Анджей Пилипюк – Сестрёнки (страница 42)

— Три минуты работы, — фыркнула Катаржина. — Впрочем, гляди сама, — она вставила ключ. — Это так называемый универсал, более-менее в замок входит, зато изготовлен из титана. Теперь рычаг, — в ушко ключа она вставила пруток из инструментальной стали и подвесилась всем своим весом на одном конце.

— Помоги, — попросила она.

Дамы потянули вместе.

Несколько секунд замок еще сопротивлялся, затем раздался громкий хруст.

— И как это хозяйство действует?

— Ломает защелки. Теперь же главный ригель замка крутится без помех…

Катаржина нажала на рукоятку, дверь раскрылась.

— Ты готова? — спросила младшая кузина у старшей.

Та кивнула головой. Снятый с предохранителя наган уже лежал в ее руке. Крушевские осторожно двинулись в сторону полосы света, сочившегося из-под незакрытой двери на конце прихожей. Катаржина пихнула ее, хорошо смазанные петли даже не пискнули. Стол, две тарелки, на полу труп. Все это припудрено несгоревшими остатками пороха.

Тело, пришпиленное рапирой к дубовым половицам, выглядело словно экзотическое насекомое в коллекции энтомолога.

— Димитрий, — склонилась над телом Стася. — Кто-то его убил… Палач.

— Ты чего бредишь, какой еще палач? — не поверила Катаржина.

— Перчатка, — указала та на живот трупа. — Это древний обычай, палач всегда бросает в гроб осужденного после выполнения приговора…

— Ни разу об этом не слышала. Впрочем, за последние двадцать лет смертные приговоры в Польше не исполнялись…

— Убил его кто-то из наших, — оценила Станислава. — Выстрелил в висок из кручицы.

— Или из двустволки, — задумалась Катаржина, глядя на входное отверстие. — Скорость пули была меньшей, раз кость вокруг раны потрескалась… Может, ты и права. Моника?

— Думаю, что нет… На полу валяются две рюмки. Он с кем-то пил, а потом встретился со смертью. Но идентификация дома оказалась верной. Давай-ка поищем нашу девицу. Только осторожно; не думаю, чтобы убийца все еще был, но…

Первый этаж. Крушевские обошли все помещения. Пусто.

— Судьба. Моники здесь тоже нет, — вздохнула Станислава.

— Тут есть подвал, — отрицательно покачала головой ее младшая кузина. — На стенах есть следы от батарей. Так что где-то должна была быть и котельная. Покопайся в бумагах, только постарайся не оставить отпечатков пальцев, а я осмотрюсь…

Катаржина как раз приглядывалась к полу, когда услышала сдавленный стон.

Алхимичка положила на столе пять папок. На обложке каждой был сделан эскиз человеческого лица. Два рисунка были перечеркнуты черными крестами. Остальными были ее лицо; человека, пользующегося в настоящее время фамилией Скуржевский и пожилого мужчины с воротником-крызом под подбородком.

— Михал Сендзивой из Санока… — буркнула Катаржина.

— Как живой…

— Бросай в рюкзак, осмотрим позднее. И поищи, а нет ли чего-нибудь еще.

Ноутбук княжны. Несколько алхимических трактатов XVII века, оправленных в почерневшую от старости кожу. По углам замечательные оковки. Алхимичка без особого стеснения присвоила их. Кузина изучала кухню.

— Есть крышка! — доложила она. — Поспешим!

Спуск в подвал был замаскирован весьма искусно; на нем стояла газовая печка. Правда, труба была закреплена на честном слове, а печка совсем не была подключена к газовой разводке.

Девицы отодвинули печку, посветили вниз фонариками. Лесенка и небольшой погреб. Они спустились. Окошки со стороны сада впускали размытый свет уличного фонаря.

— Моника! — крикнула Катаржина. — Ты здесь? Это мы!

Ответом был невыразительный стон. Дверь была снабжена солидными засовами. Отмычка пригодилась еще раз. Замок девицы попросту выломали. Княжна лежала на нарах, голая. Она свернулась в клубок и закуталась в одеяло. Девушка подняла голову. Один глаз был полностью выжжен. Веко второго, покрытое сукровицей, шевельнулось. Моника без узнавания глянула на Крушевских. Радужка и роговица были покрыты пятнами и ороговевшими пластинками. Зрачок был неестественно увеличен. На лбу и на щеках уже засыхающие раны.

— Господи — Боже мой… — ужаснулась алхимичка. — что произошло?

— Серебро, биолог, — простонала княжна и потеряла сознание.

Катаржина бесцеремонно отодвинула старшую кузину, приложила ладонь ко лбу девчонки.

— У нее очень высокая температура, — совершенно серьезно сказала она. — Этот скот пытал ее каким-то серебряным предметом. Сейчас она отравлена соединениями этого металла.

— А глаза?

— Пожег ей тем же самым. Но она, по крайней мере, хоть немного видит… Надо забрать ее отсюда!

Она вынесла Монику, все так же завернутую в одеяло, наверх.

— Вызываем такси? — кузина вынула из сумочки элегантный мобильный телефон.

— Нет. Забираем машину Димитрия, — твердо возразила Кася. — Ему она и так уже не нужна.

— А ключи зажигания?

— Нужно поискать в карманах.

Через минуту они уже уселись в джип. Княжну уложили на заднем сидении. Катаржина вела машину очень уверенно, хотя скорость, которую развила, заставила, что ее кузина закрывала глаза от страха. Они занесли Монику домой и уложили в кровать. Станислава побежала в аптеку на углу. Вернулась с охапкой лекарств.

— Похоже, серебро для нее крайне токсично. Погляди, в этих местах клетки пытались закрыться оболочкой. Мне кажется, что, в основном, мы имеем дело с хлористыми и сернистыми соединениями этого металла[120]…

— И что делаем?

— Давай физиологический раствор. Промоем…

Она старательно очистила шрамы. Горячка все так же оставалась очень высокой. Моника проснулась.

— Принцесса, как мы можем тебе помочь? — спросила Катаржина.

— Глаза…

— Что-нибудь ими видишь? — Станислава перешла на сербский.

— Левым — все как в тумане. Отрастут… пару дней… — прошептала девушка. — Пить… не знаю… Серебром по глазам еще никогда… Биолог…

Вновь она провалилась в горячечный бред. Станислава осторожно напоила ее водой. Катаржина промыла глаза княжны.

— И как оно?

— Паршиво, — буркнула Кася. — Левого практически нет, сплошные сгустки и нечто вроде ороговелостей… Правое в пятнах. Глядишь, и регенерируется…

После этого она занялась ногами Моники. Здесь проблем не было: все засохло и как бы затвердело.

— Ткань, подобная ногтевой, — сообщила Катаржина. — Три пальца ей отрезал… Сволочь чертова…

— Чего он от нее хотел?

— А холера его знает. Но, раз воспользовался серебром, знал, что она вампир. Слушай, температура никак не спадает. Дай-ка пирамидон…

Станислава принесла. После порошков горячка чуточку спала, а дыхание девушки успокоилось. Обе кузины смогли перейти в другую комнату, поглядывая через приоткрытую дверь на свою подопечную.

— А может, все-таки, следовало бы отвезти ее в больницу? — размышляла младшая.

— И что бы ты им сказала? У нас тут вампирица, отравилась серебром, за глаза не беспокойтесь, отрастут. Только не подходите тихонько и сзади, а не то разволнуется и укусит? — в голосе Стаси прозвучал сарказм.

— Это факт.

Они помолчали.

— Покажи те материалы, — попросила Катаржина.

Пять папок, еще довоенного производства, из картона, подклеенного серой тканью. На каждой эскиз, внутри бумаги. Димитрий старательно отмечал, где кто жил в какие периоды времени, чем занимался… Сразу же после окончания Первой мировой войны выследил Зигфрида и Гануша — двух проживавших в Кракове учеников Сендзивоя. Приблизительно через лет десять с лишним ему удалось вычислить Стасю, только покушение в школе не удалось… Папка, касающаяся алхимика, была практически пустой: всего несколько листков с заметками. Никакого осмысленного следа. Скуржевского тоже, к счастью, найти не смог.