Анджей Сапковский – Распутье Воронов (страница 31)

— Так точно.

— Я жду именно этого. А теперь насчёт храма в Эльсборге, места, где ведьмаков обучали, лечили и всячески поддерживали. Мои старания, наконец-то, привели к желаемым результатам, и местные власти приняли решение о выселении и депортации жриц. Но этого мало. Надо покончить с ними абсолютно, раз и навсегда. Поскольку, напомню, ничто не должно указывать ни на меня, ни на маркизу, вы воспользуетесь той же уловкой, как в своё время под Новиградом. Вы помните, госпожа Мериткселл?

— Помню, — голос ящерки, — Помню, повелитель.

— Самые главные — Ассумпта и Нэннеке. Вам поможет то, что часть местного населения ненавидит обеих жриц за медицинскую помощь, которую они оказывают женщинам. А потому госпожа Мериткселл изобразит женщину, которая хочет избавиться от нежелательной беременности, и придёт в храм на процедуру. В обществе любовника, роль которого сыграет господин Цибор Понти. При первой же возможности госпожа Мериткселл и господин Понти заколют жриц. Прежде чем исчезнуть, они громко покричат о божественном законе, защите священной жизни и тому подобное, чем нелепее, тем лучше. В мотиве никто сомневаться не станет, потому что жрицам за их деятельность не раз и не два грозили смертью. Госпожа Мериткселл, господин Понти, какие-нибудь сомнения?

— Никаких, повелитель, — гнусавый голос, кажется, того, кривоносого. — Всё сделаем, как приказано.

Геральта трясло в его укрытии. Он не знал, действие ли это эликсира, или просто ярость.

— Что касается жриц и послушниц из Эльсборга, лучше всего, чтобы они перестали существовать все сразу, оптом. Как мне известно, они собираются перебраться в Темерию, в новое жилище. Им придётся переправляться через Понтар на пароме. Надо будет организовать небольшую катастрофу. Паром со всеми жрицами должен затонуть как-нибудь так посреди реки, на самой глубине. Детали оставляю на ваше усмотрение.

— Ясно, повелитель. А что…

— Да, госпожа Мериткселль?

— Что с этим молодым ведьмаком, прислужником Хольта? Госпожа маркиза Граффиакане упоминала…

— Никаких имён, госпожа Мерриткселл! Следите за собой и не называйте этого имени никогда и нигде. А молодой ведьмак? Смешной, наивный парнишка. Пусть он вас не заботит. Его уже всё равно что нет. Я пригласил его в Бан Ард. Я сказал ему, что для проведения исследований. Я не уточнил…

Артамон фыркнул, засмеялся скрипуче и злобно.

— Я не уточнил, что речь идёт о вивисекции.

Наказывать за преступления — это дело старосты и судов, повторял про себя скрытый за дровяным сараем Геральт. Дело старосты и судов. Но я…

Хольт. Мать Ассумпта. Нэннеке. Жрицы.

Он стиснул в кулаке подаренный Хольтом ключ.

Нет, я не стану ждать, пока закон проснётся.

Твори добро, и оно вернётся к тебе.

Зло тоже.

Среди яблонь жужжали пчёлы.

Мериткселл и её дружки уехали. Люди во дворе перестали грохотать бочками, видимо, у них был перерыв на обед. Артамон из Асгута, чародей, декан Академии Магии в Бан Арде, задремал над документами. Шорох разбудил его, он открыл глаза и увидел ведьмака. Потянулся за палочкой. Он был быстр, но не так быстр, как ведьмак, принявший эликсир. Геральт ударил его молниеносным прямым левым, кулаком в горло. Удар был почти беззвучным, результат — немедленным. Артамон обеими руками схватился за шею, но не мог произнести ни звука, гортань была размозжена, а трахея заблокирована. Он был совершенно беспомощен и уже постепенно задыхался, но Геральт не собирался останавливаться на этом. Или ждать. Зажатым в правом кулаке ключом он изо всех сил ударил чародея в шею сбоку, прямо под левым ухом.

Артамон упал, как колода, навзничь. Обеими руками он всё ещё держался за шею. Захрипел. Дёрнул ногами. И затих.

Он был мёртв.

Глава шестнадцатая

Кто малиновку убил?

— Я, — ответил воробей.

— Лук и стрелы смастерил

И малиновку убил.

Томми Тамб, Сборник детских стихов 1744 года.

Господину префекту

Уважаемому Эстевану Трильо да Кунья

в Ард Каррайг

писано в Даэвоне, 4 мая 1230 года post Resurectionem

Господин префект,

Сообщаю, что в Ксенделл прибыл я мая 3 дня со старостой из Даэвона и на месте приступил к исследованиям. Констатирую, что наставник Артамон из Асгута был мёртв, как указывал rigor mortis, более суток. Точный диагноз и определение причин смерти без вскрытия были невозможны, однако на теле обнаружил я следы, которые могут указывать на смерть насильственную и при участии третьих лиц, то есть на crimen homicidio. Нашёл я у покойного кровоподтёки на шее, результат возможного сильного удара. Кровоизлияния на глазных яблоках и на коже лица, а также синяки, что может указывать на переломы гортани и удушение. Но — iterum dicimus — без вскрытия однозначно подтвердить это невозможно.

Подписываюсь и остаюсь в неизменном к вам уважении

Эльдардус Тири, medicus et adiunct judicalis comitatus Daevoniae

Его Превосходительству Префекту

Эстевану Трильо да Кунья

в Ард Каррайг

Даэвон, мая 7 дня 9-го года правления его величества короля Миодрага

Ваше Превосходительство господин Префект,

Сим уведомляю, что мая 6 дня прибыл я в яблоневый сад в Ксенделле и согласно приказу немедленно приступил к расследованию.

Во время совершения преступления в саду находилось и работало одиннадцать сезонных laboratores и один надсмотрщик. На допросе они все как один полным незнанием прикрывались, потому как работой были заняты, очищая бочки и чаны перед винокуренным сезоном, и ничего из-за этих бочек и чанов не видали и не слыхали. Надзиратель же сказал, цитирую, что работы пропасть, а у него, опять цитирую, со временем напряг, как у барана с яйцами. Как я ни давил на них, стоят на своём. Ничего не видали и не слыхали.

Нашёлся, однако, парнишка, придурковат, правда, но он вспомнил, что к убитому чародею незадолго до его смерти приезжали трое конных, двое мужчин и женщина. Оному парнишке велели коней своих стеречь, а сами к чародею пошли и какое-то время у него побыли. После чего прочь уехали, а парнишке на прощанье дали по шее, неизвестно за что. Парнишка запомнил, что одного звали «Зибор», а другого «Бо».

Жду указаний насчёт дальнейших действий, Вашего Превосходительства слуга покорный

Ульф Маркхор, королевский следственный агент.

Его Превосходительству

Эстевану Трильо да Кунья

Praefectus vigilum в Ард Каррайге

В Бан Феарге, мая 28 дня 1230 года p. R.

Эстеван, друг мой любезный!

Итак, кто-то укокошил Артамона из Асгута. Не знаю, как у вас в столице, но в Бан Феарге и мархиях, когда сие стало известно, гораздо больше людей смерти этой радуется, нежели печалится.

Разнообразные дела чародея и методы их ведения многих сделали его врагами. Я бы не удивился, если бы кто-то из конкурентов Артамона отблагодарил его за нечестную игру и даже откровенное мошенничество и плутни. Не исключил бы я и его собратьев из академии в Бан Арде — знаменитый учёный и экспериментатор не гнушался нагло воровать чужие идеи и изобретения.

Однако подозреваю иное. В своём письме ты упоминал о тех троих, которые последними видели Артамона перед смертью. Так вот, я знаю, что это за люди — хотя вряд ли их можно назвать «людьми». Оный упомянутый «Зибор» — это, несомненно, Цибор Понти, бандит, объявленный в розыск в Ковире. Далее. «Бо» — это не кто иной, как Борегард Фрик, наёмный убийца, на котором тоже висит немало приговоров. Если мы имеем дело с этими двумя, то третья, уверен, конечно же некая Мериткселл, подозреваемая во многих преступлениях, в том числе в жестоком убийстве. А теперь самое интересное: все трое состоят на секретной службе у Цервии Геррады маркизы-вдовы Граффиакане.

Я знаю о давних и якобы весьма пылких любовных чувствах, которые соединяли маркизу-вдову и убитого чародея. Тем не менее, следует принять во внимание, что маркизе-вдове чуть не сто лет стукнуло, и чудить она стала. Как в пословице: из старого ума выжила, нового не нажила. Не исключаю, что прискучила она Артамону, стал он заглядываться на какую-нибудь молодку, а, как гласит другая пословица, нет фурии злее, чем покинутая женщина. Если же маркиза задумала мстить, то Фрик, Понти и Мариткселл всегда к её услугам. Так что я советую допросить эту троицу.

Таковы мои суждения, Эстеван,

fortem te et hilarem opto et bene vale,

Мартин ван Кревелд, inquisitor privatus.

Illustrissimus ac Magnificus

Абелард Левесли, граф де Боэн

Dux Instigator Regni

в Ард Каррайге

из дворца Граффиакане, июня 5 дня 1230 года post Resurectionem

Magnifice domine, досточтимый господин Инстигатор,