Анетта Молли – Покоряя Гору (страница 17)

Взял трубу, набрал Грома.

— Сюда бегом! И по дороге придумай оправдание, как все узнали, что у нас в подвале старший!

Гром начал что-то лепетать, но я уже отключился, швырнув трубку на кровать. Окружён идиотами, мать их.

На часах было пять вечера, а значит, старший немало посидел в темноте и сырости, чтобы осознать своё поведение и начать говорить. Если же — нет, то времени на перевоспитание полно. Не буду пока говорить Рагнуру о своих догадках насчёт старшего. Хотя, если Мага уже рассказал отцу о нём, то всё пойдёт не по плану.

В хату зашёл Гром, ещё с порога начав оправдываться, что не имеет к делу об утечке инфы никакого отношения. Типа Мага начал следить и вынюхивать, а они его заметили слишком поздно. Сказали ему, чтоб молчал, а тот якобы всё понял.

Медленно подошёл к Грому, сжав кулаки. Даже не стал дослушивать его чистосердечное, сразу ударив в челюсть. Такой язык доходчивее всех остальных. Выгнал его, чтобы успокоиться. «Отличное» начало дня. Хотя какое начало, если уже почти вечер.

Слышал, как Гром пошёл в соседнюю квартиру, видимо, чтобы передать по цепочке удар в челюсть. Надеюсь, Мага оценит наше гостеприимство и впредь будет умнее. Будь на моём месте кто-то другой, то он за такой базар лежал бы уже в земле.

Только через полчаса, выкурив пару сигарет и закинувшись едой, снова позвал Грома.

— Старший как?

— Буянил долго, сейчас притих. Принесли ему пожрать, но он швырнул всё обратно.

— Все дети у Рагнура идиотами вышли! Слушай сюда: пусть тогда ещё сидит, до самого вечера. Ни еды, ни воды не давать. Возомнил себя чёрт знает кем. Причастность Терехова доказана?

— Да. Осталось собрать ещё немного инфы, и думаю, что через пару часов весь расклад будет.

— Ладно, с этим разобрались. Мужа Портнихи навестил?

— Да, лично сходил. Осторожно подразукрасил, передав ваши слова. Похоже, он не из понятливых, хотя скулил, как баба, чтоб нос ему не ломал.

— Ещё раз такое повторится — хлопнем, — сказал сквозь зубы. Лично придушу гада.

Надо забирать Портниху оттуда, это вопрос решённый. Мне нужно — нет, мне необходимо — её присутствие каждый день! Её податливое тело, отвечающее на мои ласки. Её глаза, изучающе и со смесью страха скользящие по моему лицу. Её скрытая страсть, которая ждала столько лет, чтобы выйти наружу… Стоп! Надо тормозить!

Только куда забрать Портниху? Что, если моя необъяснимая тяга к ней пройдёт, когда исследую её «от» и «до»? А что делать после этого? На улицу выкинуть? На сколько меня хватит? Неделя? Месяц? Не спорю, что уже бью рекорды, уделяя столько времени ей одной. Самое идиотское в том, что больше никого и не хочу. Откуда только взялась такая? В мыслях постоянно…

Надеюсь, это пройдёт. Как надоест, дам Портнихе деньжат побольше, чтоб не тёрлась со своим тупым муженьком. Решено.

— Давид Рустамович, ещё будут поручения? — Гром вывел вопросом из ступора.

Несколько минут думал, прежде чем ответить:

— Есть одно. — Открыв ящик стола, достал ключи от машины. Швырнул их Грому. — Сядь в тачку и привези мне Портниху.

Глава 29

Мама прилегла отдохнуть, а я сидела на кухне, стараясь собраться с мыслями. Скинула уже третий звонок от Веры, так как не хотелось ни с кем разговаривать.

«Главное, чтобы у вас с Костиком было всё хорошо…» — звучали в голове слова мамы. Получается, мне жить во лжи до маминого выздоровления? Время для развода не самое лучшее…

Решила набрать Костю, чтобы выяснить вопрос с пропавшими деньгами из шкатулки, но абонент был недоступен. Что за чертовщина? Понимала, что эта сумма не спасёт жизнь мамы, но нужно с чего-то начинать.

Нужно пораскинуть мозгами. По сути, в собственности у меня ничего нет, кроме этой квартиры. Можно продать её и переехать к маме с папой… Только без согласия мужа не получится осуществить эту затею, а судя по тому, во что превратились наши отношения, он вряд ли пойдёт на такие жертвы.  Последняя надежда на Костиных родителей. Почти уверена, что они помогут. Наши мамы дружат, а отцы работают вместе. Их дети женаты. И это длится уже много долгих лет. Разве могут они отвернуться от нас в такую минуту? Да, Тамара Михайловна не идеал, её муж тоже не подарок, но подлыми и жестокими они никогда не были! Или были? Сразу вспомнились недавние слова свекрови о моём бесплодии. Разве это не жестокость? Тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Может, у неё просто вырвалось, все мы неидеальны.

Почти убедив себя в том, что они однозначно помогут и по-другому просто и быть не может, набрала папе. Он взял трубку не сразу.

— Да, дочь! — Голос, как мне показалось, отстранённый. Словно своим звонком я выдернула его из размышлений.

— Как ты, папуль?

— Мама как?

— Легла отдохнуть, — ответила, заглянув в гостиную.

Мама задремала, окутавшись пледом. Слёзы снова подступили к горлу. Видеть её такой слабой, теряющей последние силы, было невыносимо.

— Я заберу её после работы…

— Пап, мне так жаль… — В горле встал ком. — Но почему вы скрывали? Ладно мама, она всегда старается оградить меня от любых неприятностей, но ты… Почему скрывал?

Папа замолчал. Только сейчас представила, как тяжело ему было держать всё это в себе.

— Мы думали, что справимся…

— Пап, пожалуйста, больше так не делай. Хочу знать всё. Все результаты анализов и обследований.

— Хорошо, я привезу, — ответил отец.

— У нас большая семья! Все вместе точно что-нибудь придумаем! — сказала, стараясь подбодрить его.

— Поговорим, когда я приеду. Во сколько придёт Костя?

— У него сегодня выходной, поэтому я не знаю. А что?

— Ничего… увидимся в шесть, — сказал папа и отключился.

Я ещё долго сидела на кухне, погрузившись в свои мысли. Моя жизнь никогда не была такой мрачной, как сейчас. Мама, Костя, бесплодие… Хотела добавить к этому списку Гору, но осеклась. Будет несправедливо заносить его в колонку моих бед. Совру, если скажу, что мне было противно случившееся. К тому же всего несколько часов назад я намеревалась дождаться его возвращения. Телефонный звонок вывел из задумчивости. Снова Вера.

— Прости, Вер, — сказала я, начиная сразу с извинений.

— Лен, что у тебя случилось?

— Всё нормально. Давай потом поговорим…

— Ну, началось! Ты как всегда! Теперь я точно приду к тебе! — перебила меня Вера и отключилась.

Решила подождать подругу у подъезда, потому что слишком хорошо знала её характер. Чтобы не разбудить маму, прошла через гостиную на цыпочках и осторожно прикрыла дверь.

На улице сегодня было прохладно, и я пожалела, что не накинула кардиган. К счастью, мне не пришлось ждать долго, потому что Вера уже подходила к подъезду.

— Куда ты пропала? — взволнованно спросила она, приблизившись и заключив меня в объятия.

— Прости, что заставила переживать. Ко мне сегодня утром приехали родители. У мамы рак. На операцию нужны большие деньги, — на одном дыхании сказала я, и сердце защемило.

Лицо Веры вытянулось, а глаза покраснели. Она крепче прижала меня к себе.

— Почему сразу не позвонила? Знаю же, что тяжело одной с этим справляться.

— Мне нужно было самой всё обдумать.

— А Костя что? Его родители? Помогут? — спросила Вера. Она знала, что его семья намного обеспеченнее моей.

— Очень на это надеемся. Папа должен поговорить с ними. Сказал, что заедет после работы и всё расскажет.

Вера покачала головой.

— Мама сейчас у тебя?

— Да, спит.

— Тогда зайду вечером.

— Спасибо за понимание, Вер.

Подруга еще долго успокаивала меня и поддерживала. Договорившись встретиться с ней позже, я вернулась в квартиру. Мама уже не спала, а сидела, смотря телевизор.

— Леночка, вот ты где. А я уже собиралась тебе звонить, — улыбнувшись, сказала она.

До приезда папы мы обсуждали дурацкие передачи по телевизору. Мы сидели обнявшись, а я положила голову на мамино плечо.

В квартиру папа зашел в ужасном настроении. Он долго колебался, а затем сел и рассказал всё как на духу: родители Кости посочувствовали нашему горю, но финансово помочь не смогут, так как у Виктора Михайловича проблемы с налоговой. На этом их разговор, который длился меньше двух минут, закончился. Папа ругал Виктор Михайловича на чём свет стоит, но ситуацию это не меняло. Мама держалась, пыталась успокоить папу, говорила, что семья Кости ничем нам не обязана. Я не вмешивалась, так как не могла произнести ни слова. Мир рушился на части. Всё, во что верила последние несколько лет, оказалось мыльным пузырём.