Анджей Сапковский – Истребитель ведьм (страница 10)

— Наверное! Не было еще ни разу, чтобы моя жена признала мою правоту. Похоже, что придется мне все-таки пойти на замену, — подумал он, и, хотя Рами чувствовала, что он шутит, легкий парализующий ток прошел по ее эмоциональным центрам. — Ну? Что еще?

— Пульс, давление, дыхание — в полном порядке. Ты абсолютно здоров, и меня это так радует, — она не выдержала и закончила заискивающе: — во время сна сделала тебе подзвуковой массаж спины. Перед тем, как разбудить, взяла все анализы. Результаты просто великолепные.

— И в этом, конечно, только твоя заслуга, — подцепил ее Барбар.

— Ясно же, что не моя. Прежде всего это…

— Хорошо! Хорошо! Хватит! — прервал ее Барбар. — Полился поток мыслей… Дай-ка мне лучше… э-э-э… красное платье. Впрочем, нет. Сначала гимнастика.

Лежа совершенно спокойно, он терпеливо ждал, пока жена, осторожно и ловко действуя силополями, снимет с него мягкое укрывало. Весь цилиндрический корпус жены, прозрачный в верхней части, которая накрывала тело Барбара и темно-синий внизу, где была вся аппаратура, пришел в движение. Сначала только несколько баллонов по продольной оси, затем Рами добавила к этому круговые движения. Постепенно, чтобы не переборщить, она увеличивала амплитуду колебаний, но была начеку, готовая в любой момент прервать это монотонное раскачивание на первый же проблеск недовольной мысли Барбара. Однако ее муж, окутанный силополями, приведенный в хорошее настроение известием о прибавке веса, молчал. Мало-помалу она начала замедлять круговые движения, вместо них добавила слабое дрожание всего корпуса, а затем, не улавливая по-прежнему неудовольствия мужа, вознеслась под самый потолок, мягко опустилась вниз, снова вознеслась. Так она ублажала Барбара, используя все пространство пустой комнаты, но ни на секунду не ослабляла внимания. И как только уловила пробуждение мысли у Барбара, мягко затормозила.

— Довольно. Тебе только разреши, ты сразу балдеешь. Я не собираюсь делать карьеру в цирке. — Рами, однако, не уловила в его мыслях и тени злости. — Дай мне красное платье и зеркало. Эпиепи в прошлой четверти луны забыл посмотреться в зеркало, а жена проморгала, и он целых полдня красовался с вывернутой наружу одной ладонью.

Он скорее отгадал, чем почувствовал, что Рами его одевает, приоткрыл до сих пор закрытые веки и посмотрел на потолок. Его поверхность дрогнула и заменилась блестящей зеркальной гладью. Пытливому взгляду Барбара открылась вытянутая голова без единого волоска, лишенное бровей плоское лицо с тонкими полосками век, узенький рот с почти невидимыми, тесно сжатыми губами. От шеи вниз все тело было укрыто карминового цвета тканью. Она лежала безукоризненно, все полагающиеся складки были ровны и на месте, руки расположены так, как сейчас носят, — пальцы выпрямлены, ладони тыльной частью вверх. Стопы ног укрыты меховыми носками. Барбар еще раз осмотрел себя пристально и обратился мыслью к Рами:

— А теперь ты покажись-ка!

Зеркало мгновенно заменилось экраном, который показывал донную часть его жены — нижнюю половину цилиндра цвета темного сапфира.

— Измени цвет на белый, — мысленно скривился над глупостью жены, — разве не видишь, что такое сочетание цветов не подходит?

— Всегда ты решал, какой цвет выбрать, вот я и ждала твое… — поспешно начала она оправдываться, но Барбар прервал поток эмиссии:

— И дальше буду сам решать. И вообще ты что-то забываешься, смотри, не то… — Он не стал продолжать этой мысли, пусть сама догадается о возможном наказании.

— Соедини-ка меня с женой Мартима, — подумал он в следующую секунду и сразу же пожалел об этом. Рами почувствовала изменение настроения, но поскольку он не отменил команды, выполнила ее. До Барбара донеслось:

— Добрый день, здесь жена Мартима.

— Тут Барбар. Хотел бы с ним поговорить.

Мгновенно до него долетело:

— Привет! Как дела! Что новенького?

— Ничего особенного. Немного прибавил в весе, — промямлил Барбар и, не находя никакой нейтральной мысли, вдруг выпалил: — Хочу завести с тобой ребенка.

На какое-то время наступила тишина, очевидно, собеседник переключился на волну личной связи, недоступную никому, кроме жены. Барбар сделал то же самое, думая при этом: “Лишь бы он согласился!”.

— Извини, Барбар, своим предложением ты застал меня врасплох, — Мартим размышлял не спеша, осторожно подбирая слова.

— Послушай, поставим вопрос ясно, — решительно продолжал Барбар, — мне известно, что у тебя на следующей неделе овуляция. Как мужчина мужчине можешь сказать, так это или нет? Знаешь ведь меня, я не обижусь…

— Дело не в этом, — у Барбара сложилось впечатление, что Мартим снова на мгновение отключился, наверное, чтобы выругаться про себя.

— Действительно, я собираюсь завести ребенка, хотя даже еще не думал особенно, с кем именно… Хм… А ты не предполагаешь, что могут быть проблемы?

— Ну, ясно же, что я думал об этом и, больше того, все проверил. Полный порядок! Почти идеальное совпадение, у нас может быть необыкновенно удачный ребенок!

— Да… вижу, ты хорошо подготовился к разговору, — в мыслях Мартима Барбар почувствовал слабый укор. — Хочешь решить дело нахрапом и, конечно, немедленно получить ответ, так ведь? — Мартим как бы слегка усмехался.

— Если тебе нужно время подумать, то…

— Не-е-т… Хорошо! В четверг около четырех заеду на станцию и отдам яйцеклетку. Приходи и ты, на месте все и решим. Будешь?

— Конечно! Буду ровно в четыре. Спасибо тебе!

— Брось ты! Знаешь ведь, что я очень люблю тебя, мы с тобой старые друзья, так что нет проблем.

— Ну и прекрасно, очень рад, что…

Барбар хотел как-то еще выразить свою признательность, но Мартим его прервал:

— Ты будешь сегодня в Академии?

Барбар весь собрался.

— А что там?

— Точно не знаю, но Кармен хвастается, что это станет событием года. Говорит, что такой сенсации не было уже много веков. Возможно, это пустая болтовня, но сам знаешь, он любит удивлять публику, как тогда, с бородой из шкуры какого-то зверя, которую он на себя нацепил. И еще уверял, что когда-то все имели на лицах такие патлы…

— Помню-помню. А позднее его еще переплюнул тот… ну… тот, что напялил такую же меховую штуковину на голову.

— Адан! Его имеешь в виду?

— Точно.

— Эпиепи говорил, что Адан также собирается явиться на сегодняшнее выступление Кармена и разоблачить этого шарлатана и позера. Может быть неплохой скандальчик. Ну как, придешь?

— Если так, то, конечно, буду. Это получше, чем спектакли мультиплака. Когда начало?

— Кармен начнет через сорок минут. Ты любишь дождь? Обещали…

— Мне дождь не помеха. Пока Рами водонепроницаема, могу даже плавать, — пошутил Барбар.

— Да, хорошая, непроницаемая жена — это главное Не могу забыть бедного Йоэ. Ужасный случай… — Мысли Мартима были горестные, тяжелые.

— Кошмарный, — поддакнул Барбар, — тем более, что врачи уверяют, будто воздух атмосферы не вреден.

— Легко говорить, а откуда он мог знать, как им дышать?

Барбар почувствовал, что Мартим начинает злиться, и поспешно сменил тему, полагая, что нервное напряжение перед самой сменой цикла и овуляцией может повредить зачатию.

— Итак, до встречи в Академии?

— Да, и передай жене, чтобы лучше заботилась о тебе, — передал Мартим и отключил связь.

— Слышала? — обратился Барбар к Рами.

— Барбар! Даже не представляешь, как я рада! У тебя будет, конечно, чудесный ребенок. Ты в идеальной форме, не могу просто дождаться момента, когда надо будет взять семя! — Рами сияла от счастья.

— И не думай, что это ты будешь делать! Там есть более совершенные приборы, — фыркнул Барбар, но злости к Рами в этом не было.

— Соедини меня с женой Мартима… Собственно, как ее зовут?

— Рикарда.

— Ну и скажи этой Рикарде, что надеваю брачную одежду. Может, и Мартим облачится в такую же? Быстро, одеваемся.

Он нетерпеливо ждал, когда Рами закончит снимать недавно надетое платье и заменит его на другое — бело-золотистое.

— Зеркало! — потребовал он, когда Рами доложила об окончании работы.

Он смотрел на свое отражение с огромным удовлетворением.

“Да! Прекрасный день”, — подумал он, на этот раз про себя. Рами послушно не прореагировала. — Все, выходим Можешь не спешить, совершим маленькую прогулку. Держи курс на Академию, у нас есть еще полчаса. Летим под углом тридцать градусов, — дерзко закончил он.

— Барбар, ты с ума сошел! Всегда придерживался угла пятнадцати градусов, и так все будет чудесно видно…

— Ну, не-е-т… Это уже чересчур! Еще раз такое услышу — и меняю жену, а тебя велю переделать на водорослемолку! Доиграешься ты у меня!

Рами молчала, послушно наклонилась так, чтобы Барбар лежал точно под углом тридцать градусов и имел хороший обзор впереди себя.

Квартиру покинули через окно и оказались примерно на высоте двухсот метров над уровнем улицы. Рами быстро просчитала ситуацию и, убедившись, что все в порядке, спустилась на нулевой уровень. Она ловко вписалась в густую толпу движущихся жен, переливающихся всеми цветами радуги. Все они летели с разными скоростями, одни ускоряли движение, другие его замедляли, кто-то уходил в сторону, временами создавалась яркая толчея. Барбар неожиданно для себя отметил, что ему доставляет удовольствие созерцать этот полный грации танец, даже дал Рами команду слегка склоняться то в одну, то в другую сторону, чтобы не упустить из виду какую-нибудь особо интересную сценку.