Ангела Арно – (Не) красивый развод (страница 5)
— Какой, на фиг, ещё Ларисы? Ты о ком?
— Константин, хватит строить из себя белого и пушистого. Твоя молодая кобылка вчера была более убедительна. Рассказала о вашей неземной любви. И кто я такая, чтобы вам мешать? Совет вам и нелюбовь…
— Совсем дура?
— Повтори.
— Повторяю. Ты совсем дура? Придумала себе невесть что и теперь веришь в это? Я понятия не имею, о ком речь и о какой любви ты мне тут втираешь. У меня есть только ты и Ксюша, — на такой горячий выпад я лишь пожала плечами и перевернула омлет. Мужа моё спокойствие ещё больше разозлило. Он схватил меня за руку и дёрнул на себя: — Не отворачивайся от меня.
— Во-первых, не смей меня обзывать. Дура у тебя Крыска, что повелась на старого идиота. Во-вторых, не смей до меня дотрагиваться, — отдёрнула руку и отошла на шаг. — Мне мерзко и противно. И, в-третьих, мы с Ксюшей сейчас уезжаем к дедушке, а когда вернёмся, чтобы тебя в доме не было. Тут тебе больше не рады.
— Вот как! Любимая, а не много ты хочешь? Этот дом мой! И я никуда из него не уйду. Идиот, говоришь? Хорошо, — Костя вернулся на своё место и принял расслабленную позу, всем видом показывая, что он хозяин ситуации. Смешной такой! — Этот идиот — состоятельный мужчина, на которого заглядываются женщины. Этот идиот, — и тыкнул себе в грудь пальцем, — в свои года ещё даст фору молодым! Этот идиот любил и терпел тебя все эти годы… Хочешь своё дело — пожалуйста. Хочешь отдохнуть на лакшери-курорте — так и это пожалуйста. Ксюше только лучшее, жене — всё по её первому слову. Идиот? О да! Полнейший. И вот она — благодарность!
— Браво! Был бы у меня «Оскар», я бы тут же его тебе вручила. Не знала, что ты скрываешь в себе такие таланты, Константин, — еле сдержалась, чтобы не зааплодировать.
— Смейся, любовь моя, смейся. Рад, что рассмешил и продлил тебе жизнь. Поэтому выкинь из головы всякую дурь. А я сделаю вид, что этого ничего не слышал, и мы продолжим дальше жить в мире и любви.
— Я поражаюсь тебе, Константин, — скрестила руки на груди, стреляя в мужа улыбкой.
— Интересно чему?
— Твоей способности филигранно врать. Строить из себя спасителя мира, когда сам по самые уши испачкан в дерьме.
— У меня стойкое ощущение, что я всё это говорил в пустоту. Нина, что с тобой? Ты ведь никогда такой не была, — он подался вперёд и сцепил кисти в замок, а я выгнула брови. Ого, заявление! — Спокойная, умная, рациональная… А сейчас я тебя не узнаю. Второй день бред несёшь. Придумала себе какую-то херню и веришь в неё. А! Я понял. Скорее всего, у тебя самой рыльце в пушку, вот ты и ищешь виноватых.
Ну это уже точно перебор! Я понимаю, что лучшая защита — это нападение. Но вот это — край. Покачав головой, я не стала отвечать. Ну, во-первых, он может принять за оправдания или ещё что придёт в больную голову моего будущего бывшего мужа. Во-вторых, отвечать — значит опускать себя на уровень его канализации и потом так же отвратительно фанить. Нет уж, увольте.
Чайник закипел, омлет подошёл, и мне было на что отвлечься, лишь бы не смотреть на старого дурака. Но Костя поймал свою волну, остановиться уже не смог.
— А ты знаешь, что молчание — знак согласия? Значит, так и есть, любимая? Уже нашла мне замену, поэтому и гонишь?
— Гонишь тут сейчас ты, Константин. Я ясно сказала: вечером чтобы тебя в доме не было. Точка.
И я вышла из кухни, чтобы позвать дочку завтракать. Моё терпение лопнуло.
Глава 6
Когда мы с Ксюшей спустились в кухню, мужа уже там не было. Зато был разложен омлет по тарелкам, нарезан хлеб, а рядом стояли кружки с чаем. Сам Константин говорил по телефону в своём кабинете. А меня подпустило. Адреналин успокоился в крови и в руках появился тремор. Всё же моё спокойствие стоило мне больших жизненных ресурсов.
— Папа не будет с нами завтракать?
— Нет. Он уже поел. Если мы поедем к дедушке, это не нарушит твои планы?
Ксюша уже взрослая девочка, у неё есть личная жизнь, и поэтому приходится интересоваться и спрашивать. Хорошо было раньше. Дочь была маленькая, любое решение родителей для неё закон. Сейчас же надо считаться с её мнением, уважать границы, но и контроль никто пока не отменял.
— Думали вечером с Дашей прогуляться. Но можем и завтра. Когда выезжаем?
— Сразу, как позавтракаем. Приятного аппетита, — дочь кивнула в ответ.
Если, проснувшись, я чувствовала лёгкий голод, то после театрального выступления Константина кусок в горло не лез. Поковырявшись в омлете, выпила свой чай и ждала Ксюшу, которая то и дело хмурилась и кидала взгляд в сторону кабинета отца.
— Как-то странно…
— Что именно, Ксюш?
— На выходных обычно завтракаем вместе. У папы что-то случилось? Прямо орёт у себя…
— А ты у него спроси, — и тут же прикусила язык. Нечестно так поступать с дочкой. Но и молчать, утаивать от неё я ничего не собиралась. — Я не знаю, Ксюш. Правда.
Чтобы не продолжать говорить о поведении отца, я всё своё внимание направила на чай. Уже почти холодный, но я старательно делала вид, что такой вкусный. Громкий разговор мужа резко оборвался, и вскоре он появился на кухне.
— Привет, дочь, — поцеловал Ксюшу в макушку и сел рядом со мной.
Пришлось сделать над собой усилие и сидеть так, словно всё хорошо.
— Привет, пап. Ты чего такой громкий с самого утра?
— По работе решал вопросы. Не передумала? — это уже было мне. Костя повернул голову и чуть склонил, сканируя взглядом.
— Нет. Мы скоро уезжаем. А что тебе делать, ты знаешь.
— Э… А что происходит, родители? — Ксюша отодвинула от себя пустую тарелку.
Муж кивком головы на дочь и взглядом дал понять, что я сама должна ей всё рассказать, но я лишь пожала плечами. Облегчать задачу? Нет уж, увольте!
— А происходит то, Ксюша, что твоя мама съехала с катушек, — мои брови резко взлетели вверх. — Она себе напридумала, что у меня появилась какая-то баба, и выгоняет меня из дома.
— Чего? Мам?
— Да уж, Константин. Я думала, что ты достиг дна, но ты всё падаешь и падаешь… Ксюша, я не съехала с катушек. А как ты выразился, твоя баба сама вчера подошла ко мне и чётко, по делу всё объяснила про вашу любовь. Поэтому я не хочу и не стану держать тебя при себе. Да и зачем вам мешать?
Дочка открыла рот и в шоковом состоянии переводила взгляд с меня на папу. Не так я хотела вывалить ей правду про блудливого отца. Но как получилось так получилось. А Костя точно мудак, раз выставляет меня ненормальной.
— Ты чего несёшь, Нина!? Ксюша, не слушай мать. Я понятия не имею, про кого она говорит! — аж подорвался со стула. — Я хочу нормально поговорить, не доводить до скандала, а твоя мама упорно твердить о ком-то, обвиняя меня… меня! Того, кто столько лет верен и любит свою семью, в такой гадости! Зачем ты это делаешь, Нина? Семью хочешь разрушить?
— Мам…
— Константин, перестань кричать и строить из себя святого мученика! Ты год путаешься с девкой, покупаешь ей цацки, а я, значит, рушу семью?
— Какие, на фиг, цацки? Приди в себя! Я батрачу, света белого не вижу… Мне даже посмотреть на других баб некогда.
— Какие жертвы! Прикрываться работой и благими делами для семьи — это так удобно. Но факты не врут, муж. Ты облажался, — я тоже встала, убрала посуду в посудомоечную машину. Ксюша замерла и не знала, что делать. Хоть бы не расплакалась. Тогда пусть Костя бежит с этой планеты — размажу. — Будь мужиком и признайся, что год мне изменяешь. Не доводи до крайности и не делай того, о чём потом горько пожалеешь.
— Я пожалею? Да ты первая пожалеешь! Ты же сама позовёшь меня обратно, ведь любишь меня. И я тот, кто может дать тебе всё!
— Ты так в этом уверен? — я сузила глаза и изобразила самою подленькую улыбку, с максимальным сарказмом.
— Папа, не кричи… — мы оба обернулись на тихий шёпот дочери. Одна слезинка всё же скатилась по её щеке. Бедная моя девочка. — Мама, я хочу к деду.
И Ксюша вылетела из кухни. А у меня сердце кровью обливалось, у самой в носу защипало, вот-вот расплачусь. Но Косте, видимо, этого мало. Успокоиться он никак не может.
— Довольна? Довела дочку?
— Был бы верным мужем и не спутался со всякими грызунами, то этого не было бы. Чтобы вечером тебя и твоих вещей не было.
И я вышла следом за дочкой. Через десять минут мы садились в мою машину, а муж провожал нас у дверей дома с видом глубоко оскорблённого мужчины. Дорога до дома папы занимала обычно полчаса, а в выходные и того меньше. Но в этот раз она казалась бесконечно долгой. Мы молчали. Я не знала, что ещё сказать, но решила, что отвечу Ксюше на все вопросы. Но дочка смотрела в окно, поджав губы, явно что-то гоняя в голове.
— Ксюш… Ты как?
— Нормально.
— Не хочешь поговорить? — видит бог, как мне тяжело. И я не хочу, чтобы по вине взрослых дочь закрылась, особенно от меня. — Я постараюсь быть очень искренней, честной и ответить на все твои вопросы.
— Хм… Ладно, — она повернулась ко мне. — Ты точно уверена, что папа… ну, это… Что у него есть…
— Я поняла. Уверена, Ксюш. Я давно стала замечать, как он меняется. Поверь, прожив с человеком долгие годы, изучив его полностью, ты отмечаешь малейшие изменения, — я горько улыбнулась. — Костя стал тщательнее следить за собой, ходить в спортзал, новая причёска.
— Ну… захотелось ему так. У меня такое часто бывает.
— Ксюш, не путай гормонозависимых женщин и влюблённого мужчину! Поверь, когда мужчина влюблён или находится в стадии влюблённости, то у него порой срывает крышу, — сейчас я говорила с ней на равных. Она уже в том возрасте, когда девочки активно встречаются с мальчиками. — Мужчина тщательно следит за собой, старается внешне привлечь женщину, завоевать не только поступками. Я хорошо знаю своего мужа. И поверь, последние несколько лет ему было почти плевать, как он выглядит. Иногда даже приходилось заставлять его надеть ту или иную вещь, сходить к мастеру и изменить причёску. А тут сам. Но и это не всё.