Ангелина Коншина – Пробуждение последнего стража. Часть 2. Испытание верностью (страница 1)
Ангелина Коншина
Стражи северной Руси. Часть 2. Испытание верностью
Посвящение: «Эта книга посвящается: Моему роду, моим предкам – Поповым и Коншиным, основавшим село Копылово, Нюксенского района, Вологодской области. Их сила, мудрость и дух живут в этой истории. Их голоса звучат в ветре, их тени хранят родную землю, их сила живёт в моих словах…»
Дисклеймер: «Все персонажи и события этого фентази являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны.»
Пролог «Танец холода и огня»
Когда мир был молод, боги ещё не знали разделения. Они были бессмертны, их жизнь тянулась веками, и потому казалось, что их чувства тоже будут вечными. Но даже бессмертие не спасает от перемен. Они сходились и расходились, любили и теряли друг друга, не подозревая, что их чувства станут основой великого круговорота мира.
Морох и Лада
Морох был властелином зимы. Там, где он ступал, земля засыпала, скованная льдом, вода превращалась в кристальную твердь, а дыхание застывало в воздухе серебряными искрами. В этом вечном снежном безмолвии он встретил Ладу.
Она была его противоположностью: живая, тёплая, наполняющая мир ароматами распустившихся цветов. Там, где проходила Лада, пробивалась молодая трава, пели птицы, текли звонкие ручьи.
Морох смотрел на неё и не понимал, как такая живая красота и нежность может существовать.
Но Лада не боялась его. Она улыбалась даже тогда, когда мороз сковывал её лёгкие одежды, когда её тёплые руки касались его холодного лица.
– Ты боишься, что растоплю тебя? – спрашивала она.
– Нет, – отвечал Морох. – Я боюсь, что ты уйдёшь.
Но весна не может оставаться в зиме навечно.
Они любили друг друга, как умеют любить противоположности: отчаянно, жадно, пытаясь удержать то, что неизбежно ускользает. От этой любви родилась Морозолика – дитя холода и огня.
Ярило
Но однажды Лада встретила Ярилу.
Он был солнцем, живым огнём, смеющимся светом. Он воспламенял её, заставлял сердце биться быстрее, пробуждал что-то, что она никогда не чувствовала рядом с Морохом. Ярило не знал холода, не знал сковывающих оков. Он просто был – свет, веселье, пламя, жизнь.
– Останься, – умолял Морох, когда Лада впервые отвернулась от него.
– Я не могу, – ответила она.
– Я люблю тебя, Лада.
– Я тоже тебя люблю, – сказала она, и это было правдой.
Но любовь Мороха была глубокой, как вечные снега, холодной, как сияние льдов. А любовь Ярилы – горячей, как солнце, несущей не только тепло, но и пламя, способное испепелить.
Когда Лада шагнула к Яриле, морозные цепи, державшие её, осыпались, как снег, и Морох знал – он потерял её навсегда.
Но не до конца.
Каждую осень, когда сила Ярилы угасала, Лада возвращалась. Она касалась замерзающих рек, шептала прощальные слова листьям, замирала, глядя в бездонную тьму ледяных чертогов.
– Ты счастлива? – спрашивал её Морох.
– Да, – отвечала она.
– Тогда зачем ты пришла?
Но Лада молчала.
А потом приходил Ярило, и снова уводил её за собой.
Морох не пытался бороться. Он знал: весна не может принадлежать зиме. Но каждый раз, когда первый снег ложился на землю, он ждал.
Ждал её.
Ждал, зная, что когда-нибудь она снова постучится в его ледяные врата.
И она приходила.
Морозолика и её судьба
Морозолика жила между двумя мирами, но однажды увидела людей и захотела остаться среди них. Она выбрала человеческую судьбу, вышла замуж за смертного и родила дочь. Но сердце её оставалось холодным. Она не знала любви, не чувствовала привязанности.
И тогда она в отчаянии обратилась к матери:
– Лада, прошу, научи меня любить!
Лада, зная, чем это обернётся, взглянула на Ярилу. Тот лишь вздохнул:
– Любовь – это не только свет, но и огонь, – сказал он. – Она может согреть, но может и сжечь.
Но Морозолика не отступила. И Лада даровала ей долгожданное чувство.
Огонь любви вспыхнул в сердце Морозолики. Она взглянула на мужа – и впервые увидела его по-настоящему. Посмотрела на дочь – и почувствовала, что безмерно её любит. Но тепло оказалось слишком сильным. Она начала таять.
– Мама! – вскрикнула она. – Спаси меня!
Но было поздно. Ярило наблюдал с печалью: свет весны пробудился в ней, но она не смогла его вынести. Морозолика растаяла, оставив после себя лишь дочь.
Горе Мороха было безмерным. Он не совладал с чувствами – и большая часть земель покрылась снегом. Бури и метели хлынули на мир, лёд сковал леса и реки. Ярило, как мог, сдерживал это безумие, удерживая тепло там, где ещё теплилась жизнь. Не все боги согласились жить в холоде, и часть из них переселилась туда, где правил Ярило – в земли света, где всегда царила весна.
Морох забрал тело Морозолики и похоронил её в Белогорье, сковав гроб из чистейшего льда.
Он взял под покровительство её дочь, но та, будучи наполовину человеком, когда выросла – ушла к людям. Морох, страшась, что любовь однажды сожжёт её, как сожгла Морозолику, наложил на её сердце заклятие. Оно хранило её от чувства, лишало нежности и страсти – не как наказание, но как щит. Так он надеялся уберечь её от боли, от гибели, от обжигающего пламени любви. Это было его проклятие… и его единственная надежда.
С тех пор в роду Морозолики рождались дочери, не умеющие любить. Каждую зиму Морох укрывал их снегами, каждую весну Лада уносила их к солнцу. И никто не знал, найдётся ли та, кто однажды сможет вынести огонь любви, не растаяв…
Глава 1. Тени прошлого
Вечерняя июльская набережная Сухоны в Великом Устюге была окутана лёгким туманом, подсвеченным лунным светом. Река переливалась серебристыми бликами, отражая огни редких фонарей. Андрей стоял рядом с Аней, держа её за руки, и наконец произнёс самые важные слова: – Аня, ты выйдешь за меня?
В её глазах загорелся тёплый свет, и она, не раздумывая, прошептала: – Да, Андрей. Конечно, да!
Он улыбнулся и крепко обнял её, чувствуя, как сердце наполняется радостью. Несколько минут они просто стояли, наслаждаясь этим моментом, а затем Аня тихо спросила: – Ты уверен, что знаешь меня достаточно хорошо?
– Я знаю главное, – уверенно ответил Андрей. – Я люблю тебя. Но если тебе хочется рассказать мне больше о себе, я только за. У нас впереди целая жизнь, но давай начнём прямо сейчас. – Он улыбнулся, сжал её пальцы крепче, ощущая тепло её ладони. Они продолжили прогулку.
– Я хочу, чтобы между нами не было тайн, – сказал Андрей, остановившись и заглянув ей в глаза. В лунном свете его взгляд казался особенно серьезным. – Давай расскажем друг другу всё, что считаем важным знать о себе.
Аня кивнула, сжав его руку в ответ. – Хорошо. Начни ты. – В ее голосе звучала легкая тревога, словно она боялась услышать что-то, что изменит их отношения.
Они присели на лавочку у воды, прохладной от вечерней сырости. Андрей, задумавшись на мгновение, начал: – Я родился в Сыктывкаре. До семи лет жил там с родителями. Отец был пожарным… Героем был, – тихо добавил он, точно извиняясь за пафос. – Он погиб, выполняя свой долг. Мне потом уже рассказали про тот ужасный день… – Он замолчал, как будто перематывая пленку памяти. – В двухэтажном деревянном доме случился пожар… Банальная история, человеческая глупость… кто-то уснул с непотушенной сигаретой. Знаешь, тогда такие дома вспыхивали как спички. Из-за того, что это случилось ночью, пожар заметили не сразу, и когда приехали пожарные, огнем была объята большая часть здания. Крики, паника…, одна женщина в отчаянии кричала, что там остался ее четырехлетний сын.
Андрей замолчал, потер лицо ладонями.
– Отец… Он подробно расспросил, где может находиться ребенок, и, не раздумывая, бросился в горящее здание. Представляешь? В самое пекло. Пробился на второй этаж, сквозь дым и пламя… Услышал плач малыша. Ребенок забился под кровать, весь в копоти, перепуганный до смерти. Отец вытащил его оттуда, вынес к окну и выбросил мальчика на брезент, который растянула его команда. А потом… – Андрей сглотнул, его голос дрогнул. – Отец сказал, что слышит ещё кого-то… Но больше там никого не было. Балка рухнула, и… – Он замолчал, глядя в реку, в темную воду, скрывающую ее глубину. – Я так и не понял, почему он сам не спрыгнул, что ему помешало. Может, задохнулся, может, завалило… Так и не узнаю.
Аня сжала его ладонь. – Это страшно, Андрей. Страшно представить. А твоя мама? Как она пережила это?
Андрей вздохнул, глядя на мерцающую реку. – Тяжело. Очень тяжело. Она долго не могла свыкнуться с мыслью, что отца больше нет. Представляешь, вечером приходила с работы, ставила чайник, начинала готовить ужин и… садилась у окна, ждала. Ждала, когда появится отцовская машина, старенький УАЗик, и он зайдет в дом, уставший, в форме… Ждала, хотя знала, что этого никогда не случится. Это зрелище было невыносимым. Она попала в больницу с нервным срывом.
Он снова помолчал, стряхивая с себя тяжелые воспоминания.
– Тогда бабушка Таня, мамина свекровь, забрала меня к себе в Великий Устюг. Я благодарен ей за это. Четыре года, как в раю, после всего этого кошмара. Окончил здесь начальную школу… Помню, река казалась такой огромной, когда я был маленьким.
Он улыбнулся уголком губ. – На каникулах бабуля возила меня в Копылово, к своей сестре, бабе Шуре. Колоритная старушка, знаешь, из тех, кто еще помнит старинные сказки и заговоры. Там я встретил Витьку, Виктора. Сколько мы с ним всего пережили! Рыбалка на Сухоне, походы в лес за грибами… – Он на мгновение замолчал, в его голосе прозвучала грусть. – Все сразу и не раскажешь…