Анджей Беловранин – Там, далеко, за порогом дома (страница 19)
Жилые отсеки расположены по внешнему контуру корабля, окружая жизненно важные узлы дополнительным барьером. Еще несколько секунд, и всепроникающие жестокие лучи ворвутся в машинное, в оружейную, в блок жизнеобеспечения… пока не нащупают в глубине распотрошенного брюха полумертвого корабля реактор; осталось всего несколько секунд – и в космосе родится еще одно маленькое солнце…
– Двигатели – стоп. Прекратить огонь… – голос Дина Рейсса вырвал принца из его безнадежных грез. – И прервать процедуру… – капитан сглотнул, – гиперперехода.
Рониен пристально посмотрел на него, но Дин опустил глаза, побежденный с двух сторон разом – непримиримым роком и такой непонятной несгибаемой волей…
Несколько секунд молчали все; перестали пикать зуммеры мониторов; исчезли голоса операторов. Пока, наконец…
– Четыре процента мощности тылового рефлектора!
– Лучевые атаки противника прекращены!
– Отмена торпедной опасности – ракеты отозваны…
Но трое на мостике еще некоторое время молчали. Гвардейцы вновь замерли, одинаковые, будто вылитые в одной и той же форме.
– Мы все только что сделали страшную глупость! – вдруг с облегченным отчаянием выдохнул капитан. Он достал из внутреннего кармана кителя гигантскую толстую сигару и нервно закурил. Унт Дорон все еще не поднимал головы. – Красивая и славная смерть – не так уж и плохо… А главное – быстрая! – уколол он взглядом принца. – Теперь можете готовиться к тщательному расчленению в кипящем масле.
– Да хранит нас Великий Разум… – прошептал Унт.
И вновь раздался требовательный голос оператора:
– Входящее сообщение!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
– Ай. Яй. Яй, – Тедди Бёр практически не обладал возможностями мимики, поэтому заменял ее богатым арсеналом интонаций. – Вы уничтожили это старое имперское корыто. Как это здорово вы догадались, что именно там размещен «Невод»! Какие вы умные! Ой, но «Невод» почему-то не отключился? Почему же, почему это вдруг? А, может, его
На экране вновь повис последний кадр изображения. Дин Рейсс включил общекорабельный интерком:
– Говорит капитан, – такого голоса у Дина принц еще не слышал. – «Катрин VII»… захвачена пиратами. Всем офицерам немедленно собраться в операционном зале. Матросам, мичманам и техникам – сложить оружие и не сопротивляться. Повторяю еще раз: ни в коем случае не предпринимать попыток к сопротивлению! Тогда останетесь живы… Держитесь: Федерация не оставит это дело просто так; о вас не забудут. Простите меня, ребята, что втравил вас в это… – потом он вернулся к основному пульту и скомандовал оператору внутренних коммуникаций:
– Открыть ворота ангаров…
– Рон, ваш персональный терминал разбит! – вдруг поразился Унт Дорон.
– Правда? – принц взглянул на браслет. – А я и не заметил… Наверное, ударился об эфес меча во время тряски: никак не могу привыкнуть к этой штуке… Мне жаль, что я так невнимательно отнесся к вашему подарку.
– При чем тут «жаль»? Даже не представляю, что бы я делал без своего терминала… В нем ключевой модуль связи: в воротник вшиты только микрофон и динамик, а вся начинка – в браслете. Здесь же и основные базы данных, хронометр… кстати, и универсальный переводчик! Не представляю, как без него можно жить…
– Мне понятна эта ваша привязанность. Власть вещей велика… – согласился принц и любовно погладил эфес меча. – Наверное, жители всех миров похожи в этом друг на друга. Магистр Илукар говорил, что такова природа человека, и дело вовсе не в жадности…
– Конечно, дело не в жадности! В нашем мире вы не сможете выжить без персонального терминала так же, как в своем не могли без меча! – перебил его Унт.
– …а в стремлении разделить все в мире на «свое» и «чужое», – неестественно спокойно договорил принц. – В желании либо любить, либо ненавидеть, ведь равнодушие – худшая из человеческих черт. Но тут мой учитель видел ошибку: любить можно лишь то, что способно в ответ любить или ненавидеть тебя. Именно поэтому человек не может по-настоящему владеть ни одной вещью: из-за своей любви он никогда не предаст ее, а предательство с ее стороны посчитает собственной слабостью. Эта любовь – любовь раба к господину.
– Прекрасные слова! – мрачно усмехнулся капитан. – Прекрасные – пока не дойдет до дела! А на деле человек без своих «протезов» – просто голый задохлый червяк. И любая полуразумная мокрица, успевшая, без всяких философствований, обзавестись бластером, в мгновение ока поставит его на колени.
Наверное, принц хотел сказать что-то еще (а может, собирался всерьез подумать над ответом), но только недолгая пауза, предоставленная им троим, миновала, и Унт Дорон в ужасе понял, что последние минуты своей жизни потратил не на выработку плана спасения, а на совершенно бессмысленный спор…
Пустое пространство операционного зала перед мостиком заполнялось людьми: три супер-майора (командир службы внутренней охраны, десантник и суперкарго), майоры, суб-майоры и лейтенанты… всего сто восемь человек.
– Сразу к делу, – повернулся к ним капитан. – Вряд ли кто-либо из нас останется в живых. Но за сохранность жизней ваших людей я отвечаю – во всяком случае, тех, кто не станет сопротивляться…
– Мои ребята забаррикадировались в отсеке, – перебила его Лира Тайрэн – супер-майор десантного батальона. – Рогатые кошки никогда не терпели поражения в бою и никогда не сдавались в плен!..
– Значит, все они погибнут, – Дин не дал ей договорить. – Их оглушат ультразвуком прямо через стены, а потом перережут без усилий и риска. Вот так, Лира! Сейчас каждый из них решает за себя – жить ему или умереть…
– Жить в позоре или умереть в славе! – снова перебила его Тайрэн.
– Жить, подвергаясь тяжким испытаниям, или умереть глупо и бесславно! – Дин впился в десантницу огненным взглядом; но огонь встретился с огонем. – И хватит об этом!! Вашим людям дан шанс – выжить и стать рабами; вы знаете, что это такое, и, надеюсь, не питаете иллюзий. Но есть кое-что, чего вы не знаете: в двух-трех днях пути отсюда адмирал Нир Кирд с целым флотом тяжелых кораблей. Если он обнаружит пиратов, пленники станут заложниками – и их почти наверняка удастся выкупить, вместе с кораблем, кстати. У нас же с вами, господа, перспективы не столь радужные. Офицеры получают тридцать часов пыток и издевательств, а в итоге – почти неизбежную смерть…
– Не стоит так бояться смерти! – вдруг чистым и ясным голосом заговорил Рониен. – Мы сможем избежать ее! – сто десять голов повернулись к нему; сто девять их обладателей был удивлены, один – а ярости. – Пираты не враги нам! Они заблуждаются, и я сумею убедить их в этом. Я видел взгляд Тедди Бёра, и в нем такая… мне надо будет поговорить с ним всего несколько минут, и тогда останется лишь… – принц не сумел договорить: тяжелый кулак капитана врезался ему в скулу. Рониен отлетел в угол мостика и стукнулся головой о кожух многофункционального анализатора. Оглушенный, он не сразу смог встать.
– Ты еще будешь тут разевать рот, сопляк! – взревел Дин. – Из-за твоей чертовой глупости я потерял корабль и людей!
– Спокойнее, капитан, – Унт Дорон встал между ним и Рониеном.
Дин зарычал и попытался схватить лейтенанта за грудки; тот увернулся и отскочил на полшага, приняв боевую стойку.
– Да прекратите же! – крикнул Унт.
Но капитан не собирался сдаваться так просто:
– Держись, молокосос… – процедил он, вырвал у одного из мониторов трубку интерполятора и замахнулся этим увесистым оружием…
Но нанести удар не успел: плевок плазмы сжег ему предплечье и затылочную часть головы; мертвое тело бросило в объятия одного из гвардейцев-охранников.
– Не сметь калечить моих пленных! – принц пока еще только поднимался на ноги и не видел того, кто произнес эту фразу; но голос вспомнил сразу же. – И я не понял: почему у вас у всех в кобурах оружие?!
Рониен увидел, как гвардейцы-охранники бросают на пол свои тяжелые двуручные плазмометы – и поднимают вверх руки. Один из бластеров упал прямо на изувеченный труп капитана. Принц никогда в жизни не видел такой глупой и бессмысленной смерти; он еще не мог поверить, что этот дымящийся комок мертвой плоти – все, что осталось от Дина Рейсса.
Наконец, Рониен поднялся на ноги, чуть пошатываясь (в голове гудело). Пираты быстро заполняли операционный зал.
Бластер, зажатый в одной из металлических «рук» Тедди Бёра, стоявшего у выхода из зала на четырех металлических же ногах, все еще был устремлен в сторону мостика – так же как и его единственный живой глаз. Зато второй глаз, выдвинувшись из глазницы на кронштейне, рыскал взглядом по всему залу. Адмиральская фуражка гордо сидела на его титановой голове.
– Упс! – вновь заговорил чифтэн, закончив осмотр помещения. – Кажется, я убил капитана! Надо же, как не повезло бедняге. Кстати, если кто не сразу понял, бедняга – это я! Должен же я был принять из рук кэпа ключи зажигания, или свисток, или что там полагается. В конце концов, я ведь захватил ваш корабль! И требую совсем немного – лишь свои законные лавры победителя.