Анджей Ясинский – Исследователь планет. Том 2 (страница 10)

Воланса почесала нос и снова шмыгнула им. Снова поковыряла пальцем стенку Дома.

– Дома я смотрела какие-то рассказы в почках, там были еще какие-то отношения внутри пар или даже до того, как мут и мутина становились парами, но я не понимаю… Раньше мне просто это всё было непонятно – нелогичные поступки, какие-то странные эмоции. Да и не интересно было. А сейчас вроде бы интересно стало, но я опять не понимаю! Может, в них всё дело? Ой, что-то у меня от всех этих мыслей голова разболелась. Ну пожалуйста! Покажи меня!

В этот раз Дом всё же отреагировал – рядом вдруг вспыхнул небольшой огонёк, который растянулся в линию, потом в плоскость и потом пропал. Вернее, внутри него появилась точная копия Волансы, а сам прямоугольник стал невидимым.

Вланса с широко открытыми глазами смотрела на себя.

– Ух ты! – прошептала она, разглядев всю картинку на себе. – Это где же такие животные водятся? Ой, спасибо тебе, Дом! – опомнилась девушка и погладила его стенку.

Отражение Волансы медленно стало крутиться вокруг своей оси, но при этом оно повторяло движения самой девушки – руками там или позой. Так что Воланса в полной мере ознакомилась со статикой, поднимая руки или глядя, как ведет себя картинка, если вставать в разные позы – не искажается ли она? Искажается, и еще как! – с восторгом подумала она. Так-то, конечно, это нехорошо, но тут так было сделано, что животное меняло выражение своей морды, когда она двигала руками! Как этого можно было добиться, девушка не представляла, но это действительно восторгало ее.

Только вот ее белый хвост выделялся и казался чужим – на него рисунок почему-то не заходил, ну да ладно. И так было просто отлично! По крайней мере, Воланса не помнила, чтобы у кого-то было нечто подобное. По сложности что-то вроде такого видела, а вот такого осмысленного рисунка – точно нет!

Девушка еще долго крутилась перед своим отражением, пока не случилась большая неприятность. Под ее ногой в земле при очередном перешаге вдруг образовалась яма, и нога провалилась в раззявленную пасть корота – подземного жителя, который вот так охотился. Был бы на ней кохабитант, Воланса бы даже не заметила его – ее симбионт просто бы отогнал животное или же предупредил хозяйку. Или если бы она не была так увлечена, могла бы, наверное, и сама что-то почувствовать, но вот сейчас…

Девушка упала на попу и с ужасом смотрела на культяпку ноги – ступня просто отсутствовала, ее корот как раз и отхватил. Из ноги хлестала кровь, а Воланса со слезами на глазах только повторяла:

– Моя статика! Моя статика!

Южный материк

Система на какое-то время замерла, просеивая сквозь сито своих анализаторов получаемую скудную информацию. На это были брошены такие вычислительные мощности, что пришлось даже приостановить управление роботами в найденном хранилище. Собственных мощностей у тех не хватало, чтобы делать правильные расчеты и выводы, так что они пока выполняли мелкие работы, связанные в основном с разгребанием неизбежно появившихся со временем завалов и очисткой помещений.

Система же по сотне раз анализировала буквально каждый кадр, полученный со спутника, пытаясь расшифровать, что значит та или иная точка – мусор или объект? Как он себя ведет – как естественный природный объект или как нечто технологичное?

Правду сказать, супротив всякой логики вокруг пораженного места через некоторое время после взрывов появилось множество животных. Наземных было сложно рассмотреть, но движение пикселей совпадало с матрицей перемещения больших животных масс, движущихся при экологических катастрофах. Только почему-то тут это было вокруг пораженного места, а не подальше от него. Так что достоверность, что это были животные, была выше пятидесяти процентов. А вот то, что они крутились вокруг этой огромной местности, несущей только смерть всему живому, пока не согласовывалось ни с одной из моделей. Поэтому система тратила немало ресурсов, чтобы понять, почему животные могут так себя вести.

Зато летающих животных или огромных птиц было лучше видно – или они были огромных размеров, или же просто очень высоко летали. Расстояние до них до спутника или от них до земли рассчитать не получалось – слишком низкого качества были снимки. Конечно, можно было бы понять, если бы они летали над облаками или под ними, и это можно было бы увидеть, но, увы, таких кадров не было. Хоть поток информации и был довольно неплохой – около одного кадра в секунду, но совмещения разных объектов на одном кадре пока не получалось добыть. Жаль, система не могла понимать отбрасываемые тени от объектов. Ведь зная углы падения света от звезды на объект, угла съемки объекта со спутника и расстояния от него до тени, точность замера высоты могла варьироваться в районе девяноста пяти-восьми процентов.

Перед Системой встала дилемма: или продолжить разворачивание, или попытаться снова уйти в спячку. У обоих вариантов были как плюсы, так и минусы. Если на планете никого нет, а разбудивший Систему сигнал был последним приветом какой-нибудь старой системы наблюдения, также сохранившей свою работоспособность, а Система при этом продолжит разворачиваться дальше, то есть высокая вероятность, что всё это будет впустую. Ресурсная база у нее очень бедная, ремонтировать постепенно выходящие из строя подсистемы нечем. К тому же прогнозируемое время их работы довольно невелико просто потому, что они стали активно работать после спячки и, соответственно, вырабатывать остатки своих ресурсов. Если не удастся найти дополнительные возможности, то им работать полгода максимум и всё. Плюс-минус те же полгода, так как просто нечем было протестировать саму себя. Завтра отвалится какая-нибудь из оптических шин, по которым, кстати, сигналы и так идут с высокими потерями и шумами, и всё закончится. Все расчеты о собственной работоспособности и надежности осуществлялись только по косвенным признакам, типа скорости прохождения сигнала, градиента изменения количества ошибок от времени и так далее. Это при условии, что врагов на планете не осталось. А если попытается снова уйти в спячку, то нет никакой гарантии, что потом удастся снова проснуться.

Поэтому Система и пыталась сейчас хотя бы определиться с наличием врага. Если и не во плоти, то хотя бы в виде его техники. Если северян уже нет, но осталась функционировать их техника – это тоже хорошая цель для уничтожения. В конце концов, если их уничтожить, то тогда точно о северянах уже ничего не будет напоминать. В принципе, это именно то, для чего Система и создавалась.

Поэтому кадр за кадром проходили сквозь сито различных фильтров и анализаторов. Поначалу серебристую точку Система отбросила в сторону как дефект картинки, ведь на следующем кадре ее не было. Но когда похожая точка, вернее, теперь уже небольшое скопление тусклых точек с одной яркой, появилась еще на одном кадре, она вернулась к предыдущему и стала собирать в отдельную папку все кадры с похожими отметками. Где-то это были просто точки, где-то группа, причем с разной интенсивностью свечения. Располагались они в разных местах на фоне поверхности планеты и относительно краев кадра. Последнее доказывало, что это не проблема матрицы или приемной системы, а реально какой-то объект.

По изменению его размера, то есть по количеству пикселов на один объект на кадре, можно было с высокой достоверностью предположить, что он двигается не только по горизонтали, но и по вертикали. Что, в свою очередь, вело к выводу о том, что он летает. До этого были кадры с летающими птицами, которые по размерам были значительно больше и относительно легко по форме идентифицировались, но они не сверкали, так как не отражали свет. Сверившись с таблицей коэффициентов отражающей способности разных материалов и их спектра, Система отбросила вероятность отражения от белых перьев. В спектре явно присутствовали линии металла, хоть и очень мало – буквально на грани чувствительности, возможно, это была какая-то деталь на поверхности объекта, но больше было отражения, вероятно, от стекла – у него как такового своего спектра нет, но есть высокая отражающая насыщенность сигнала, а спектр по сути – это спектр звезды.

Система построила в трехмерном моделируемом пространстве угол от камеры спутника к объекту, а от него до звезды, излучающей свет. Конечно, форма отражающего объекта была неизвестна, но с небольшими допущениями, зная расположение звезды, планеты и спутника в трехмерных координатах, можно было достаточно точно определить высоту объекта над поверхностью. Повторяя такие вычисления на других кадрах, где размеры объекта менялись, можно было построить траекторию не только по горизонтали, но и по вертикали. И, соответственно, скорость передвижения по трем координатам. На такие пируэты и скорости живой организм явно был не способен, так что можно было сделать вывод, что процентов на восемьдесят это техническое летающее средство с наличием металла и стекла. Конечно, объект не сверкал, как начищенная металлическая пластина, скорее, это была просто светлая точка или группа светлых точек относительно соседних, но ее хватило для такого вывода. Или Система просто решила, что этого достаточно.

Дальше Система сделала довольно простую, хоть и ресурсоемкую в плане вычислений операцию по реверс-инжинирингу картинки. Конечно, построить изображение реального объекта по максимум десятку пикселей невозможно, зато можно взять объекты, которые предположительно дали этот пиксельный след, уменьшить их примерно до таких же размеров и искусственно пикселизировать. Когда пиксели совпадут, хотя бы примерно – и по форме, и по цвету, то можно будет сказать, что там присутствовал такой или похожий объект. Но это, конечно, не точно.