Анджей Пилипюк – Сестрёнки (страница 46)
— А откуда ты знала, что сегодня праздник? — удивляется Станислава.
— Еда не будничная, — улыбается принцесса. — Ведь сегодня же день святого Мартина. Когда какое-то время я жила среди венгров, этот день мы праздновали очень торжественно.
Глаза Катаржины темнеют. Ее кузина и подруга иногда удивляют ее знаниями о вещах, о которых сама она понятия не имела.
А празднество в подземном ресторане тоже подходит к концу. Жареный гусь остается только в воспоминаниях, от него самого осталась лишь кучка тщательно обглоданных костей. Небольшое, золотистое пятно на подносе — это след от фаршированных яблок… За столом было выпито литров с десять меда тройняка[138]. Разговоры ведутся лениво. Писатель препирается с издателем. Маниакальный графоман даже в партикулярное время размышляет о том, чего бы написать еще. Но пока болтает с сидящей рядом маленькой блондиночкой. Король пересказывает нескольким любопытствующим историю знаменитого смутьяна и бесславного типа Стадницкого, прозванного «Ланцутским Дьяволом»[139]. Рослый шляхтич в светло-желтом жупане обращается к молчащему хозяину:
— Алхимик, а есть у тебя какое-нибудь имя?
Улыбка и огонек в глазах.
— Можете называть меня Сендзивоем.
— Раньше день святого Мартина означал окончание всех полевых работ, — пояснила Станислава. — До самой весны хозяйственные занятия ограничивались работой в доме и во дворе. Рубили дрова, лепили на запас вареники, потом наступали долгие вечера, когда женщины собирались вместе, чтобы драть перо или ткать, а при случае рассказывали друг другу разные, чаще всего, страшные истории…
— Вареники про запас? — брови бывшей сотрудницы Бюро вздымаются вверх. — Это как?
— Их лепили несколько дней, слегка подсушивали, чтобы не склеивались, и вешали в мешках на чердаке. В те времена зимы приходили раньше, они были морозными, без этих дурацких оттепелей уже в январе. Мешок вареников, иногда и пара, рядом висели окорока и копченое сало… Было чего есть до самой весны…
— А почему в этот день ели именно гусятину? — любопытствовала кузина.
— Легенда гласит, что святой Мартин, когда его захотели избрать папой римским, спрятался среди гусей… Другая рассказывает, что когда он уже был папой, в Риме вспыхнул ужасный голод. А в вечном городе эти птицы обладали таким же статусом, как священные коровы в Индии. С того времени, как своим гоготанием они разбудили стражу на Капитолии, птицы жили спокойненько, римляне их кормили и заботились о них. Папа, чтобы спасти голодающую бедноту, приказал передушить бездельников… Во всем этом не сходится одна только маленькая деталь, — улыбнулась Стася. — Святой Мартин никогда не был римским папой. Им был другой Мартин, после смерти тоже канонизированный. А со временем две традиции слились в одну…
— Как-то я была в Риме, — похвалилась Моника. — В святом[140] тысяча шестисотом году. Тогда издали я видела чудотворную реликвию, платок святой Вероники…
— Пора спать, — тихо командует Станислава, после того, как выпила половину бутылки вина, она чувствует себя очень уставшей.
В воскресенье утром Катаржина со Станиславой отправились в церковь. Княжна чувствовала себя уже получше, но раны выглядели еще нехорошо. Станислава положила на поднос для даров небольшой кожаный мешочек, наполненный чем-то тяжелым.
— И что это было? — спросила младшая кузина, когда месса закончилась.
Алхимичка сразу же догадалась[141].
— Привет из Эфиопии, — загадочно сообщила она.
На обратном пути заскочили на Рынок, где передали пять дискет и получили за них деньги от ленивых студентов.
— А малая неплохо подрабатывает, — буркнула Катаржина, пряча во внутренний карман почти шестьсот злотых.
— Нужно будет ей счет в Интернете открыть, — заметила Станислава, — не нужно будет ей с дискетами бегать[142].
Брови Катаржины взлетели вверх. Кузина быстро нагнала цивилизационное отставание.
Воскресный обед приготовила принцесса. Шашлык из баранины был бы лучше, только где ее достать? Мясо мокло целую ночь и утро в маринаде из трав, кореньев, оливкового масла и капельки бальзамического уксуса. Станислава покрыла стол самой красивой, вышитой вручную украинской скатертью. Стоила она прилично, зато был виден громадный труд, вложенный в исполнение. Безымянные вышивальщицы, должно быть, творили эту скатерть много месяцев.
Она же выставила тарелки с позолоченным краем и выставила столовые приборы с покрытыми серебром ручками. Только рядом с прибором княжны оставила обычные. В последнее время малая имела даже слишком много контактов с серебром. Короткая молитва и можно садиться обедать. Разве что поставить на стол подсвечник с тремя красными свечами. Девушки ели молча.
А после обеда и десерта нужно взяться и за работу. У Катаржины двадцать шесть видеофайлов, снятых перед костелами. Все их необходимо просмотреть. Понятное дело, это работа на много часов, но связь с Базой у нее все еще активна. Так что, суперкомпьютер справится. Задание простое: разбить толпу на отдельные персонажи, идентифицировать, отсеять детей, женщин и молодежь. Мужчин в возрастном диапазоне 35–55 лет идентифицировать, отсеять всех тех, персоналии которых удастся установить… Оставшихся показать в форме портретов… Жаль, что качество видео при подобном стандарте записи не ахти. В конце концов, система работу завершает. Восемьсот снимков, в большинстве случаев — очень смазанных. После этого: программа, реконструирующая приблизительную внешность. Станислава по очереди просматривает результаты.
— Все это не то, — говорит она наконец. — Здесь его нет.
Они повторяют осмотр; на сей раз проверяют более двух тысяч распознанных. А вдруг Сендзивой каким-то образом свое пребывание узаконил? Снова безрезультатно. Все это заняло их время до вечера.
В половину восьмого принцесса взяла небольшое зеркальце и свой стилет, потом долго исследовала глаз.
— И как? — заинтересовалась Катаржина.
— Отрастает, вот только цвет не соответствует, — вздохнула Моника.
Она оторвала взгляд от зеркальца и поглядела на младшую кузину. И правда, левый глаз остался синим, а вот правый… Светло-карий.
— И к тому же, все еще нет резкости, — мрачно прибавила вампирица. — Но будем надеяться, что через несколько дней все исправится.
Она осторожно поддела роговую чешуйку на щеке и оторвала ее от кожи. Рана зажила идеально, правда ткань была еще чувствительной. Принцесса протерла шрамы ваткой, смоченной в перекиси водорода.
— Останется ямка, как от оспы возле уха, — сказала она.
— Все равно, ты останешься такой же красавицей, — успокоила ее Станислава.
Катаржина запустила в компьютере телевизионную видеокарту. Новости, как и каждый день: предатели родины вновь утвердили ряд постановлений, затрудняющих людям жизнь; продажные суки из правительства еще дальше подтолкнули страну в объятия Европейского Сообщества; коррупция, хищения, банальное воровство, аферы, преступность — прямо тошнит! Наряду с иными новостями, мелкое, зато любопытное сообщение:
— Контрразведка, при соучастии американских специальных служб, арестовала Миколая С., предполагаемого главу польского отделения Аль-Каиды. В его квартире, а так же в школе, где он работал, были захвачены культуры заразных болезней, готовые к немедленному применению.
— Похоже, у нас появилась вакансия преподавателя биологии[143], - сказала Станислава и украдкой зевнула.
К сожалению, ни у одной из них не было квалификаций для преподавания этого предмета…
Ночной междугородний автобус из Кракова въехал на автовокзал Пултуска, когда только-только начало светать. Изнутри вышел всего один пассажир. Выйдя, он доверху застегнул куртку из горетекса на поляровой подкладке, на лечо закинул серый, военного типа рюкзак; ботинки на солидной подошве, на голове мягкая, замшевая шляпа.
Алхимика распознать в нем сложно. Он вошел в здание автовокзала, глянул на мрачный зал. Похоже, что расписание автобусных сообщений составил какой-то кретин. Прибывший глянул на часы и принял решение. Рядом он заметил стоянку такси.
— Мне нужно попасть в Стары Сельц, — заявил он, усевшись на заднем сидении автомобиля.
В такси он проехал более двенадцати километров. Вышел у креста на развилке и заплатил договоренную сумму. Закинув рюкзак на плечо, он направился на юг. Старица реки Нарев, сейчас представляющая собой ряд мелких, заросших камышами прудов, отрезает от суши остров площадью около трех квадратных километров. Болота, заливные луга, на возвышенностях — поля, березовые рощицы… На первый взгляд округа кажется мрачной, негостеприимной и бесплодной. Сама почва представляет собой мазовецкие пески, на которых мало что способно вырасти… Алхимик шел ровным, бравым шагом. В конце концов, он добрался до опушки леса. Это место такое же подходящее, как и любое другое. Но вначале следовало бы хоть немного позавтракать.
Он вытащил из рюкзака половину буханки хлеба, банку тунца и консервный нож. Со стороны недалекой речки тянуло холодом. Поля уже стояли запаханные… Мастер Сендзивой спокойно наслаждался бутербродами из хлеба и рыбы. Где-то здесь скрывается то, чего он ищет… Где-то в радиусе зрения лежит сокровище. Пора его извлечь!
В январе 1868 года над округой взорвался болид. На землю упало около семнадцати тысяч метеоритов. Учение классифицировали их как хондриты Н5[144]. Самые маленькие весили 4 грамма, самый крупный — более семи килограммов. В этом месте их находилось более всего: в среднем, один метеорит на тридцать метров. Много собрали крестьяне, растертые в порошок метеориты они принимали в качестве лекарства. Только алхимик рассчитывает на то, что и для него чего-то осталось… Так что — к делу!