Анджей Сапковский – Распутье Воронов (страница 2)
— Всегда что-нибудь найдёт, — понимающе кивнул Булава. — То материалы налево продал, то смету завысил, уж это…
— Ты от темы не уходи, — поморщился Блауфалл. — А ведьмака выпусти, сейчас же, без проволочки, я его с собой на строительство возьму… Ух ты ж… Это что такое?
— С заставы солдаты, — войт вгляделся из-под руки. — Господина Карлетона войско.
На двор, поднимая облака пыли и распугивая кур, галопом ворвались десятка полтора всадников. Вооружённых. Одетых по-разному, пестро и почти все оборванно. Только двое впереди выглядели поприличнее. Командир, усач в лосином дублете, с позолоченной портупеей, в шляпе с пучком страусовых перьев. И длинноволосый эльф с повязкой на лбу, в зелёном мундире разведчика.
— Господин капитан Реиш Карлетон, — поприветствовал Булава, выйдя навстречу. — Добро пожаловать, добро пожаловать. За что такая честь?
Господин капитан Реиш Карлетон наклонился с седла, смачно сплюнул. Потом дал знак разведчику. Эльф подъехал к столбу с перекладиной и ловко перекинул через неё верёвку, заканчивающуюся петлёй.
— Ага, — Булава подбоченился, оглянулся, стоят ли за ним его громилы. — Видать, господин капитан в мою деревню вешать приехал. И я даже вижу, кому такая доля — на виселицу идти. Вижу, вижу, вон те двое, в путах… Ха, господин капитан изловил дезертиров со своей заставы! Тех, которые тут в моих лесах на деревенских мужиков и девок нападали?
— Оных, — капитан Реиш Карлетон подкрутил ус, — вешать я и не думаю. Они пойдут сквозь строй, под розги. Чтобы попомнили. Вот и всё. Слишком мало у меня людей, чтобы их вешать за всякий пустяк. И чтобы какой-то бродяга безнаказанно убивал их.
Капитан выпрямился в седле, возвысил голос, обращаясь не только к войту, но и к деревенским громилам, Блауфаллу, его слугам и собирающейся кучке сельчан.
— За что мне карать моих солдат? За что? За самовольную отлучку? Что девку хотели повалять? Да мы там, на заставе, как на конце света, как в ссылке, как на каторге. Ни тебе пива, ни баб… Что ж удивительного, что парни иной раз сиганут налево, изловят какую-нибудь…
— А за каким чёртом, — Реиш Карлетон заговорил ещё громче, — бабы шляются по лесам? А этот, тут присутствующий селянин, ему кто велел оную барышню с собой тащить, нельзя было дома оставить? Так что ж тут парней винить, что им восхотелось… Я этого не одобряю! Не одобряю, но понимаю. Господин Аэльварр? Готово там?
— Готово, капитан.
— Тогда давай сюда этого ведьмака, Булава. Он убил моего солдата и пойдёт на виселицу. Надо подавать примеры, страшные примеры. И не снимайте его, войт, пусть повисит, другим в назидание.
Блауфалл шагнул вперёд, сделал вид, что хотел что-то сказать, но передумал.
Громилы схватили Геральта, но остановились в неуверенности. Как оказалось, они поступили правильно.
Вдруг сделалось удивительно тихо. И чем-то холодным повеяло. Во двор из-за амбаров тихонько вступил вороной, чёрный, как смоль, конь. Он нёс на себе всадника. Беловолосого, в чёрном кожаном дублете, украшенном на плечах серебряными шипами. Из-за правого плеча всадника торчали рукояти двух мечей. Медленно, почти грациозно, вороной конь прошёл мимо селян и войта. Чтобы остановиться перед кавалерией капитана Карлетона.
На мгновение воцарилась тишина. Потом вороной конь тряхнул головой. Зазвенели кольца на удилах.
— Господин войт Булава, — заговорил в полной тишине беловолосый всадник, — немедленно освободит молодого ведьмака. Вернёт ему коня, оружие и имущество. Немедленно.
— Так… — закашлялся войт, — Так точно, господин Хольт. Сию минуту…
— Господин капитан Карлетон, — всадник слегка поклонился. — Приветствую.
— Господин ведьмак Престон Хольт, — Реиш Карлетон коснулся своей шляпы. — Приветствую.
— Господин капитан, — всадник повысил голос, — соизволит забрать отсюда этого эльфа, его верёвку и остальных своих подчинённых. Вы здесь больше не нужны. Сегодняшнее линчеванье отменяется.
— В самом деле? — капитан выпрямился в седле, положил ладонь на рукоять меча. — Вы настолько уверены в себе, господин ведьмак?
— Да, я настолько уверен. Прощайте. Господин войт, парень свободен? Вещи возвращены?
— Ах, ты, сукин сын! — рявкнул один из кавалеристов Карлетона, выхватывая меч из ножен и пуская вскачь коня. — Я тебя…
Он не закончил. Назвавший себя Престоном Хольтом поднял руку, сделал чуть заметный жест. Воздух завыл и засвистел, селяне заткнули уши. Конник вскрикнул, вылетел из седла, как из пращи, тяжело и бессильно рухнул прямо под копыта своих сослуживцев, их кони перепугались, захрапели, забились, замотали головами, один встал на дыбы. Конь упавшего помчался между избами, лягаясь и подкидывая круп.
Сделалось очень тихо.
— Ещё кто-нибудь? — Престон Хольт поднял руку в боевой перчатке, — Несогласный? Желающий поиграть в героя? Нет? Я так и думал. Прощайте, господа солдаты. Молодой ведьмак уже в седле?
— В седле, — ответил Геральт.
— Тогда в путь. За мной.
Глава вторая
Верхняя Мархия знак своей границы поставила на реке Гвенллех. Тамошние маркграфы, однако, имеют замыслы набеги свои всё далее в долины Драконьих Гор учинять, а потому вотчину свою обыкли называть предгорной, указывая сим, что вскоре она прирастёт загорной частью, когда эльфов дальше вглубь гор прогонят. Да только годы идут, а ничего такого не деется.
Болдуин Адворадо, Regni Caedvenie Nova Descriptio
Королевство Каэдвен известно было во всем обитаемом мире погодой холодной и капризной. Отгороженное с севера стеной Драконьих Гор, а с востока могучими грядами Гор Синих, страна страдала от непредсказуемых и частых смещений воздушных масс, от чего являлись зимы долгие и морозные, вёсны холодные, а лета дождливые. Что касается осеней, то с ними бывало всяко — то солнечно, тепло и приятно, а то вовсе наоборот.
Сейчас, в месяце марте, который эльфы называют Бирке, снег всё ещё кое-где лежал, в оврагах и ярах, белыми заплатами отмечал лесные просеки. Лёд, словно мутно-жёлтое стекло, всё ещё покрывал некоторые лужи и канавы. Солнышко вроде бы пригревало, но как налетал ветер с гор, то обжигал стужей не хуже, чем в январе.
Геральт выехал из Каэр Морхена накануне Эквинокция (день равноденствия в эльфийском календаре). Таков был обычай ведьмаков. Ибо на практике изучено и доказано было, что чудища после зимы так голодны и так агрессивны, что люд по деревням и сёлам склонен выложить денежки на то, чтобы нанять ведьмака. Но Геральту не случилось быть нанятым. Вышло то, что вышло, всего-то два дня пути от гор, и опаньки, поселянин и его дочь, мародёры, лысый громила с гнилыми зубами, бац, бац, на тебе. И вот уж судит его войт Булава из деревни Неухольд, потом тащит его на виселицу солдатня с местной заставы, и от всего этого спасает странный незнакомец с двумя мечами за спиной, верхом на вороном коне. Вот за ним-то следом и спешил теперь Геральт.
— Предлагаю, — обернулся к нему оный странный путник, — чтобы мы какое-то время ехали вместе. Капитан Карлетон всё ещё хочет тебя повесить, видно было, что очень хочет. Он не настолько глуп, чтобы гнаться за мной, но ты, в одиночку, можешь стать лёгкой целью. Посему, если тебе не мешает моё общество…
— Дак чо уж, — поспешно заверил Геральт, — конечно, с нашим удовольствием… Я… я этот…
— Я знаю, кто ты. Волосы у тебя побелели после мутаций? После Перемен? Утрата пигмента, так же, как у меня?
— Ага… Но откуда…
— Откуда я знаю, кто ты такой? Оттуда, что я слежу за тем, что там у вас в Замке происходит. И дошли до меня слухи, что выучился там один вундеркинд, что зовут его Геральт, и что вскоре выйдет он на дорогу.
— Но Весемир…
— Никогда не упоминал обо мне? Ни словом не обмолвился о Престоне Хольте? Объясню: Весемир и я с некоторых пор, скажем так, двигались по разным орбитам. Если ты понимаешь, о чём я.
Геральт не знал, что такое орбита, но сделал умное лицо и кивнул.
Некоторое время они ехали молча. Бок о бок.
— И тогда из Каэр Морхена ты отправился в путь, — заговорил, наконец, Престон Хольт. — Начало вышло, может, не самое лучшее, но с началами так бывает. Впрочем, я не намерен порицать тебя, наоборот, я осмотрел труп того мародёра и счёл твои удары безупречными. Может быть, ненужными, может, необдуманными, может, неизящными — но, в общем-то, безупречными.
Они снова помолчали, поглядели на стадо, пасущееся на лугу, и на пастушка, бегающего от коровы к корове, чтобы согреть замёрзшие ножки в свеженькой, тёплой коровьей лепёшке. Хотя согревали их не столько лепёшки, сколько беготня.
— Выгоняют коров, — заметил Хольт. — Хотя трава чуть только показалась. Это знак того, что сезон начался, и ты легко найдёшь работу, Геральт. Деревни рады будут заплатить за охрану пастухов и скота. Направим же коней туда, в березняк, по берегу канавы.
— По берегу чего?
— Канавы. Этот ров и есть канава, канал, по которому когда-то отводили воду из шахты. Мы, как ты, несомненно, знаешь, находимся в той части королевства Каэдвена, что называется Верхней Мархией. Богатство Верхней Мархии — полезные ископаемые: главным образом соль, но также и серебро, никель, цинк, свинец, лазурит и прочее. По крайней мере, так было когда-то, сейчас полезных ископаемых становится всё меньше. Ничто не вечно.
Геральт слушал молча.
— Видишь этот холм впереди? Он называется Подкурок, так на официальных картах пишется. А всё оттого, что лет сто тому назад мужик по имени Подкурок случайно выкопал там серебряный самородок величиной с кочан капусты. Тут, конечно, сразу же завелась шахта, врезалась в склон холма. Здесь добывали много серебра и галены — свинцовой руды. Но чем глубже рыли рудокопы, тем сильнее досаждала им вода. Таких канав, как эта, было много, ты их увидишь. Наконец, затраты на водоотведение сделали добычу нерентабельной. Рудокопы разъехались в другие края. Оставив после себя лабиринт коридоров и штолен, частично затопленный. А теперь самое интересное: заброшенную и затопленную шахту захватили и заселили бродячие затравцы. Я полагаю, ты знаешь, что такое затравцы?