Анель Ромазова – Укради меня (страница 9)

Через три недели своего пути я вышел к подножью той скальной гряды, которую ранее заметил на горизонте. Ну и высокие же они были! Я до этого таких гор никогда не видел. Не был я на Земле в Гималаях, на Урале или в Альпах, а те, которые выдел, были всего километра в полтора высотой. Эти же были широкие, расплывшиеся, но при этом тянулись и тянулись вверх, да ещё и в несколько рядов, каждый из которых был выше предыдущего.

С ледяных шапок текло множество ручьёв, и я сделал себе новый дом у одного из них. Холодного, что жуть, но зато источник чистой воды. Тут валялось множество камней всех размеров, многие из которых уже вросли в землю. Я нашел парочку длинных камней чуть разной длины, выкопал обломком копья землю между ними, получив такую себе комнату, сверху наложил несколько плоских валунов поменьше, а потом ещё и закрыл это всё дёрном с травой. Вместо двери был плоский камень, который можно было повернуть от стены и полностью закрыть узкий вход. А внутри я устроился примерно так же, как и в своём первом жилище.

А потом меня вдруг пробило на творчество! Вот серьёзно, создав себе жилище, я почувствовал себя ну почти что гением архитектуры. Поэтому притащил парочку гранитных глыб в пару метров высотой и шириной и стал их обтачивать, откалывая ненужные куски и шлифуя клыками бабуина. Не сильно удобный резец, но что поделаешь. Через пару недель мне это всё же надоело, но не бросать же на полпути?

Через пять недель у меня были две более-менее приемлемые статуи. Без особых раздумий я изобразил двух существ, которые произвели на меня впечатление — обезьяну и тигра.

Бабуиныч получился довольно корявеньким — эдакий круглый комок с едва намеченными лапами и мордой с торчащими клыками, из которого вверх поднята лапа с четырьмя растопыренными пальцами с когтями. Почему четырьмя, если у бабуина их было пять? Фиг знает, я сначала сделал четыре, а потом уже не стал переделывать. Тигр же был более подробным, я вырезал его, набив руку на обезьяне. Он сидел прямо, как египетская кошка, обернув хвостом свои лапы и смотря перед собой. Но было в нём что-то такое зловещее, что даже у меня мурашки пробегали от его вида.

Налюбовавшись на эти мои два творения, я расставил их по обе стороны от входа в моё жилище. Типа сторожа такие. А потом, будто под каким-то наитием, порезал себе руку и полил их своей кровью. Вдруг это как-то создаст между нами связь? Мало ли что бывает в мире культиваторов! И с тех пор, поймав какое-нибудь животное, я стал его кровью поливать этих своих идолов. Возможно, из-за этого вокруг них вскоре появилась какая-то зловещая, кровожадная аура, казалось, что сейчас эти монстры повернут голову и посмотрят на тебя с желанием побыстрее сожрать. Но-но-но, я ваш создатель, даже и не смейте!

Ладно. С этим закончил. Пора бы обследовать эти горы! Тут, конечно, Ки получше, чем у реки, погуще, даже уже начались намёки на второй меридиан, но не только же из-за этого меня так сюда влекло.

Глава 7

Мне понадобилось ещё несколько месяцев, чтоб обследовать всё в радиусе километров пятидесяти. Конечно, можно было бы и намного быстрее, если бы мне не мешали хозяева этих мест, которые частенько при виде меня испытывали живейший гастрономический интерес. Так что приходилось действовать как можно аккуратней, чтоб не стать чьим-то обедом.

Расстановка сил была вполне понятной. Вдоль всего насыщенного Ки подножья гор растянулись владения разных культивирующих животных, клочки земли в три-пять километров радиусом у каждого из них. Не точно, конечно, это не были участки правильной формы, но размеры были где-то в этих пределах. И у каждого из них было какое-то сокровище, которое помогало этому животному культивировать — участок духовной травы классом выше, чем у реки, деревья с духовными плодами, выход какого-то помогающего в культивации минерала. И хозяева эти свои сокровища ревностно охраняли, помечая свои владения навозом, мочой, выделениям разных желёз или даже костями своих жертв.

Мне, кстати говоря, повезло сделать свой домик на участке травоядных зверюг — хозяевами тут была семейка зубров или буйволов, не знаю точно, в составе здоровенного, размером с Камаз-самосвал, папы-быка, двух мам-коровок чуть поменьше размером и пятерых молодых бычков и тёлочек. У них тут рос какой-то раскидистый куст, обильно алеющий множеством ягод, служивший основой их культивации. Я их не трогал, на куст их не покушался, следуя правилу не гадить там, где живёшь, так что они к моему появлению отнеслись совершенно наплевательски.

Рядом были владения других зверей — участок горного льва, болотце в низине, куда стекались сразу три горных ручья, где лениво бултыхался солидных размеров крокодил, скалистое ущелье с семейкой волков и другие. Был даже участок густого леса, в котором жила довольно большая, больше сотни голов, стая обезьян. Причём на их примере становилась видна полезность ресурсов — если все животные-одиночки или семейные были весьма сильны и прокачаны, то вот обезьяны имели только пяток вожаков, кто перешел на стадию меридианов, остальные так и оставались на стадии усиления тела. Зато их было много. А чуть глубже в горах на скалистых уступах жили какие-то хищные птицы, орлы или беркуты, не знаю. Я их называл беркутами, потому что звучит круче. Вот этих пернатых я боялся больше всего в своих вылазках — они были огромные, с размахом крыльев в пять-шесть метров и когтями на лапах длиной в мою руку, а спикировать могли с неба на землю за секунды.

Забавно, но у обезьян была какая-то прям кровная вражда с беркутами. Однажды я сам видел, как макаки заманили одного молодого беркутёнка, всего с метровым размахом крыльев, в лес, там поскидывали на него лианы с ветками, чтоб он не мог взлететь, а потом сломали ему крылья, разорвали на куски и съели. Визгу тогда было — аж с гор камешки слетали от обезьяньих криков. Гигантам неба только и оставалось, что бессильно кружиться в высоте.

Но всё же столкновения животных были редкостью. С каждым уровнем культивации звери становились всё более разумными, поэтому, наверное, понимали, что такие столкновения никому на пользу не пойдут. Подерут друг друга — и это только создаст препятствие на пути развития, что его замедлит, а может и вообще сломает.

Было только одно исключение — когда из лесов и гор выходили другие сильные звери и нападали на хозяев территорий. Например, в болоте, где сейчас жил крокодил, раньше жила гигантская ящерица, выдыхающая облака ядовитого газа. Но однажды ночью ящерица куда-то исчезла, а на её месте появился крокодил.

На моих хозяев-зубров тоже как-то напала странствующая змея. Толстая, больше метра диаметром, но короткая, всего метров десять, гадюка с характерной раскраской, очень похожая на земную габонскую гадюку. Папа-бык бросился на защиту своей семьи, а две бурёнки с тёлочками отошли в сторону, стараясь не приближаться к дерущимся. Несмотря на свои размеры, гадюка была очень ловкой, мастерски уходила от атак быка и сама время от времени атаковала, но шкура у папаши-зубра вместе с шерстью служили ему отличной бронёй.

Тут я впервые увидел настоящую мощь животных с подобным уровнем силы. Зубр, атакую гадюку, разбежался и попытался пригвоздить гадину к глыбе камня размером с крупного африканского слона. Змея увернулась, а вот глыба нет — и всё, что было выше места удара рогами, просто разлетелось в мелкую щебёнку! Нижняя часть глыбы развалилась на куски, её даже слегка приподняло, едва не выдрав из той ямы в земле, где она лежала. А бык только тряхнул головой и снова начал заходить в атаку.

Гадюка оказалась по итогу довольно умной, она отвела папашу подальше в кусты, а потом быстро-быстро ринулась к бурёнкам с тёлочками, намереваясь распугать их и схватить какого-нибудь телёнка. Но мамаши-коровы оказались те ещё штучки — они резво подскочили к змее и начали её пинать копытами, будто гопницы в подворотне сбитого с ног лоха. Гадюка даже не могла ответить, удары сыпались на неё с двух сторон! А потом подскочил папа-бык, зацепил змею рогом и так подкинул, что она пролетела, вращаясь, как шланг, до самого леса обезьян, где и свалилась. Там она затихла, притворяясь мёртвой, к ней подобралась мартышка, тыкая в тушку палочкой, но змея резко изогнулась, схватила пастью добычу и медленно заглотила ещё живой. Полежав так пару дней, переваривая добычу, гадюка отрыгнула остатки шерсти с макаки и уползла в чащу под гневные крики обезьян.

А когда я уже привык к мощи окружающих меня монстров, то внезапно появился тот, кого боялись даже они. Не то, чтоб это было чем-то грандиозным, просто мимо нас пробежал пёс, направляясь к горам. Не очень крупный, с земную лошадь размером, похожий на дога, только с необычно широкой, как у жаб, пасть, весь чёрный. И вокруг него была такая аура, что другие животные просто поджимали хвосты и боязливо убегали. Серьёзно! Даже мои хозяева-зубры отбежали к своему куску с ягодами и притворились, будто они хомячки, а не зубры, сделавшись вдвое меньше по виду.

Пёс же равнодушно пробежал мимо всего этого, будто ничто здесь не могло его заинтересовать. Только когда он стал забираться на гору, чтоб пройти за хребет, его внимание привлекли всполошившиеся беркуты. Они взлетели со своего уступа и стали кружиться над псом, издавая растерянный клёкот. Тогда псина подняла голову вверх и коротко рыкнула — а поднявшаяся от этого рыка воздушная волна буквально смела гигантских птиц, раскидав их в стороны. А они были в нескольких сотнях метров над ним!