Анетта Молли – Дархан. Забрать своё (страница 36)
Делаю глубокий вздох.
— Ладно, не пытайся юлить. Катя мне всё рассказала.
Сердце замирает. Прямолинейность тёти Гали обескураживает.
— И не красней так, милая. Надеюсь, тебе не пришлось ради этих денег делать того, чего бы ты не хотела? — с тревогой в голосе спрашивает.
Отрицательно мотаю головой.
— Я, кажется, люблю его… — произношу, сама не ожидая от себя подобных слов. Люблю? Вот так сразу? А не слишком ли я спешу? Чёрт…
Тётя Галя улыбается и обнимает меня.
— Судя по всему, он тоже. Познакомишь? Почему ты скрывала его он нас? Мне уже не терпится увидеть этого рыцаря с миллионом в кармане.
— У нас пока всё сложно, тёть Галь…
— Понимаю. Молодые, вспыльчивые. Мама знает о нём?
— Да… Мама знакома с ним. Может, и вы его видели, так как Дархан приходил в пекарню.
— М-м-м, Дархан… Интересное имя, — тётя Галя улыбается. — Катя сказала, что он красавчик. — Она подмигивает мне.
Закатываю глаза. Катя не умеет хранить секреты.
— Только, Лесь, это не моё дело, конечно, но, может, ты пока не будешь волновать маму? Она ведь у нас дама переживательная. Лишние нервы ей сейчас ни к чему.
Я задумываюсь на пару секунд. Я и не планировала вываливать на человека после операции всю подноготную своей личной жизни.
— Будем придерживаться прежней версии — деньги дали вы. Мама полностью поправится и тогда узнает правду.
— Может, что-то другое придумаем, Лесь? Мне неловко. Придётся принимать благодарности за то, чего я не делала…
— Перестаньте, тёть Галь. Вы сделали очень многое для нашей семьи.
Теперь я обнимаю её. Тётя Галя хлюпает носом.
— Как скажешь, милая. Для вас я готова на всё.
В этот момент в номер, не постучав, заходит Катя и везёт перед собой столик на колёсиках.
— Утренние нежности и без меня, — заявляет она и провозит столик в комнату.
— С болтушками не обнимаюсь, — отвечаю, ухмыляясь.
Катя опускает глаза.
— Ну какие секреты, Лесь. Все же свои, — произносит и идёт ко мне обниматься. — Не дуйся. Ну как можно было соврать этой прекрасной женщине? — кивает на тётю Галю. — Она мне вчера, знаешь, какой допрос устроила? Чуть ли не к стулу меня привязала и угрожала горячим утюгом, если не расскажу!
Мы смеёмся.
— Я привезла для нас завтрак. Только не говори, Лесь, что вчера ничего так и не ела. Одни кости остались, — говорит Катя, пересчитывая мои рёбра.
— Щекотно же. — Отпрыгиваю от неё. — Я перекусила, всё в порядке, — вру я. После разговора с Дарханом кусок бы в горло не полез.
Катя недовольно цокает языком. Конечно, она не верит.
— Не хватало ещё, чтобы ты заболела без должного присмотра.
— А давно ли ты стала такой правильной? — спрашиваю, всем видом намекая на случай в пекарне, когда Катя предлагала мне выпить коньяк.
Она показывает мне язык.
— Давайте уже позавтракаем и поедем к нашей Машуле, — миролюбиво произносит тётя Галя, подходит к столику и поднимает металлический клош. Вкусный аромат еды быстро распространяется по номеру.
Мой желудок тут же реагирует на это громким урчанием. Мы снова смеёмся и садимся завтракать.
— Ага, поедем. Забыла, что доктор сказал? К ней можно только ближе к вечеру, — говорит Катя, отрывая виноградинку.
— Помню я, — отмахивается тётя Галя, уплетая глазунью.
— Пока можем поискать оздоровительные санатории. Я вчера смотрела в интернете, но от изобилия глаза разбегаются, — произношу, делая глоток горячего кофе.
— Не ссы, всё найдём, — заверяет Катя и подмигивает.
Еле дождавшись вечера, мы приезжаем в больницу, где нас сразу встречает улыбающийся доктор.
— Добрый день! Наша пациентка переведена из реанимации в палату, и вы можете её навестить, — произносит он, делая приглашающий жест рукой.
Слово «реанимация» вызывает животный страх внутри. Доктор ещё вчера объяснил, что в реанимацию переводят каждого пациента после серьёзных операций. Но всё равно холодная рука сжимает сердце.
— Сколько мама ещё будет здесь находиться? — спрашиваю, затаив дыхание.
Доктор провожает нас до маминой палаты.
— Думаю, дней пять-семь. Будем смотреть по самочувствию. Одно могу сказать точно — операция прошла успешно! — Доктор улыбается, ослепляя белоснежными зубами. — После, конечно, рекомендую отправить Марию Дмитриевну в санаторий. Под «рекомендую» имею ввиду, что это не пожелание, а скорее жизненно необходимое мероприятие.
— Всё будет, дорогой, — заверяет Катя, явно строя доктору глазки.
— Осталось определиться с санаторием, — я озвучиваю мысли.
В номере мы чуть не подрались, выбирая санаторий. Катя кричала, что мы ничего не понимаем и предлагаем какие-то идиотские варианты. Тётя Галя голосовала за более традиционные санатории, а Катя за современные.
— Да ты посмотри, Галь! Тут даже кровати старше каждой из нас! — кричала Катя.
Я же заняла нейтральную позицию и читала отзывы.
— У нас есть буклеты с отличными вариантами. Они как раз подходят для людей, которым необходима восстановительная терапия после операции на сердце.
Я киваю и благодарю доктора. Может, это облегчит нам поиск. В этот момент Катя берёт врача под руку. Мы удивлённо смотрим на неё.
— А не могли бы вы показать, где именно лежат эти буклеты? — кокетничая, спрашивает она.
Мы еле сдерживаем улыбки и, оставив голубков вдвоём, заходим в палату. Мы сразу видим маму, лежащую на кровати. Она улыбается и хочет привстать. Я через долю секунду оказываюсь около неё и помогаю.
— Ну вот, теперь будете трястись надо мной, как над умирающей… — мамин голос слабый и тихий.
— Ты нас смертельно напугала, Мань, — произносит тётя Галя, садясь на кровать. Она берёт мамину руку и сжимает.
У меня щиплет глаза. Замечаю, что и у мамы глаза на мокром месте. Аккуратно обнимаю её, мечтая, чтобы всё это поскорее закончилось. Мы все вытираем слёзы. Мама тихо рассказывает, как почувствовала себя плохо на работе, а потом уже ничего не помнит. Только какие-то обрывки воспоминаний. Затем тётя Галя вкрадчиво и чётко рассказывает все наши действия. Мама неустанно благодарит её за деньги и спасённую жизнь. Тётя Галя густо краснеет, опускает глаза, но, как и договаривались, придерживается придуманной версии.
— И спасибо за букет, девочки. Таких шикарных цветов мне никогда не дарили. — Мама улыбается.
Мы следим за направлением её взгляда. На журнальном столике стоит огромный букет красных роз. Сглатываю. Смотрю на тётю Галю. Она отрицательно мотает головой, давая понять, что она тут ни при чём.
Встаю и подхожу к букету.
— Тут карточка есть…
— В смысле? Ещё и на открытку потратились. Ой, девчонки. — Мама пока не понимает, что мы не дарили цветы.
Открываю карточку. Красивым почерком написано:
Дыхание перехватывает. Дархан…. Как он узнал, где именно лежит мама? Хотя глупый вопрос. Если Дархан что-то хочет — он делает.
— Что там, Лесь? — спрашивает тётя Галя. Уверена, она умирает от любопытства.