Анель Ромазова – Бабочка на запястье (страница 45)
В темноте все чувствуется еще ярче. Ледяной ветер, ожоги от его дыхания на моих щеках. Смешиваются невыразимым спектром ощущений.
— Клубника на морозе — медленно произносит наклоняясь.
— О чем ты?
— Твои губы на вкус, как ягоды со льдом.
— Значит все — таки хотел, — моя усмешка получается скованной, он очень близко, но все еще не торопится прикоснуться.
Создает фантомную имитацию. Время зависает, как таймлапс(1), щелкая фрагмент за фрагментом.
Вдох…
Его руки плавно продвигаются по ногам, забираясь под низ шубки.
Выдох…
Мой и его — смешиваются в клубок белого пара.
Внутри расплескивается эфир предвкушения.
Запах притягательной кожи льется по рецепторам через нос, проникая в гортань. Полынь с горечью трав и аромат притягательного мужчины. Заворачивает сумасшедшим головокружением.
Разве в реальности бывают такие моменты. Это мгновенная выгрузка в открытую атмосферу. Все неприятные ощущения от холода, остаются вне зоны доступа, для моего тела. Глубоко физическая эмоция.
Это жарче чем секс и намного интимнее. Мы не накидываемся, пробуем друг друга, изучаем. В первый раз.
Никогда не думала, что поцелуи могут быть такими нежными и порочными одновременно. Лижет сначала верхнюю губу, затягивает нижнюю, задевает краем зубов, уговаривая пустить глубже.
Единоразаво сбивает все системы. Рвется материя.
Мы с диким голодом срываемся. Целуемся как в последний раз. Его язык невыразимыми комбинациями проталкивается, плавно затягивая в одуряющую схватку. Я уступаю, запоминая, как именно ему нравится. Хочу быть лучше других. Чтобы меня ему всегда было мало. И мне мало. Когда отрывается, тяжело выдыхая через нос, не сразу слышу, что он говорит.
— Бельчонок, у тебя нос холодный, — делает дугу по скуле, — И ушки, — губы пощипывает от ветра, прижимаю ладошку, удерживая его влагу. Дамир шепчет, врываясь через мембрану и заполняя собой, — Всю тебя хочу….целиком.
Снова теряю реальность и на его руках оказываюсь в салоне. На волне близости подбираю ноги и сдвинув подлокотник, прижимаюсь и зарываюсь лицом во впадину на шее Дамира.
— ИВЛ подключено, всю дорогу будешь дышать, — иронизирует, заводя двигатель.
— Всю ночь.
Урчание мотора, целительный воздух. Меня укачивает и начинает клонить в сон. Отключаюсь до самого дома.
Дамир не выпускает меня из рук, пока поднимаемся в лифте. Расстегнув пуговицы, скользит ладонями по пояснице. Я, уткнувшись лбом в его свитер, безумно наслаждаюсь этим моментом.
Сейчас молчание не тяготит, создает особый шарм возбуждения. Оба ждем, когда захлопнется дверь, оставляя нас наедине.
Весь осадок вечера хочется стереть ластиком, до дыр на бумаге. Я держу в руках пакет с посланием и принимаю решение, до утра не смотреть что там. Не хочу.
Лофт впускает нас, робко поднимаю глаза. Напряженный вид Дамира заставляет обернуться. В столовой все перевернуто. Словно армия вандалов устроила скотскую вечеринку. На панораме стекол распылителем нанесено
Обхватив голову руками, всхлипываю. Разум рвется в клочья.
Буквы смазаны красным цветом, я даже не сразу соображаю, что это краска. Больше похоже на потеки крови.
Мониторы Дамра раскурочены на куски. Провода и микросхемы вырваны, как внутренности у бездушной техники, бездушным зверем. В яблоко на столе ножом для фруктов пришпилена бордовая бабочка.
От шока пячусь на выход. Дамир двигает за спину, приказывает немым жестом оставаться за ним. Пересекая холл, поднимаемся бесшумно наверх. Там, та же картина, матрас исполосован в ошметки.
Вся одежда разбросана по полу. На стекле в ванной еще одно сообщение.
Снизу фото, где мы с Дамиром в машине, после взрыва на складе. Наши слившиеся силуэты запечатлены через боковое стекло с пассажирской стороны.
На полу коллаж из моих снимков. Покупаю на улице кофе. Жду маршрутку. Кадры в академии. Последний, я выхожу из машины Тимура перед домом Арины в ночь до похищения.
Колекционер выслеживал меня как дичь на охоте. Озаряет такой вспышкой ужаса. Трясусь в паническом припадке.
— Он. он меня нашел. он заберет — задушено выталкиваю слова из стянутого горла.
Резкая встряска за плечи возвращает меня из тягучего мрака, куда стремится сознание. Выдавая возможные финалы гибели, пыток. Затуманенными глазами вожу по комнате.
— Ев, он тебя не получит… обещаю, — обхватывает за щеки, взглядом передавая уверенность, — Бельчонок, живо собирай вещи, надо уходить.
Как последний мазохист, успеваю ухватить удовольствие, даже в такой обстановке, когда он крепким и быстрым объятием притискивает к себе. Я ему верю. Ему одному. Потому что у меня не другого выхода.
— Куда мы теперь? — Дамир прикладывает палец к губам, делая знак, что нас могут подслушивать.
Замолкаю, сбрасывая в рюкзак все, что попадается под руку. Дамир делает то же самое. Уже на парковке останавливает меня, когда хочу бежать со всех ног к Ауди и тянет в другую сторону.
Почти безразлично смотрю, как он вскрывает чужую машину. С трудом вдумываюсь во весь этот процесс. Уходит около пяти минут, пока он подбирает ключ к сигнализации, с помощью мобильного телефона.
Мне плевать, чем он занимается. Самое главное, он единственный кто может меня защитить. Марка недорогая, я даже нахожу силы для иронии.
— Могли бы взять и по круче.
— Чем проще тачка — тем легче взломать противоугонку, — информирует со спокойной серьезностью в голосе.
Забираюсь в обтянутый серым велюром салон и рассматриваю пахучку елочку. Совесть вгрызается в подбитые нервы. Ее до полного счастья мне и не хватало.
Уже ни черта не соображаю, в череде происшествий. Это натуральная травля. Что ему надо от меня? Почему не найдет себе другую мишень? Тут же осекаюсь, не желая, ни кому такой участи. У меня хотя бы есть Вавилов.
— Люди на нее может быть кредит взяли, перебиваются с копейки на копейку, — отвлекаюсь никчемным упреком.
В глубине души осознавая, что он прав в каждом действии. Размазывает наши следы. Оставляет коллекционеру, как можно меньше шансов выследить и что-то предпринять. По сути, я с ним полностью согласна и одобряю. Неспроста же, разнес квартиру. Бесится, что не может достать.
— В этом доме, в принципе, таких не водится. А корыто вахтера, потом верну с компенсацией. Хотя могу и ламбу дернуть, но слишком палевно и по времени дольше, — отвечает, обрывая и соединяя провода. Без позерства, строгая констатация факта. Словно я спросила, умеет ли он красить стены.
Как рыба в воде. Последние сомнения отлетают напрочь. Вяжу в уме логическую цепочку. Он гоняет ворованные машины. Причем не ширпотреб, а класса люкс. Зашибись. А вот что самое интересное, мне на это начхать. Ну не наркотики же, и то ладно.
— А теперь можешь, сказать, куда мы едем?
— В гостиницу, там переночуем, а потом покажу тебе одно место, только сразу извини. Условия — дерьмо.
Делаем остановку в банкомате, в каком — то темном переулке. Дамир снимает наличку, убирая внушительную стопку красных купюр в спортивную сумку. Я достаю телефон, чтобы позвонить Лане, и узнать как там Нина, его тут же выхватывают и выбрасывают в окно.
— Зачем? А если отец будет звонить, — тут же возмущаюсь.
— Ев, ты фильмы не смотрела? В реале, это пиздец как эффективно работает. Завтра куплю тебе новый. Номер помнишь наизусть? Напишешь, что у тебя все хорошо. Ок.
— Еще про Нину хотела узнать.
— Я тебя услышал — разберемся.
Остается только согласно кивать, как китайский болванчик. Дамир, пока мы едем, звонит матери и отправляет ее ночевать к подруге. Это все из-за меня. Возможно, его близким, тоже грозит опасность.
— А Данька? — при всей антипатии беспокоюсь о нем.
— Он в военной академии, я его после выходки с наркотой туда пристроил, — коротко поясняет.
Небольшой мотель на окраине. Туда мы добираемся в течение часа.
Лондон — Париж. Само собой, ни о том, ни о другом, речи не идет. Двухэтажный особняк. Комнат пятнадцать максимум. Я не привередлива в этом плане. Было бы чистенько. Голова адски ноет. Уже ни на что не способна. Помыться и прикорнуть под бочком у Дамира. С ощущением иллюзорной безопасности, хотя бы в течении ночи. Что будет завтра, неизвестно.
Администратор за стойкой равнодушно косится в нашу сторону. Выгляжу после слез с обветренными губами весьма и весьма помято.