Andy Smith – (не) случайный наследник. Жена по контракту (страница 2)

Повисла мертвая пауза. Тяжелый, холодный взгляд буквально обжигал кожу. Алина кожей чувствовала, как Руслан сканирует ее. Взгляд зацепился за поношенные осенние туфли, скользнул по простому, дешевому пальто, задержался на судорожно сжатых, дрожащих пальцах. Он не привык видеть таких людей в своем личном лифте. Случайная мышь, забравшаяся в клетку к тигру.

— Подними голову.

В этих двух словах не было ни грамма явной агрессии или злости, но они прозвучали как абсолютный, не терпящий ни малейших возражений приказ. Приказ хищника, который привык, что мир прогибается под его желания.

Бежать было некуда. Вокруг — полированная сталь, зеркала и пропасть высотой в девяносто этажей. Медленно, словно преодолевая толщу океанской воды, Алина заставила себя поднять подбородок. Она откинула непослушные волосы с лица и, затаив дыхание, посмотрела прямо на него. В его глаза.

Холодные, колючие, серые, как грозовое небо перед бурей. Точно такие же, как те, что смотрели на нее сегодня утром из-под теплого детского одеяла.

На долю секунды, на одно неуловимое, крошечное мгновение, идеальная, непроницаемая маска циничного миллиардера дала трещину. Глаза Руслана расширились. Его взгляд судорожно метнулся по ее лицу, мгновенно считывая и узнавая знакомые черты — плавную линию скул, форму приоткрытых губ, маленькую родинку на левой щеке, которую он когда-то любил целовать.

Воздух в кабине мгновенно раскалился, словно кто-то чиркнул спичкой в комнате, полной газа. Пространство сузилось до размеров точки. Алина увидела, как напряглись, каменея, желваки на его волевом лице, как потемнела радужка глаз, превращаясь из светлого, прозрачного серебра в раскаленный, тяжелый свинец.

Пять лет. Он искал ее первые несколько месяцев, сходил с ума, злился, ненавидел, а потом вырвал из груди вместе с сердцем, убедив себя, что она была лишь расчетливой дрянью и его самой дорогой ошибкой. И вот она здесь. Стоит прямо перед ним, бледная как полотно, с глазами, полными животного ужаса, закусившая губу почти до крови. И пахнет все той же сладковатой ванилью и дождем.

Раздался мелодичный, издевательски жизнерадостный звонок. Лифт мягко затормозил. Электронное табло высветило цифру «90».

Створки начали медленно разъезжаться, открывая вид на залитый ярким светом коридор финансового департамента. Спасение. Свобода. Кислород.

Алина инстинктивно дернулась вперед, готовая сорваться с места, протиснуться в щель и бежать, не оглядываясь, не разбирая дороги, прямо к спасительной лестнице.

Но Руслан среагировал быстрее. С пугающей, нечеловеческой звериной грацией он сделал резкий выпад. Его рука метнулась поперек кабины, мощная ладонь легла прямо на сенсорную панель управления, перекрывая светящиеся кнопки. Он с силой нажал скрытую кнопку экстренной блокировки дверей.

С резким, режущим слух металлическим лязгом, похожим на звук захлопнувшейся ловушки, створки сошлись обратно, наглухо отрезая Алине путь к отступлению.

Руслан сделал шаг к ней. Медленный. Тяжелый. Угрожающий. Как хищник, который наконец-то загнал свою самую желанную добычу в глухой угол. Он навис над ней, опираясь рукой о зеркальную стену прямо возле ее головы, заключая девушку в капкан своего тела. Алина вжалась в самый угол кабины, чувствуя его неровное, горячее дыхание на своей щеке. От него исходила волна такой первобытной, темной ярости, что у нее перехватило горло.

— Ты никуда не пойдешь, — произнес он очень тихо, почти шепотом, но в этом обманчиво спокойном шепоте клокотала настоящая буря. — Мы поедем на самый верх. И ты, глядя мне в глаза, в мельчайших подробностях расскажешь, в какой норе ты пряталась от меня все эти пять лет.

Глава 2

Лифт дернулся, и на табло загорелась стрелка вверх. Скоростная кабина, казалось, превратилась в барокамеру, где давление росло с каждой секундой, вышибая из легких остатки кислорода. Алина чувствовала, как виски сдавливает невидимым обручем. Она стояла, боясь шевельнуться, боясь даже поднять веки, прижатая к зеркальной стене тяжелым, осязаемым присутствием Руслана. Его рука всё еще перекрывала панель управления, а сам он стоял так близко, что она кожей ощущала исходящий от него жар.

От него пахло бурей. Пять лет назад этот запах был для нее синонимом безопасности, надежности, любви. Теперь же он стал предвестником катастрофы.

— Руслан... Ильдарович, — голос Алины дрогнул на отчестве, превращаясь в надтреснутый шепот. — Пожалуйста. Мне нужно на девяностый этаж. Меня ждут в отделе кадров. Это ошибка, я просто... я просто пришла на работу.

— Ошибка? — Руслан издал короткий, сухой смешок, лишенный тени веселья. Это был звук металла, скрежещущего по стеклу. — Ошибка — это то, что ты до сих пор думаешь, будто можешь диктовать мне условия в моем же здании. И «Руслан Ильдарович»? Серьезно, Алина? Решила поиграть в субординацию после того, как исчезла из моей постели, не оставив даже записки?

Он наклонился еще ниже. Его лицо теперь находилось в считанных сантиметрах от ее лица. Алина видела каждую черточку, каждую пору на его безупречной коже. Гнев сделал его черты резче, почти хищными. Тонкая сеточка вен на висках напряглась, а зрачки расширились так сильно, что почти полностью поглотили серую радужку.

— Ты хоть представляешь, сколько усилий я приложил, чтобы найти тебя? — его шепот обжигал ухо. — Первые три месяца я перевернул этот город вверх дном. Я скупил всех частных детективов, я поднял связи в полиции. А ты просто стерла себя. Исчезла, как будто тебя никогда не существовало. Как будто те полгода были моим бредом, затянувшейся галлюцинацией.

Алина зажмурилась, чувствуя, как за веками вскипают горячие, горькие слезы. Она вспомнила те три месяца. Вспомнила, как дрожала от каждого шороха за дверью своей съемной каморки в другом конце страны. Вспомнила токсикоз, пустой холодильник и бесконечный, парализующий страх, что он найдет ее. Не потому, что любил, а потому, что Руслан Беркутов никогда и ничего не отдавал добровольно. Особенно то, что считал своей собственностью. А она тогда была именно такой — его любимой игрушкой, красивым аксессуаром, который вдруг посмел сбежать.

— Я не обязана была оставаться, — выдохнула она, открывая глаза. В них, помимо страха, на мгновение вспыхнуло прежнее упрямство. — Мы ничего не обещали друг другу. Ты сам говорил, что это просто... этап. Что тебе не нужны серьезные отношения. Я просто ускорила финал.

Его пальцы на зеркальной панели сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Я говорил многое. Но я не давал тебе права выставлять меня идиотом перед самим собой.

Лифт издал финальный, торжественный звонок. Двери разъехались, открывая вид на святая святых корпорации — приемную генерального директора. Здесь не было суеты нижних этажей. Пол устилал густой графитовый ковролин, скрадывающий любые звуки. Стены из матового стекла подсвечивались мягким, холодным светом. За огромным столом из белого камня сидела секретарь — безупречная женщина неопределенного возраста, которая при виде Руслана мгновенно выпрямилась.

— Руслан Ильдарович, через десять минут совещание с... — начала она, но он оборвал ее резким жестом руки, даже не взглянув в ее сторону.

— Отмени всё на ближайший час. И чтобы ни одна душа не входила в мой кабинет. Даже если здание загорится.

— Но график... — робко попыталась вставить секретарь.

— Я сказал — отмени, — в его голосе прорезался металл, не терпящий возражений.

Он схватил Алину за локоть. Его пальцы сомкнулись на ее предплечье железным браслетом. Это не было больно, но в этом жесте чувствовалась такая неоспоримая сила, что сопротивление казалось бессмысленным. Он буквально вволок ее в свой кабинет — огромное пространство с панорамными окнами во всю стену, за которыми раскинулся город, затянутый пеленой дождя. С этой высоты машины казались муравьями, а люди — пылью.

Руслан толкнул тяжелую дубовую дверь, и она закрылась с глухим стуком, отсекая их от остального мира. Он отпустил ее руку и отошел к своему столу, но не сел, а остался стоять, возвышаясь над пространством как темный монумент.

Алина осталась стоять у двери. Она чувствовала себя здесь жалкой, неуместной. Ее дешевое пальто, промокшее под дождем, казалось грязным пятном на фоне этого стерильного, дорогого интерьера. Она судорожно прижала к себе сумочку, внутри которой лежал рецепт на лекарства для Макара. Эта мысль — о сыне, о его кашле, о его нужде — вернула ей остатки самообладания. Ей нужны были деньги. Ей нужна была эта работа. Она не могла позволить Руслану снова разрушить всё, что она строила по кирпичику эти пять лет.

— Итак, — Руслан медленно снял пиджак, бросив его на кожаное кресло, и начал расстегивать пуговицы на манжетах, закатывая рукава. Его движения были расчетливыми, пугающе спокойными. — Финансовый отдел. Младший аналитик. Решила вернуться к истокам, Алина? Или деньги закончились? Твой... кто он там у тебя? Не смог обеспечить достойную жизнь?

— Это не твое дело, — отрезала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я пришла сюда как соискатель. Я прошла все тесты, я лучший кандидат в своем потоке. Мое личное прошлое никак не относится к моим профессиональным навыкам.

Руслан подошел к бару, встроенному в стену, и плеснул себе на палец виски. Лед со звоном ударился о хрусталь.