Анджей Иконников-Галицкий
Праведники/грешники русской смуты
Книга первая
Самоубийство империи. Террористы/министры
Посвящается моей бабушке, моему деду,
моей крестной, их родным и двоюродным
братьям и сестрам и всем, пережившим
великую русскую смуту.
© Иконников-Галицкий А. А., 2025
© ООО «Феникс», оформление, 2025
Пролог
Выходящий из бездны
Пятое февраля 1880 года, Зимний дворец
Столяр Батышков выходит
из бездны – из мастерской.
Измеренный путь проходит,
красивый и молодой.
Шаги отдаются хохотом
под сводами галерей,
по сумрачным переходам,
в отверстых ушах дверей.
Он напевает песенку.
Движенья его легки.
Из темных зрачков выплескиваются
тревожные огоньки.
Столяр Батышков прощается
с фельдфебелем у ворот
и в точечку сокращается:
в февральскую мглу идет,
и медленно превращается
в развеянный снежный дым.
Под глыбой Главного штаба
тают его следы.
А в переплетении арок,
в безмолвном нутре дворца
оставленный им подарок
свершает отсчет с конца.
Невидимо смерть разлита
В считалке, в каждой строке.
Полцентнера динамита
Уложены в сундуке.
Обруч из гибкой меди
пространство перечеркнул.
И медленно,
медленно,
медленно
тлеет бикфордов шнур.
А где-то выше, и где-то
рукой подать – так близки —
постукивают по паркету
царские каблуки.
Шаги отдаются говором
под сводами галерей,
по залам и коридорам,
в оглохших ушах дверей.
Библиотека, лестница,
коридор, поворот.
Секундами перелистывается
считалка наоборот.
Вдох-выдох – шесть, пять, четыре.
Зуб на зуб – три, два, один.
Тени и часовые
вытягиваются позади.
Царь спешит, задыхается.
(Сердце зверьком в руке.)
Перчаткой, томясь, касается
крестика на сюртуке…
В столовой звенит посуда,
лакеями ставима бережно. 
