Анджела Мэй – Островитяне. Поиск сокровищ (страница 2)

– Вы поезжайте. Я пока… гм… не очень готов что-то отмечать. Я, если не возражаешь, домой, – сказал папа. – Обустроюсь.

Я нахмурился. После войны папа разлюбил праздники, и по его напряженной улыбке я видел, что ему неуютно везде, кроме дома. Как будто каждое новое место становилось для него очередным испытанием на прочность.

Улыбка Хани погасла, но она тут же вернула ее на место.

– А… ну да, конечно. Центр я тебе потом покажу.

Пожарник Рэнд закинул мою сумку в тележку.

– Вы езжайте в Центр, – пробасил он жизнерадостно, – а я отвезу Эрика домой. Заодно новостями обменяемся. Поедем на моей тележке.

– Я вам тортика привезу… – предложила Хани.

– Хорошо. Давайте, пока, – сказал папа и повернулся к тележке Пожарника Рэнда. Встретился со мной взглядом. – До встречи, сын.

Мы с Мейсоном и Лоуви переглянулись. Я, сощурившись, смотрел, как Хани, не сказав больше ни слова, шагает к своей тележке.

Мейсон подошел поближе и тихонько поинтересовался:

– Эй, как там у твоего папы дела?

Я передернул плечами, понимая, что не хочу откровенничать даже с лучшим другом.

– Так, ничего. Просто устает быстро.

– Поехали в Природоохранный центр, – предложила Лоуви, пытаясь нас подбодрить. – Нужно тебя познакомить с Пьером.

Пьер таращился на меня из своего огромного аквариума. Самец бугорчатой черепахи стоял на задних лапах, а передними скреб по стеклу. Размером он был с мою ладонь, панцирь коричневый, кожа в серых пятнышках.

– Гляди внимательнее, – посоветовала Лоуви. – Видишь черную полоску у него под носом? – Она хихикнула.

– Ух ты, у него усы! – догадался я и повернулся к Мейсону. – Прямо как у тебя!

– Ха-ха. Очень смешно, – откликнулся Мейсон и прижался носом к аквариуму. – На табличке сказано, что это единственный вид черепах, которые всю свою жизнь живут на солончаках[1]. – Мейсон распрямился. – Очень интересный факт.

– Ты бы его покормила, – обратился я к Хани. – У него такой вид, будто он умирает с голоду.

– Это ты не знаешь Пьера, – ответила Хани, махнув рукой, и подошла ближе. – Я только что скормила ему нескольких улиток и насекомых. Но он постоянно так вот стучит по стеклу. Любит внимание.

Лоуви посмотрела на бабулю.

– А я думала, черепахи не любят, когда их берут в руки.

– Верно, – согласилась Хани. – Им лучше, когда к ним не пристают, – вон, поглядите на Шелли. – Она отвела нас к другому аквариуму, где тоже жила черепаха, но коричневого цвета: она сидела на камне, отвернувшись носом к стене. Похоже, ей хотелось оказаться подальше от нас… и от Пьера. – Пьер просто обожает Шелли, но она иловая черепаха и не желает иметь с ним ничего общего. Когда он лезет знакомиться, она щелкает зубами. – Хани театрально вздохнула. – А Пьер ее верный поклонник.

– Как грустно, – огорчилась Лоуви и наклонилась к черепашке. – Я буду с тобой дружить.

Я обвел Природоохранный центр взглядом. Все тут было свежее, новенькое: плакаты с изображением местных птиц и животных, несколько полок с аккуратно расставленными книгами. Был даже отдельный уголок, где лежали футболки, бейсболки и кружки с символикой острова. Тут же висела большая пробковая доска с календарем летних мероприятий и разделом местных новостей. К доске были приколоты вырезки из газет, фотографии жителей острова, которые занимались разными интересными делами. Мое внимание привлекла первая страница газеты «Почта и курьер», висевшая в самом центре. На ней красовался такой заголовок:

МЕСТНЫЙ ИСКАТЕЛЬ КЛАДОВ

НАШЕЛ НА ОСТРОВЕ ДЬЮИС

ЗОЛОТУЮ МОНЕТУ

А под заголовком была фотография морщинистых старческих ладоней, в которых лежала темная испачканная монета – сквозь грязь и песок лишь местами поблескивало золото. Не отводя глаз от статьи, я кликнул друзей:

– Эй, народ! Глядите!

Лоуви и Мейсон подбежали поближе.

– Золотой дублон! – выкрикнул Мейсон и стал отцеплять вырезку от доски. Некоторые абзацы он читал вслух:

Житель острова Дьюис Гарольд Майнард каждый день выходит на берег с металлоискателем и пытается разыскать потерянные предметы. Сегодня ему посчастливилось найти в песке редкостную вещь: золотую монету, которую, как считает этот ветеран Вьетнамской войны, вымыло на поверхность бушевавшим всю неделю штормом. Местные историки допускают, что найденная Майнардом монета может быть частью клада, зарытого знаменитым пиратом Черной Бородой. Сам Майнард говорит: «Хочется верить, что на нашем островке спрятаны и другие сокровища. И я буду их искать».

– А, вы прочитали про находку мистера Майнарда? – К нам подошла Хани. – Об этом весь остров говорит!

– А когда он нашел эту монету? – поинтересовался Мейсон.

– Посмотри на дату заметки, – ответила Хани. – Анализируйте факты, ребятки.

– Двадцать шестого апреля, – прочитала Лоуви, уткнувшись носом в вырезку. Повернулась к нам, выпучив глаза: – Всего месяц и неделю назад.

Мы несколько секунд изумленно переглядывались. А потом меня посетила отличная мысль:

– Давайте отыщем этот клад!

Глава 2

Для природы мы все – дети

Несколько аллигаторов лениво грелись на солнышке на дальнем конце пруда, а мы с Хани катили в «Птичье Гнездо», то есть в дом Хани. Я снова сидел за рулем тележки для гольфа – как ее водить, вспомнил сразу, будто это велосипед.

Хани устроилась со мной рядом и держала на коленях тарелку с остатками торта. Я медленно свернул с дороги рядом с маленьким деревянным указателем: «Поттеры, остров Дьюис, Южная Каролина». В прошлом году я здорово расчистил подъездную дорожку, но с тех пор она заросла снова. Я пробивался сквозь траву, а по бокам тележку скребли длинные стебли и листья пальм. Да уж, если живешь на диком острове, все вокруг быстро дичает!

«Птичье Гнездо» называется так, потому что стоит на высоких деревянных сваях, будто бы угнездившись в кронах деревьев. Лучи солнца пробиваются сквозь ветки, и весь дом в солнечных пятнах. Я вдохнул соленый воздух, улыбнулся. Я дома. Знакомое место. Любимое. Безопасное.

Не буду врать и честно признаюсь: год после отъезда с Дьюиса выдался непростой. Мы переехали из Нью-Джерси в расположенный неподалеку отсюда Маунт-Плезант, полные больших надежд: маму перевели на новое место службы, и она продолжила водить огромные военные транспортники С‐17. Замечательно, что мы оказались рядом с Хани.

Вот только за весь прошедший год мы так и не съездили на остров Дьюис. Ни разу.

Хани сама приезжала к нам в Маунт-Плезант, потому что папа все равно не смог бы влезть по лестнице в «Птичье гнездо». Новая школа оказалась нормальной. Я завел пару друзей, но мы с ними просто тусовались во время уроков. К себе домой я никого не приглашал.

Жить с папой было все равно что ходить по скорлупе. Мама постоянно твердила, чтобы я набрался терпения, что ему нужно привыкнуть ко всем этим переменам – например, к тому, что он уволен в запас по состоянию здоровья. Что он остался без ноги. Что у него погибли друзья.

Да, вещи действительно непростые. Но мы все понемножку приспосабливались.

– Припаркуйся справа от этой тележки, Джейк, – попросила Хани, указывая на щегольскую новенькую тележку.

– Запросто, – ответил я ее любимым словом – она часто так говорила, когда учила меня водить. Я прямо как профи встал точно рядом с другой тележкой. Она была блестящая, сочно-зеленого цвета, с чистыми ребристыми шинами. Рядом с нею тележка Хани смотрелась совсем убого.

– А это чья? – спросил я, спрыгивая, чтобы ее осмотреть.

В глазах Хани сверкнула гордость, она уперла руки в бока.

– Это сюрприз для папы. Я решила, ему понравится. Она, что называется, «проходимая», c гидроусилителем руля, ремнем безопасности, ну, и кое-что переделано под… ты сам знаешь что.

Я знал, что она имеет в виду папин протез. Почему так и не сказать? Все, непонятно почему, избегали упоминать самые очевидные вещи.

– То есть теперь ты хозяйка самой старой и самой новой тележки на всем острове? – поддразнил я бабулю.

Хани рассмеялась и, положив руки мне на плечи, повернула меня лицом к старой тележке.

– Это значит, что старая теперь официально принадлежит тебе.

У меня отвалилась челюсть.

– В смысле, она моя?

– Только твоя. Ухаживай за нею как следует. – Хани приподняла бровь. – И помни, какие на острове правила.

– Слушаюсь, мэм! – ответил я, улыбаясь от уха до уха. Вспомнил, как в первый раз ехал на тележке с Хани прошлым летом – она учила меня водить. Одно из правил гласило: остерегайся Большого Ала, самого крупного, вредного и глубокоуважаемого аллигатора на острове.

– Идем, Джейк, я тебе хочу еще кое-что показать. Старая птичка приукрасила свое гнездышко. – Хани указала в дальний угол, где появилось какое-то металлическое приспособление. Рядом с ним на стене блестела серебристая кнопка.

– Лифт!

– Вроде того. Называется подъемник. Его установили, чтобы папа мог попасть домой, не корячась на этой лестнице.

Значит, теперь мы сможем чаще приезжать на Дьюис! Улыбаясь от уха до уха, я подошел поближе.