Анджей Ясинский – Ник-9 (страница 45)

Веганцы, веганцы… Я почти влюбился в них. Все-таки они по сравнению с людьми намного миролюбивее. Воевать не любят, но умеют. Между собой практически не конфликтуют, а вот с другими инопланетянами случается. Есть там какой-то смутный образ врага, но это фоном. На их жизнь почти не влияет. Да и не полномасштабные там войны, хоть и космические. Скорее, столкновения интересов.

Женщины почти все если и не красавицы, то симпатичные на вкус землянина, хотя сами себя так не воспринимают. Причем без всякого генетического вмешательства. Внешность партнера у них большого значения не имеет. Это так – всего лишь дополнительный приятный бонус, если есть. Правда, и откровенно некрасивых там почти нет. Ну, а вся фишка в том, что большое значение у них имеет ментальная совместимость. Я сначала подумал, что это чтобы быстро семьи не распадались – все-таки они менталисты почти все поголовно в большей или меньшей степени, что обусловливает порой очень странные взаимоотношения. А кто выдержит из года в год транслируемое недовольство и раздражение партнером? Оказалось сложнее. Веганцы и так не особо конфликтные, так что образуют семьи и при малой совместимости или даже если ее нет. Ну, как и у нас. Просто в этом случае из целостной картины мира вырван кусок. Цветной, красивый. Ладно бы, если бы они не знали, что может быть лучше, так ведь когда вроде бы доволен семьей без совместимости и когда-нибудь даже просто столкнешься с семьей с высокой степенью совместимости, то сразу почувствуешь гармонию. Ту, которая доставляет максимальное наслаждение, но главное – радость. И тогда становится ясно, чего ты лишен.

Можно было бы подумать, что в такой ситуации приходится «счастливым» жить отдельно, чтобы не раздражать остальных. Люди бы уже что-нибудь придумали, типа отдельного острова или еще какую фигню для таких… Но нет. Спокойно живут все вместе, стараются найти свою половинку. Если не находят – создают обычные семьи, довольствуясь обычной «логической» совместимостью. Сложнее, правда, приходится в плане контроля своих взаимоотношений.

На это еще накладываются разные специфические возрастные сбои, когда надо особо осторожно относиться к таким взаимоотношениям. Это три возраста взросления. Первые самые сильные и совпадают с возрастными гормональными всплесками – примерно в тринадцать лет, потом в районе ста двадцати, и третий – лет в сто шестьдесят. Как говорится, бес в ребро. Вот только не седина в бороду – до седин еще около полувека-века. Живут они, кстати, около трехсот лет. Это получается, Алиеле сейчас чуть больше ста лет, хотя взрослыми они считаются уже лет в двадцать. Ну, как взрослыми… Достаточно, чтобы заниматься чем-то на пользу обществу. Обучаются там быстро – технологии и мозги позволяют. Несмотря на то, что живут долго, рожают все же мало, но несколько детей в семье практически у всех. За триста лет трое-пятеро, по-моему, можно считать что мало.

Ну, и самое интересное, на закуску, что им еще позволяет так относительно спокойно мириться со всеми этими, с моей точки зрения, неудобствами, – низкая сексуальная активность, которая, собственно, и завязана на эту ментальную совместимость. Чем больше совместимость, тем сильнее проявляется сексуальность, больше вырабатывается нужных гормонов, больше удовольствия от жизни и радости. На этом в общем-то и завязаны основные мутки их общества. Никто не запрещает иметь семьи и рожать в отсутствие совместимости. На душе не отлично, птички не поют, но хорошо или удовлетворительно, – многих это устраивает, ибо лучшего и не ведают. Но ее наличие придает семье некий флер… избранности что ли. Или аристократичности, если брать наши аналоги. Причем семье, а не отдельному человеку. Вернее, человек возвышается через семью. Искусственное оплодотворение, дети из «пробирки», клонирование – все тоже есть, но совсем без фанатизма, причем настолько, что и упоминать не стоит.

Изредка попадаются люди с ментальной совместимостью на троих, а то и больше. Никто им не мешает заводить такие большие семьи. Хотя это все же редкость.

Мелькали смутные образы, которые я сумел интерпретировать как совсем легкий и общий исторический экскурс. Когда-то давно у веганцев на этой их особенности строились разные общественные образования – такие семьи считались высшими аристократами, и они старались все-таки находить своим детям пары соответствующие, дабы не потерять такой статус. И наоборот было – что-то отдаленно напоминающее нашу инквизицию, как раз борющуюся с такими людьми, но очень давно. Сейчас официально это ничего не значит для общества веганцев, хотя свою суть не поборешь. В общем, всякие они там.

Насколько я понял, я попался веганке именно в момент ее второго взросления, во время которого может разное случиться. В это время просто происходит очередная перестройка организма и оптимизация на дальнейшую жизнь. Узнав это, я даже засомневался, мы вообще – люди и веганцы – совместимы или нет? Ответ пришел оттуда же, из вытащенного пакета знаний. Были несколько случаев, когда веганцы брали себе мужей или жен с Земли и спокойно имели с ними потомство. Понятно, что, видимо, это были случаи с повышенной ментальной совместимостью.

На самом деле, после ознакомления со всем этим, мне стало казаться, что слово «ментальный» не особо подходит под это дело. Больше похоже на какую-то энергетическую ауральную совместимость, но пусть будет ментальная. Почему-то именно это слово, вернее аналог нашего, используют веганцы. Может, просто за ним прячется несколько смыслов? А может, просто потому, что у них основной упор по жизни идет на ментальные практики. Черт его знает.

Вот такие вот дела. Мне все это показалось несколько странным и местами неправильным, но что тут поделаешь?

– Дядь, ты куда пропал? – Катя смотрела строго и совсем по-взрослому.

– Альоно? Тьфу! В смысле? – я с трудом переключился на русский.

– До тебя уже двое суток не достучаться. Я была у тебя в доме, но не нашла тебя во всех этих комнатах, а твой Дворецкий не отвечал на вопрос, где ты. Ты в порядке?

– Извини, немного занят был, – повинился я.

– Я сделала исследовательскую работу для школы. По биологии. Но бабушка сказала немного расширить тему в сторону рекультивации земель и формирования оазисов в изначально неблагоприятных условиях. Еще Сережина мама немного помогла. Я хочу, чтобы ты посмотрел, что получилось. Можно?

Во дела…

– Без проблем, гляну. Скидывай. Хотя какой совет ты ждешь от меня – не понимаю. Я в этих науках – ни бум-бум.

Через мгновение на краю зрения биокомп, синхронизированный с УНИКом, обозначил пришедшее сообщение с ссылкой на закрытый раздел личных информационных ресурсов племяшки.

– Хорошо, чуть позже гляну.

– Ладно, я пошла – у меня занятия по аэротеннису, – сказала Катюшка и отключилась.

Я выглянул в инет, чтобы посмотреть, что это за зверь такой – аэротеннис. Можно было и догадаться. Обычный теннис, но со спортивными летками. Перемещаться можно по своему полю не только по горизонтали, но и по вертикали, высота которой тоже ограничена. Правда, и площадки увеличили эдак в два-три раза по сравнению с обычными. Летающие туда-сюда вверх-вниз теннисисты выглядели завораживающе. Особенно, когда отбивали мяч, находясь в движении и вверх ногами.

– Римани… – пробормотал я по-вегански, подразумевая русское «очешуеть». Причем от всего – и от тенниса такого, и от просьбы племяшки.

Кораблев

– Андрей Иванович, добрый вечер.

– Здравствуйте, Иван Иваныч, – Кораблев сделал знак своим ученикам, означающий, что он занят, и удалился в отдельную комнату, где предпочитал отдыхать в промежутках между работой, и которая была максимально защищена от любого вида шпионажа. Канал связи УНИКа автоматически переключился на внутренний сервер-маршрутизатор, более защищенный.

– Я понимаю, что времени прошло еще слишком мало, но мне хотелось бы еще до вашего отчета получить хотя бы общее впечатление от вашей встречи с нашим так неожиданно объявившимся земляком.

– Понимаю, – Кораблев потер подбородок и задумчиво посмотрел в виртуальное окно, транслируемое СУНИКом. – Ну, что ж… По первым прикидкам, похоже, мы получим более детальный доступ к той библиотеке в черепах, разбираться с которой начали еще вы, Иван Иваныч. А Ник, похоже, имеет полный доступ к информационному оригиналу этой библиотеки. По крайней мере, аннотация этой библиотеки, предоставленная Ником, процентов на тридцать пересекается с тем, что мы имеем.

– То есть, – перебил академика собеседник, – у нас данные полнее?

Кораблев ухмыльнулся:

– Наоборот.

– Вот как? А не может ли это быть дезинформацией?

– С вероятностью в девяносто девять процентов – нет.

– Хорошо, Андрей Иванович. Продолжайте.

– Уже сейчас я вижу выходы из множества тупиков, из которых мы так долго не можем выбраться в наших исследованиях. Много новой информации, технологий, магия…

– Магия?

– Мне кажется, Ник подразумевает под магией нечто иное, чем мы. Более глобальное, что ли. Мне даже показалось, что наша Одаренность – часть более глобальной системы, которую он как раз и называет магией. Но, тем не менее, он был тоже достаточно удивлен тем, что могут делать Одаренные… М-да… Я пока не воспользовался одним из функционалов магического компьютера, что он мне внедрил в голову, следов которого мы никакими инструментальными средствами так и не обнаружили…