Анель Ромазова – От любви до пепла (страница 8)

— К тебе, это в милую съемную квартирку с надувным матрасом? — ерничаю, подцепив острым коготком подбородок, что во всей красе выдает его гендерную принадлежность. Проделав путь льдисто серыми глазами снизу доверху. Все же останавливается на лице. Мягкая усмешка на его резко высеченном профиле, как маленькую девочку, приводит в неописуемый восторг.

— Красивая улыбка, — заключает комплимент в суровый бархат сиплой интонации. Словно его дыхание сдает позиции и вскоре перейдет на затяжной рваный выдох — Красивая, Каринка, но пустая, как манекен.

Ему все равно, что я думаю. И что чувствую тоже без разницы. Технично наглаживает между ног, но больше не касается чувствительной части. Низ живота сковывает тягучей болью от того, как кружево колышется под его пальцами. И эта нарочитая издевка над физиологией требующей высвобождения, бьет в подсознании сигнал тревоги.

Самосохранение — уснуло.

— А не много ли бесполезных слов, позволяет себе вибратор? — гнев взрывается из губ ярой потребностью. Определено провоцирую агрессивный контакт и сразу же тушую, угроза растекается по воздуху.

Держу марку холодной стервы до последнего, только так можно не выявить слабость. Не показывать, что ты спасовала. Драйв захлестывает, когда кристаллы его зрачков трескаются в мелкое крошево из ледяных осколков.

— Дай, угадаю. Твой жених, богатый старикан. Недотраханая, Каринка. Ебать! какая недотраханая, — резюмирует с гонором почетного членоносителя.

— Он солидный мужчина, который ворочает миллионами, а не торгует тачками. Хотел игру — вот тебе игра. Я обожаю провоцировать его ревность за счет таких недалеких ублюдков. Слезь с меня, а то закричу, — выплевываю яд, совсем не думая о последствиях. Его слова ранят по неизвестной причине.

Тимур переносит ладонь и сдавливает затылок. Контур его губ плавится. Вторая рука фиксирует скулы, при этом тело, потеряв опору, налегает всем весом и пригвождает к дивану. Мне, вообще — то, больно. Вздох с полу стоном издаю, и вены толстыми иглами выпирают под его кожей. Мы параллельно злимся. Пропорционально раскидываем агрессию друг на друга.

— Кто тебе позволит, дрянь, — оповещает хриплым боем.

Отдельная зона защищена от танцпола стеклом с односторонней видимостью. Да и полумрак значительно сокращает возможности разглядеть, что здесь происходит.

Крикну, и кто знает, кому именно повезёт, застать невесту Стоцкого в пикантном положении. С раздвинутыми ногами и задранной юбкой. Так освещать событие, уж точно, в мои планы не входило.

Пока раздумываю, как выпутаться из ситуации, в которую сама себя и опрокинула, Тимур явно не спешит ей воспользоваться. Полагаю, что рассчитывал на более интимную обстановку. А я довольно хорошо умею разыгрывать сюиты на мужской выдержке, и доводить их до стадии бешенства.

Расслабляюсь и откидываюсь головой на подлокотник, используя его ладонь как держатель, что не дает шее изломиться в прямой угол. Глубоко дыша, касаюсь в плавном темпе острыми сосками его груди. Дернув ягодицами, вдавливаюсь и растираю комок женских нервов по грубой ширинке. Негодование Северова от такой наглости, отчетливо проступает стяжкой скул. Кадык часто таранит шкалу глотки, но захват постепенно становится мягче.

— Лови лайфхак: Если на тебя давят — расслабься и получай удовольствие, — говорю с вызовом. Смотрю с вызовом, но томный и хриплый смешок портит впечатление. Все же его близость страшно волнует.

— Ты, конкретно охреневшая сучка, — выдыхает и переносит часть веса на локти. Высвободив легкие из плена грудной клетки, наполняю их парой глубоких глотков.

Тимур смотрит на мои губы — хочет этого поцелуя не меньше, как и завершить прелюдию. Самоконтроль удаляется в неизвестном направлении. Делимся порывом дыхания, как до этого питались яростью. Накладываю языком отблеск, облизнув пересохшие створки рта. Фокус его внимания заостряется. Увожу язык внутрь, приглашая следовать за ним.

— Карин!! Что?!..А!..Ты не одна… — резкий вскрик выстрелом без глушителя пронзает помутненный разум.

Такой вот неприятный момент. Меня застукали. Да еще кто. Ника Власова — дочка исполнительного директора компании Германа и Арсения.

Очень хреново.

— Воды принеси, видишь ей плохо, — слету отпечатывает Тимур. В отличие от меня сразу соображает, как поправить непоправимое.

Ника стоит, продолжая фотографировать взглядом развратную позу. Говнюк! ты хоть бы руку убрал с моего бедра — постанываю мысленно.

По всем ощущениям — интригующая пауза уже должна прекратиться. Но этого не происходит. Герои лицедейства замерли на своих местах.

Блть! Надо же было, так вляпаться. Времени оправдаться — критически мало. Ника — тугодум, но и до нее вскоре дойдет, что мое состояние, и близко не имеет отношение к слабому здоровью. Конвейер в голове раздает предположения, как же отмазаться, выбелив себя до чистоты.

— Ник, вызывай охрану. Он. напал. я и понять ничего не успела, — правдоподобно всхлипнув, шепотом вбиваю в Тимура торжествующую реплику, — Ну как тебе? Уже не так напоминаю манекен, которым все могут управлять? — беспристрастно махнув улыбку, возвращает адреналин и азарт, сузив глаза. Сползает с меня, не забыв красноречиво пробежаться по контуру талии. Умудряюсь и в этом неторопливом действии уловить мимолетное удовольствие.

— До встречи, Каринка, — посылает напоследок угрозу. «Тшшш» Показывает Нике жестом, — Я уже ухожу.

— Каков нахал, — возмущается Ника. — Надо Захара предупредить, чтобы не пускал его больше в клуб.

— Сама разберусь. Ты на машине? — выталкиваю резковато и тут же осекаюсь.

Кошусь на теряющийся в толпе силуэт Северова. Убедившись, что он не станет меня преследовать, смыкаю веки. Пережитый стресс отзывается тупой болью в голове, но терпимо. С этим я справлюсь. Ника поверила. Опасаться нечего. Она присаживается рядом и сжимает дрожащие пальцы.

— Да... Ты в порядке? — участливо заглядывает в глаза. У меня нет слов, чтобы ей ответить. Развожу руками, а затем скрупулезно расправляю одежду, будто стряхиваю с себя невидимые символы, наложенные татуировками Аида. Ника кудахчет вокруг да около, — Я Захара на парковке встретила. Собственно он к тебе и отправил. Сказал, что ты тут одна и… скучаешь, — высказавшись, цокает языком, — Все — таки необходимо охрану поставить в известность. С тобой не вышло, вдруг другую… так же …Боже! Какой ужас! А если бы я задержалась?

Мозговая деятельность тут же подсказывает, что Захар нарочно провернул эту подлянку, чтобы подставить перед Германом.

— Парень перебрал, я ему надерзила, — не знаю с чего, начинаю оправдывать Северова.

— Ты его видела… — спотыкается на фразе и обнимет за плечи, посчитав что мне нужна поддержка, — Прости, дорогая, что я несу, конечно видела.

— Вот именно. Таким нет нужды брать силой, многие сами дадут, — сглаживаю масштабность конфликта. Молюсь, чтоб она не заметила алеющий румянец на щеках. Знал бы Тимур, какие кружева я плету из интриг, и как бессовестно спихиваю на него всю вину, то точно не оставил безнаказанной

— Не буду спорить, некоторым нравится пожестче. Мне бы твой характер, — сокрушенно вздыхает, — Держишься. Я бы сознание потеряла или визжала. Потрогай, даже ладони вспотели от ужаса, — поддерживаю трескотню лишь неестественной улыбкой. До отвращения приторной.

Обвожу помещение и пытаюсь понять, куда делись телефон и моя сумочка. Не нахожу ни того ни другого. Помню, что положила их на столик.

— Кариночка, не переживай я тебя домой отвезу и останусь с ночевкой...эм..если захочешь, — переворачивает Ника мою растерянность и вмешивает ненужный альтруизм. А я как никогда хочу побыть одна.

Мы с ней даже не подруги, но если откажусь — растрезвонит «благородному» сообществу, что я изменяю Герману на каждом углу.

Молча киваю, и резко развернувшись, удаляюсь к выходу. Мне срочно нужен свежий воздух.

Глава 8

Поездка с Никой превращается для меня в пытку. Выпытывает всякую несущественную мелочь.

О Германе.

Плакала ли я от «счастья», когда он сделал предложение. Под конец добивает предположением, что я беременна. Потеряв на мгновение дар речи от несусветной чуши, усугубляю теоретическую паранойю. Она назойливо предлагает отвезти к доктору.

Долбанных полчаса убеждаю ее, что в этом нет необходимости. Крайней точкой отсчета моего терпения становится тест. Ника достает из сумочки упаковку и предлагает все же проверить. Ей, видите ли, кажется. И у нее на такие вещи глаз наметан.

Поставить бы ее в известность, что Ника возбуждение от испуга отличить не может, но я не настолько глупа. Тактично намекаю, что она перегибает палку со своей заботой и лезет в ту часть, куда нет доступа даже близким друзьям.

А она мне не друг.

— Я с тобой зайду, — тащится следом, высадив возле дома. Надеюсь, мое лицо выражает глубокую признательность. На самом же деле, я готова ее придушить. Бывают же такие люди, им говоришь «нет» а они лезут через голову.

— Да конечно. Выпьем чего — нибудь.

— Если только кофе. Я за рулем, а папа категорически отказывается, выкупать права, — делаю сотый кивок, а отвернувшись, закатываю глаза к черному ночному небу.

Набираю на воротах пароль и пропускаю Нику первой. Две минуты, что идем по двору в тишине — невыразимое блаженство. В доме выигрываю небольшую передышку от порционного треша, что методично капает в уши. Звоню Арсу по тому поводу, что его знакомый уходя, прихватил мой телефон и сумку. Арс не отвечает, не остается иного выхода, как вернуться в гостиную на импровизированный сабантуй. В нем я не желаю принимать никакого участия.