Анеко Юсаги – Становление Героя Щита 21 (страница 32)

— Это будет сродни тому, как если бы Рафталия с помощью магии иллюзии показала, что Кил якобы превратилась во что-то другое?

— По сути, да. Сейчас вы увидите, что я разработала с учётом пожеланий Кила.

Хорун спустила воду в резервуаре… и мы увидели на месте Кил… нечто трёхголовое? Надо же, это цербер.

Только не тот страшный и ужасный цербер, которого умеет показывать Раф-тян, а очень мультяшный, прямо из детского аниме. Такого хочется называть не цербер, а церберочек.

— О? О-о! Ну как, братец?! Видишь, я победил свою травму!

— Увы, но я всего лишь показываю Герою Щита будущего твой предполагаемый облик. Пока что ты не можешь его принимать, — поправила Хорун.

— Что?! Тогда почему я так выгляжу?!

— Представь, что носишь пижаму.

— Чего?! И почему я не могу смотреть на них свысока? Я же большой?

Я переключился на Зеркальный Щит Заморской Страны, чтобы Кил могла в него посмотреться.

— Ч-что это такое?! Почему меня не сделали больше?!

— Мне кажется, ты должна была возмутиться другим.

Она сейчас выглядит, как цербер-младенец. Если это всё, чего может добиться Хорун, то я ужасно расстроен.

— Вы думаете, этого достаточно, чтобы Кил-кун смогла победить свою травму? — спросила у меня Рафталия.

А я откуда знаю? И вообще, кто из нас двоих должен лучше понимать Кил — я или ты?

Но что-то в этом есть. Самому стать кошмарным существом, чтобы преодолеть страх перед ним… где-то я уже слышал о подобных принципах.

По-моему, это часть первобытных верований. Есть в этом что-то от шаманизма — победив врага и вкусив его плоть, обретаешь его силу.

Вот и Кил размышляет в том же ключе, каким бы варварским он ни был. Она считает, что если сама станет цербером, символом своей травмы, то сможет избавиться от страха перед ним.

— Рафу.

— Слушай, Кил. Я тебе, по-моему, уже давно говорю...

— П-почему, братец? Почему у тебя в глазах читается: “Я на тебя не злюсь, я тебя жалею”?

— Ты в своей зверочеловеческой форме уже не грозный воин-зверь, а питомец. Ты милая собачка для рекламы ларька и такая же всеобщая любимица, как Раф-тян.

Кил в собачьей форме не грозная, а очаровательная. Покупателям нравится, как она одним своим видом украшает ларьки и лезет со всеми знакомиться.

— Знаешь, почему тебе так хорошо даётся торговля? У тебя очаровательная внешность и милые повадки. Ты полная противоположность крутизны.

— Что-о?!

Ну и чего она удивляется? Должна ведь была догадываться. Хотя я давно заметил, что Кил избегает смотреть правде в глаза.

— Да, Кил и правда очень миленькая. Если бы я не познакомился с Раф-тян, то наверное был бы без ума от неё.

— Руфт, ты тоже так считаешь?! Хорун, ты не можешь сделать меня круче?! — взмолилась Кил.

— Сожалею, но эта форма — предел моих возможностей. В тебе есть неизменное ядро, от которого я не могу избавиться.

— Не-ет!

— Зато в боевом отношении получается вот так.

Хорун показала предполагаемые характеристики Кил.

О-о… в этой форме они в полтора раза выше обычного.

— Но есть и минусы — в этом состоянии он становится ужасным сладкоежкой и получает уязвимость к усыплению.

Усиление, которое в то же время даёт новые слабости? Ничего удивительного, но… гмм.

— Хорошо, а что будет, если сделать Кил более похожей на рафообразную?

— В таком случае новая форма сохранит больше её прежнего очарования, и за счёт этого её можно сделать ещё сильнее.

— Эй! Нет! Не хочу! Не хочу быть Раф-тян! Рафталия-тян, спаси!

Хе-хе-хе-хе… Мы с Хорун дружно ухмылялись, а Кил умоляюще глядела на Рафталию.

Раздался хлопок, и временное превращение Кил отключилось.

— Ра-афу-у…

— Даф-даф-даф! Даф-даф!

Раф-тянки выглядели ошарашенными происходящим.

— Кил-кун, пожалуйста, смирись, — попросила Рафталия. — Давай ты лучше победишь травму своими силами. А если хочешь выглядеть по-другому, то всегда можешь попросить Сэйн-сан сшить тебе пижаму.

— Нет! Я… хочу стать сильнее! Я хочу уметь превращаться посреди боя в могучего монстра как братец Фоур и сестрица Садина!

Кил кричала примерно как Ларк, когда тот умолял Ювелира сделать его своим учеником. Однако ещё их роднит то, что они принимали эти решения после долгого и тщательного обдумывания.

— Помимо этого рафообразную форму можно усилить, отказываясь от дополнительных возможностей, — продолжала вещать Хорун.

— Да, сделай это.

— Наофуми-сама?!

— Радует, что ты всё схватываешь на лету, — похвалила меня Хорун. — Кстати, если не вмешиваться, то откат эволюции происходит вот так.

Она нажала ещё одну кнопку. Резервуар с Кил вновь наполнился жидкостью… и собака поменяла цвет, став полосатой. И ещё она вроде бы немного увеличилась в размерах.

Однако её телосложение не изменилось. Был очаровательный щенок, стал очаровательный щенок побольше. Разницы почти нет.

— Что это такое?! Я совсем не изменился!

— Это стихийная вариация. Если использовать озверение как составной навык, то тело подстраивается под ту или иную стихию и обретает соответствующие умения.

— О-о, это очень удобно, — протянул я.

— Прямо сейчас его тело приняло облик, соответствующий магии самоусиления — среди зверолюдей это частая стихия.

А-а, Кил и правда на подсознательном уровне владеет подобной магией и пользуется ей.

— В наше время её, кажется, считают вне классификации, — вспомнил я. — Так и называют: звериная магия.

Если мне не изменяет память, к ней относятся, например, магические рыки. Такая вот стихия: повыл — получил прибавки к характеристикам.

— Что, в будущем лунной стихии уже не существует? — удивилась Хорун.

— Лунной?

— Иногда её называют ночной или сумеречной. Она повелевает ночной тьмой и выражает силу зверей.

— Похоже, это она и есть.

— Вот, а вообще подобные превращения основаны на тех, которыми пользуются императоры драконов.

— Да?.. Мои императоры драконов вроде всегда в одном облике… Хотя нет, Магический Дракон, кажется, превращался, пользуясь Гневным Щитом.