Подошёл к ней, вплотную.
Глаза в глаза.
Он высокий, поэтому смотрела, закинув голову назад.
Он. Да ты на себя. Посмотри.
Она. И что со мной не так?
Он. А что с тобой ТАК?
Знает она этот тон: с подъёбкой.
Он. Ты же всего лишь... деревенская шлюха...
И скривился от отвращения.
Полина скрестила руки на груди, закрываясь от него.
Он закатал глаза.
Он. Да я уже всё видел.
У неё хлынули слёзы.
Она. Я... не шлюха...
Пятилась, не убирая руки с груди.
Он. А кто? Как это, по-твоему, выглядит в МОИХ глазах? Девка чуть ли ни сама на меня напрыгивает на дискотеке. Садится в джип с первым встречным. Едет трахаться в гостиницу... Как же это называется?
Она. Любовь..?
Он заржал ещё громче.
Он. Что? Любовь? Ну ты отбитая... Ещё скажи, с первого взгляда.
Она. Да...
Он пятился, рухнул в кресло.
Он. Ты вообще в своём уме?! Неужели ты думала, что я влюблюсь в такую как ты? Это же смешно!
Она плакала, вытирала слёзы, и злилась. Она хочет выяснить всё!
Она. А что здесь смешного?
Сжимала руки в кулаки.
Он. Да уж... Какая же ты дура... Наивная, тупая дура... Ещё и слабая на передок... Ты ничего не понимаешь в этой жизни… и вряд ли поймёшь...
Скользил по ней взглядом, цинично.
Она. Не называй меня так!
Ноги вросли в пол — не сдвинуться с места.
Он. Как именно? Дура? Или шлюха?
Она. Ты меня совсем не знаешь!
Он. Да и знать не хочу. Так. Выебать на разок. Не думай, что какая-то особенная. Да ты ничем не отличаешься от прочей деревенщины. Ты такая же не интересная, не особенная. Ты — самая обычная. В тебе нет ничего такого, чтоб... забрать тебя с собой. Ты — не нитакая... И твоя жизнь такая же никчёмная как и ты сама. И всегда такой будет. Ты навсегда застрянешь в своей дыре и ничего не сможешь с этим поделать. Как бы сильно ты этого ни хотела, как бы сильно ни мечтала… Но так и будешь ждать чёрный джип вместо алого паруса...
Её трясло, но она слушала.
Она. Зачем же ты ко мне подошёл?
Он. Если добыча сама рвётся в лапы к хищнику… Ты из кожи вон лезла, чтобы я подошёл к тебе. Только это не любовь с первого взгляда, а просто ещё один секс. Добровольный. Я разрешаю. Можешь вспоминать меня как лучшее, что с тобой случалось.
Он прям уничтожить её хочет...
Она. Мог бы и не говорить всего этого.
Он. Не могу сдержаться. Уж очень хочется сказать всё, что я о тебе думаю.
Она. Я уже всё поняла.
Он. Да что ты поняла? Что ты вообще можешь понимать? Поверить не могу, что ты думала, что я могу забрать тебя с собой! Это смешно! Да надо мной бы все только смеялись и показывали пальцем. Да что бы я представил тебя моим друзьям? И чё у тебя в голове?.. Сказки до сих пор что ли читаешь? Или веришь в них?
Он давился смехом.
Он. Да ты же… Тебя и издалека сравнить нельзя с теми девушками, с которыми я привык спать. Тебе до них не то что далеко, а недосягаемо далеко. Да если бы я…
Она сгорала от стыда. От его слов. Он так легко говорит гадости...
Где её трусики?! Куда он их бросил?!
А он не останавливался.
Он. Да ты же... Нет, ты не уродина. Внешне ты даже очень ничего. Но… Но такая деревенщина... Колхозница... которая не сортится...
Она. А что деревнщина — не люди? Для тебя.
Он. Для меня? Нет.
Она. Нельзя так относиться к людям!
Он. Я сам для себ ярешаю что можно, а что нельзя!
Она. Ты не имеешь права!
Он. Права не дают, их берут.
Она. Как ты можешь быть таким злым?
Он. А мн енравится. Говорить то, что думаю, делать то, что хочу. Тебе не понять.
Она. Ну куда уж мне.
Он. Вот именно. Знай своё место. В пищевой цепочке.
Она. Ненавижу тебя!
Он. А мне — плевать.
Она. И не сомневаюсь.
Полина, наконец, нашла свои трусики; надела их.
Он. И выглядишь ты... Дёшево. Хоть бы шмотки нормальные требовала со своих трахарей.
Она. Нету у меня никаких трахарей!
Он. Не надо было вообще приезжать в эту дыру!
Она. Ещё скажи, что я в этом виновата!
Он. Не скажу.
