.

Фергус казался острым обнаженным клинком, коснуться которого не порезавшись было невозможно, но иногда Мастер Грейден панибратски толкал его в бок или поясницу, чуть тянул за одежду и придерживал раскрытой ладонью, и Алоизас каждый раз удивлялся так, словно видел это впервые. Ему хотелось бы задать эти вопросы самому Грею, но он все не решался, а теперь самолично потрогал Греха и понял, что, кажется, ошибался.

Хальвард тем временем быстро поставил меч, убрал с дивана неуклюже скинутые вещи, затем подошел с другой стороны и помог им двоим подняться на ноги, чтобы довести Греха до дивана.

Алоизас придержал Хайнца под поясницу, помогая идти и чувствуя, как проминается ткань рубашки под его рукой.

«На ощупь совсем как человек!»

Хайнц с еле слышным вздохом опустился, расслабленно откидываясь на спинку дивана. Его рубашка спереди была испачкана чем-то влажным и темным, сливающимся с тканью, и у Алоизаса мелькнула мысль, что это кровь.

Он осторожно присел рядом, стараясь держать небольшую дистанцию.

– Так ты все же ранен?

– Просто пара царапин, – томно выдохнул Грех. – Они почти затянулись и не стоят твоего внимания.

– Выглядишь ты неважно. – Хальвард встал напротив, угрюмо скрестив руки на широкой груди.

– Меня несколько часов гоняли по району недомастера Ордо Юниус, конечно я буду выглядеть неважно, – прошипел Хайнц, дергаясь от желания вскочить, но держа себя в руках. – Не успел подпудрить носик к вашему приходу, извините.

– Недомастера? – Хальвард проигнорировал всплеск желчи в свою сторону.

– Я не считаю тех, кто предал веру в Джиана Защитника, Мастерами. То, что теперь они сделали с собой, настоящая скверна.

Алоизас присвистнул и поднялся, упирая руки в бока. Он наверняка выглядел нелепо для серьезных разговоров: босой, в просторной рубашке и легких штанах. Но ему было все равно.

– От кого я это слышу? Что это, Мирза Звездоносный уже не эталон божественного правления? – Он приподнял брови так высоко, что они скрылись под светлой челкой.

– Никто не говорил, что я всецело разделяю восторг иноверцев, – недовольно ответил Хайнц. Его улыбчивая маска благосклонности шла трещинами, являя его настоящее лицо.

– Откуда мне это знать? Ты был на их стороне и был с Ними во времена Инкурсии. Неужели можно быть с кем-то заодно и не разделять их целей и взглядов?

– То же самое я могу сказать и про тебя, птенчик. – Слова Хайнца заставили Алоизаса прикусить язык. – Ты тоже был в Ордо Юниус… Но вообще, я хотел, – запальчиво начал Хайнц, а потом вдруг с трудом сел и плотоядно улыбнулся, как будто в мгновение понял, что его выводят на разговор. – У меня иная мотивация.

Хальвард громко хмыкнул, Алоизас вдохнул и выдохнул, внутренне стараясь успокоиться.

– Вот об этом и речь. Ты прямо не говоришь, так что я могу судить о тебе только по тому, что вижу.

– Тебе недостаточно того, что ты видишь? – Хайнц элегантно откинул прядь волос с плеча, снова вальяжно раскинувшись на спинке. На нем сегодня не было привычного высокого воротника и перьевых наплечников, поэтому расстегнутые верхние пуговицы открывали длинную бледную шею, по груди неряшливо рассыпались спутанные нити бус и цепочек с амулетами. Прищуренные золотые глаза Греха прожигали Алоизаса насквозь, и тому пришлось еле заметно сглотнуть, хотя во рту пересохло.

– Хочется копнуть глубже.

– Жадность тебя погубит, – усмехнулся Хайнц.

– Мне терять нечего, – хмыкнул Алоизас.

– Халле, – взволнованно начал Хальвард.

– Что? Он все равно меня сожрет, так что я не собираюсь лежать в постели, томно вздыхать и ждать конца. Я буду действовать. – Алоизас нахмурился, продолжая стоять с руками, упертыми в бока. Его сердце сжалось при осознании того, что он уже сам себе не принадлежит и вся его дальнейшая судьба предопределена, но он не хотел показывать своего беспокойства брату.

И не хотел выглядеть напуганной жертвой под этим плотоядным взглядом Хайнца.

Он понимал, что уже несколько раз сказал это все вслух, но ничего не мог поделать, поскольку метка на теле и сам контракт волновали куда больше, чем ему казалось. Сейчас он мог мило беседовать с Хайнцем и строить планы, но кто знал, когда Греху надоест терпеть и он решит свернуть ему шею одним движением сильных рук с цепкими пальцами?

Алоизас не хотел хоронить себя заранее, но его рациональная часть заставляла мозг генерировать план прямо на ходу, только бы успеть сделать побольше до того, как его поглотят без остатка. Он не хотел думать об этом, но возвращался к этому снова и снова, мучаясь ночами и днями, которые провел тут в относительном покое.

Иногда Алоизас украдкой задерживался взглядом на Хальварде, и сердце изнывало от предчувствия тоски по их несбыточному совместному будущему. Считал ли Хальвард его предателем за то, что он так поступил? Осознавал ли, что скоро они снова потеряют друг друга, или будет бороться?

В случае Хальварда вероятен с сотней процентов был второй вариант, но Алоизасу так отчаянно хотелось, чтобы все сложилось как можно более безопасно для него. Хайнц ведь сдержит обещание, даже если человек, которому он дал его, погибнет?