Анфиса Шторм – Медок и холодок (страница 10)

Да пусть всё плывёт на самотёк! Иначе она изведёт себя подозрениями.

Будет верить ему...

Всё же Тимур её спас! Где бы она без него?

Она благодарна ему как никому...

Ночевать одной ей даже понравилось.

А когда она бывала одна в квартире? Да никогда. В родительской квартире всё время кто-то был дома... А если и оставалась одна — то ненадолго, на несколько часов.

А сейчас... как-то тоскливо и неспокойно...

Киношки в одиночку... как-то скучно. Вкусняшки... не радуют...

Хочется обняться с Тимуром...

Рассказать ему правду? Да ни за что! Но и врать... как-то нечестно...

Всё так запуталось!

Может, надо было разрешить Тимуру заплатить? И её бы никто не трогал...

И ведь не врал насчёт Тимофея! Жестокий он... и опасный...

12

Звонок в дверь. Ждала курьера.

Только это не курьер... а Тимофей...

Попятилась...

А он наступал...

Усмехнулся.

Тимофей. Я знаю, что ты одна.

За её спиной — стена. Дальше отступать некуда...

Она закрыл дверь на замок...

Подошёл вплотную...

Глаза в глаза...

Тая. Уйди...

Вся белая от страха.

Усмехнулся.

Тимофей. Не рада видеть меня? Не соскучилась?

Издевается, мудак!

Тая. Уйди!

Её тон — смелее. Но он продолжается усмехаться.

На ней пижама. Маечка и микрошортики.

Оттянул майку, заглянул под ткань. Лифчика нету.

Сдёрнул с неё майку — прикрылась руками.

Тая. Не... смей...

Дрожит вся. И голос тоже.

Скользил по её лицу, ниже, ногам. Красивая сучка...

Схватил её за волосы и потащил в спальню. Откуда он знает ГДЕ спальня?!

Толкнул на кровать, она отползала назад.

Он схватил её за щиколотки, притянул к себе; перевернулась на живот; он стянул с неё шортики вместе с трусиками...

И она лежала перед ним обнажённая, пыталась отползти, вырывалась — но его хватка как тиски. Сильный, мудак!

Навалился на неё, вдавил в кровать. Тяжёлый, мудак!

Уткнулся носом в её затылок.

Дёргалась, пытаясь скинуть его с себя.

Тимофей. Выебать девку Тима, да ещё и в его кровати... самый смак...

Развёл её ноги, втиснулся; поставил её на колени, вошёл пальцами. Резко. Насухую. Она вскрикнула.

Тая. Ай! Больно!

Дышал в ухо, прижался грудью к её спине.

Тимофей. Первый раз всегда больно.

Перевернул её на спину; она выгибалась, смотрела в потолок. Отбивалась руками — но толку-то...

Развёл её ноги пошире...

Она до последнего сопротивлялась...

Одной рукой держал её запястья, другой направлял свой член.

Она чувствует его ТАМ! Такой горячий...

И он толкнулся внутрь...

Тая заорала...

Он ударил её по щеке — не со всей силы, но ощутимо; перехватил запястья — и держал её запястья сведёнными над её головой, сжав каждое рукой. И двигался в ней, наращивая темп. Не жалея, что это впервые...

Пиздец больно!

Коснулся губами её губ.

Целоваться с ним? Да ни за что!

Сжала губы и зубы; зажмурилась.

Тая. Насильник!

Тимофей. Сама напросилась.

Тая. Ненавижу тебя!

Снова и снова облизывал её губы своим языком — а её пробирало от отвращения. Скорей бы закончилось...