Анджей Перовски – ЮНОНА и АВОСЬ, или Развод длиною в четверть века (страница 5)
Из бурного обсуждения и единодушного осуждения негодника Андрей понял, что вся улица мучается от этого перевозчика. Но вот почему-то напрямую, как понял россиянин, никто об этом ему не решается сказать. Такая европейская деликатность-толерантность. Никто даже не пытался. Поэтому пока что было неизвестно, то ли этот антисоциальный водитель есть злостный игнорант мнения общественности, то ли просто человек со слабым знанием физики и логики. Андрей наблюдал кипевшие за столом эмоции и искренне не мог понять – что мешает всем этим взрослым людям просто пойти к соседу и объясниться. Вполне возможно, что после такого разговора проблема бы исчезла – парковаться можно было бы и в другом месте. Но… Никто, видимо, не хотел в этой деревне показаться склочником или конфликтным человеком. Единственно, на что хватало эмоций – «выпускать пар» в обществе таких же потерпевших. Такая вот разница в славянских менталитетах.
Глава 4. "В языкознании познавший толк…"
Вначале россиянин очень верил авторитету польских товарищей в части, касающейся грамматики и лексики польского языка. Потом жизнь его научила, что не все польские товарищи так же грамотны в своём родном языке, как он – в русском. Например, в далёком 1995 году «партнёр» и «компаньон» Марек, история которого подробно описана в книге «Пан или пропаН» с убеждённостью профессора-лингвиста (хотя по выученной специальности был хирургом) убеждал Андрея, что знак препинания «точка с запятой», которая в Польше называется «щредник» 6 вполне себе нормально используется в польском языке как двоеточие, то есть перед перечислением чего-либо. Впечатлённый этой убеждённостью, россиянин даже не стал нигде этого перепроверять, тем более что в 1995 году не было ещё обычая любую мелочь моментально перепроверять в интернете (по причине отсутствия оного). Андрей подумал себе: «Кто их знает, братьев-славян, – может, действительно, что в России правое, то у них левое? Тем более что примеров таких уже накопилось в памяти Андрея множество. Его это даже забавляло – как будто кто-то вредный, наглосаксонский специально исковеркал польский язык, чтобы в нём максимальное множество оборотов и поговорок было построено наперекор русским версиям. Ну, например, что на Руси «в гору», то есть вверх, для поляков – «под гору». Подниматься «под гору», так-то вот. Или русское «более-менее» в польском говорилось «мней-венцей»7 , то есть «менее-более».
Другой случай – та же Юнона (которую Андрей в первые -надцать лет часто использовал как консультанта по вопросу языкознания) однажды, отвечая на вопрос, с полной уверенностью сказала, что в польском языке нет слова «скептический». В его польской версии, естественно. Андрей, помнится, тогда страшно удивился – ему представлялось, что слово это настолько универсально и международно, что такого не может быть. И действительно, позже оказалось, что Юнона просто не имела этого слова в своём словарном запасе, только и всего. Ну не знала она его, а интеллектуальный багаж россиянина, которого словарный запас в русском был очень богат вследствие прочтения огромного (по современным меркам) количества художественных (и не только) книг, не производил не поляков особенного впечатления. Ну не допускали они мысли, что чужеземец может знать какие-то польские слова, которые им самим неизвестны.
В совсем уже безнадёжное упадническое настроение и в состояние полной покорности необъяснимым европейским правилам ввел Андрея текст одной статьи в газете, где марки автомобилей были написаны с маленькой буквы и без кавычек – как имя нарицательное: mercedes, citroen. С этого момента россиянин перестал пытаться искать закономерности и правила в братском славянском языке.
Оказалось (к чему первые годы никак не мог привыкнуть россиянин), что есть и более утончённые варианты противоположного использования вроде бы очевидных по значению слов. Ну, например «дзиенкуе». Вроде бы «спасибо». Но если вы обратились к поляку с предложением помочь или, например, захотели от всего сердца чем-то угостить, а в ответ услышали «дзиенкуе», то не спешите радоваться. В девяти случаях из десяти этот ответ означает, что вас мягко послали. И лишь в случае, если собеседник расширит своё «спасибо» дополнительными словами, подтверждающими готовность воспользоваться вашей помощью, это «дзиенкуе» означает, что ваше предложение с благодарностью принято.
Впрочем, позже Андрей встретился с такого же типа использованием слова «спасибо» и в России. В двадцать первом веке. Возможно, это было уже одно из проникновений в русскую культуру тех многочисленных мелких западных языковых традиций, которые так быстро пропитывают молодёжную среду. Типа «пока-пока» на манер английского „bye-bye” или переложенная на русский «С Днём Рожденья тебя, с Днём Рожденья тебя…», распеваемая на мотив „Happy Birthday to You…” По крайней мере, ещё сорок лет назад слова «спасибо» и «благодарю» в девяноста процентах случаев означали в России именно благодарность, а не отказ.
И уж совсем забавный случай произошёл году этак в 2009, когда одна из сотрудниц в фирме Андрея – весёлая общительная и без комплексов блондинка, года на три ещё моложе Юноны – в разговоре с шефом доверительно сообщила россиянину:
– Да, когда Вы мне позвонили и спросили про это, меня это так «змерзило»…
Андрей чуть не остолбенел от такой «откровенности». Как это подчинённая своему шефу говорит такую свою оценочную реакцию на его слова?! Да и почему, собственно, простой вопрос мог вызвать реакцию , связанную со словом «мерзость» (Андрей уже не помнил – о чём именно был разговор, но о чём-то рабочем)? Россиянин, несмотря на то, что уже полтора десятка лет жил в Польше и считал, что неплохо знает язык, польского слова «мерзить» прежде не встречал, но вполне резонно предполагал (интуитивно), что корень очень уж созвучен русским «мерзость», «мерзкий», «омерзение». В процессе дальнейшего выяснения оказалось, что лингвистическая версия блондинки Ани придавала использованному ей глаголу значение «удивлять», что в свою очередь несказанно удивило теперь уже россиянина, который очередной раз был поражён неисповедимыми путями языкотворения якобы близких славянских языков. Но накопленный к тому времени опыт общения с поляками, а также не слишком зрелый возраст блондинки Ани подсказал Андрею, не втягиваясь в сиюминутную дискуссию, спокойно проверить в словаре значение удивительного слова-обманки. Кто их знает, этих поляков… Но всё оказалось, как обычно, проще. Слово «мерзить»8 означало в польском точно то же, что и в русском. Просто блондинка Аня почему-то с детских лет в своих регионах, на своей малой родине подцепила и утвердила именно это значение и прожила с этим убеждением, как Эллочка-людоедка, до взрослого возраста. Видимо, Андрей был первым, кто вообще начал копать в направлении содержания слов блондинки. Остальных собеседников, возможно, интересовало что-то другое.
По мере того, как Андрей овладевал польским и начал самостоятельно писать тексты, столкнулся он ещё с одной проблемой. Оказалось (по уверениям редактировавших написанное поляком – главным образом Юноны), что в польском не нужно, как в русском, выделять запятыми деепричастные и причастные обороты. Россиянин смиренно и в это поверил и старался изо всех сил, чтобы автоматически не вставлять знаков препинания там, где подсказывал ему прежний многолетний опыт.
Резюме таково: когда Андрей занялся издательской деятельностью и судьба свела его с несколькими относительно грамотными редакторами и корректорами, оказалось, что в грамматике русского и польского языков довольно много общего. Корректоры вернули Андрею веру в общие правила славянского правописания. Просто, как на грех, 90% общества об этих правилах мало что слышало, а многие из них, если и учили что-то в школе, то быстро и успешно забыли. Один из участников интернет-дискуссии когда-то написал своему оппоненту (Андрею это хорошо запомнилось): «Ну, ты ж меня понял, зачем какие-то правила?». Естественно, формулировка и орфография этой мысли была иной…
Глава 5. «Ты помнишь, как всё начиналось?..»
В конце 1994 года главной и единственной фирмой россиянина был «ФЕНИКС», импортирующий в Польшу российский сжиженный газ. Деятельность эта подробно описана в книге «Пан или пропаН». Бухгалтерию фирмы вела внешняя компания – на принципах так называемого аутсорсинга. Раз в две недели Андрей появлялся там с пачкой новых документов и общался с бухгалтером, которая обслуживала его фирму.
С владельцем бухгалтерской компании – юристом по имени Ежи – россиянин сдружился довольно быстро, тем более что он был приятелем адвоката, который помогал регистрировать в 1994 году «ФЕНИКС». Ежи (впрочем довольно быстро они перешли на «ты», и Андрей обращался к нему по-свойски – Юрек) очень хорошо говорил по-русски, поэтому посещения бухгалтерии, как правило, сопровождались чаепитием, общением на отвлечённые темы, если время, конечно, позволяло.