Андромеда Васечкина – Измена. С тобой или без тебя (страница 3)

— Вот так, присядь, милая, — улыбнулась мама деда Мороза, который, к слову сказать пока еще не собрал рассыпавшиеся фрукты и в квартиру не вошел за ними следом. — Держи тапочки. Сейчас чайку попьем, а там и поужинаем. У меня уже почти все готово. Звать-то тебя как?

— Ми-мира, — произнесла послушно Мира, начиная тихонечко успокаиваться, отогретая ласковыми словами доброй женщины. — А вас?

— Любовь Васильевна, — улыбнулась та, и стала еще приятнее от этих разбегавшихся в разные стороны мелких лучиков морщинок. Ее светлые волосы были собраны в пучок на макушке, а румяное с морозца лицо приятным. — А сына моего — Пашей. Он парень у меня хороший, ты его не бойся.

Мира хотела было возразить, что она не боится, но тут вспомнила как дернулась от склонившегося над ней деда Мороза как от чумного, и молча кивнула, переобуваясь в самодельные тапочки из лавандовой толстой пряжи.

— Какие красивые, — похвалила она, любуясь тапком с помпоном на своей заледеневшей ноге. — Спасибо вам.

— Да не за что! Я иногда вяжу понемногу, — Любовь Васильевна взяла у нее из рук шубку и повесила ее на крючок в шкаф. — Проходи в гостиную, присаживайся, а я чай сейчас принесу… с вареньецем домашним.

Мира сквозь высыхающие слезы улыбнувшись хозяюшке прошла в гостиную и присела на одно из двух мягких глубоких кресел все в том же стиле прованс. Очень уютно теперь в квартире, даже окно кажется больше.

— Вот и чаек, — проворковала Любовь Васильевна, внося в комнату поднос с двумя чашками, сахарницей, тарелкой мелких хрупких печений и вазочкой с вареньем… вишневым!

Это было любимое варенье Миры с самого детства! Она от предвкушения чуть ли не облизнулась даже, протягивая руки к горячей чашечке с ароматным чайком. Что ни говори, а она здорово замерзла скитаясь по городу и сидя в сугробе. Надо согреться… какая же Любовь Васильевна умница, что пошла за ней, и привела в это уютное царство… деда Мороза. А вот, кстати и он… хлопнула входная дверь, и Павел вошел отстучав валенки о порог, и встал занимая всю тесную прихожую своей мощной фигурой.

Глава 3

— А вот и наш дед Мороз пожаловал, — улыбкой встретила Любовь Васильевна сына. — Все собрал?

— Все до единого фрукта! — пробасил Павел, подняв повыше мешок с мандаринами.

— Молодец, — похвалила его мать, и строго приказала. — Иди мой руки, умывайся, и переоденься в что-нибудь

домашнее… будем ужинать. Мирочка присоединится к нам, надеюсь, милая, вы не против?

Мира помотала отрицательно головой из стороны в сторону, так как в этот момент рот у нее был занят очередной ложкой варенья. Нежное, ароматное, и, все ягодки без косточек.

— Вот и отлично, — Любовь Васильевна улыбнулась, и посмотрела вдогонку сыну, тот снял валенки, оставив из возле порога, шубу повесил на вешалку, а шапку забросил на полку. — Втроем-то все веселее.

Мира посмотрела в сторону освободившегося дверного проема, где еще недавно стоял Павел.

— Он у меня еще тот массовик-затейник, — покачала головой Любовь Васильевна. — Каждый год с тридцать первого декабря и по четырнадцатое января наряжается дедом Морозом, и навещает ребятишек в детских домах.

Ага, смекнула Мира запоздало, так вот отчего он в таком виде по улицам расхаживает, да с пустым мешком.

— Очень благородное дело, — произнесла она тихонечко.

— Очень, — согласилась Любовь Васильевна. — Малыши и конфетке рады, а уж если из рук настоящего деда Мороза, то тут писк радости до небес. Я же раньше также в детском доме работала, все оттягивала свой уход на пенсию, не хотела. А вот пришлось… но, если бы не приболела, то так бы и осталась до конца со своими детками.

Мира улыбнулась, ей было так уютно сидеть и слушать ласковые речи новой знакомой, говорит, словно ласковая речка тихо журчит, успокаивает.

— Ой, да что же я, расселась-то?! — всплеснула руками Любовь Васильевна. — Надо же на стол накрывать.

— Я помогу, — охотно предложила Мира, чувствуя себя так, словно в кругу семьи.

— Буду очень признательна, — улыбнулась ей Любовь Васильевна.

И они в две руки принялись перетаскивать снедь из кухни в гостиную, и расставлять на овальный стол возле зажженной елки, застланный кружевной скатертью. Когда последняя тарелка и салатник были установлены на стол, из комнаты вышел Павел. Сейчас, когда он снял грим и смыл краску с бороды, он не казался таким… кхм, необычным, как показалось Мире тогда на улице. Оказалось, что он вполне себе симпатичный парень, можно сказать красивый. Волосы темно-русые, борода чуть светлее, но в глаза не сильно бросается. Тонкий трикотажный свитер облепил его тело словно влитой, и можно было оценить рельеф мускул.

Сверкнув, такими же как и у его матери голубыми глазами, он произнес пробирающим до мурашек голосом.

— Ну, теперь можно и познакомится, Снегурочка.

Мира с ужасом почувствовала, что краснеет. Щеки заалели словно ей пятнадцать, и ей отвесил первый в жизни комплимент самый популярный мальчик в школе.

— Мира, — произнесла она, в надежде, что никто не заметит этот ее конфуз, протягивая руку, поднявшись навстречу своему так сказать спасителю.

— Павел, — улыбнулся белозубо парень, слегка пожимая руку полностью скрывшуюся в его, такой большой и теплой, со слегка шершавой, но такой надежной. — Можно просто Паша.

— Хорошо, очень приятно, — улыбнулась Мира, радуясь, что румянец смущения начинает сходить с лица. Нет, это же надо так оконфузится? Краснеет как малолетняя, и это она-то! Кто уверенно ведет крупный бизнес, и ни разу не краснела даже ведя жаркие баталии с конкурентами, или поставщиками.

— И мне приятно, — кивнул Павел, не торопясь выпускать руку девушки из своей.

— Ну, мои дорогие, а не пора ли нам садится за стол? — раздался веселый голос Любовь Васильевны, стоявшей все это время рядом и с восторгом переводившей сияющие лукавством глаза с Миры на сына и обратно.

Павел и Мира практически одновременно кивнули, и подошли к столу. Галантный кавалер помог сесть, сперва гостье, а затем и матери, и уже потом сел сам.

— Ну, дорогой, открывай шампанское, — скомандовала хозяйка дома. — А мне сок.

— И мне сок, — подхватила Мира, боясь, что даже глоток шампанского сможет повредить ее хрупкому счастью ожидания материнства. — Пожалуйста.

— Ну, тогда и я с вами за компанию выпью бокал сока, — поддержал их желание Павел. — Все равно я не очень люблю шампанское, считаю, что это исключительно женский напиток.

Любовь Васильевна с благодарностью на него посмотрела. Ей было приятно, что у нее такой чуткий и заботливый сын. И вот, бокалы наполнены, тарелки заполнены яствами, все такое вкусное, красивое, домашнее, приготовленное с душой. И Мира не лукавя душой, почувствовала себя так, словно находилась с родными ей людьми. Так уютно и спокойно ей было с ними, что от умиления и теплоты накатившей где-то глубоко в сердце, на глазах сверкнули слезы. И осознания того, что после всего этого роскошного застолья, ей вновь придется идти в холодную темную ночь… туда, где ее вновь ждут печали и невзгоды.

— Мирочка, — внезапно спросила Любовь Васильевна, как только Павел вышел из комнаты на кухню, дабы наполнить кувшин соком. — А оставайся сегодня у нас? Встретим Старый новый год, как полагается в двенадцать, и пойдем погуляем по ночному городу, а потом как следует отдохнешь…

Мира была готова разрыдаться от радости и умиления на эту милую и чудесную женщину. Боже, каких же сил ей потребовалось, чтобы вот прямо не вскочить и не зацеловать ее.

— А я… я вас не стесню? — спросила она с надеждой глядя на Любовь Васильевну.

— Боже упаси! Я постелю тебе в комнате Павла, он с радостью уступит ее тебе, а сам ляжет на диване в гостиной.

И Мира кивнула, радуясь, что все-таки в мире полном зла ей уже в который раз за сегодня сверкнул лучик добра.

За ужином была по настоящему домашняя атмосфера, и Мира с удивлением для себя заметила, что уже давно не сидела вот так, по-семейному. Славик, будь он, предатель трижды неладен, вечно куда-то спеши поторапливался, ну, теперь-то она точно знает куда. А точнее к кому! Свекровь со свекром и без тог были слишком холодными людьми, что в те редкие дни, когда они к ним приезжали в гости, сидели с постными лицами, и посматривали на часы, словно ожидали тот час, когда сын с невесткой свалят восвояси. Да, и поговорить с ними было совершенно не о чем. Свекра интересовал лишь футбол, да хряпнуть по маленькой, вот и весь интерес. А свекровь начинала свой разговор с одной и той же фразы: а когда прибавление? Года идет, Мирочка, часики тикают, пора-пора, а то время уйдет, так и останетесь бездетными. И на старости лет стакан воды некому будет подать.

Да уж, подумала Мира, бросив тоскливый взгляд в окно. Мысли ее вновь вернулись к неприятному открытию, а что, если, свекровь была в курсе похождений своего сыночка? Что, если те одиночные вылазки к маме, были вовсе не одиночными? Что если… а вот сто процентов он был тогда не один, а с этой своей лохудрой крашеной!

Нет, все, хватит! Она не будет сейчас думать ни про Славика, ни про его родных, ни про кого! Она сейчас здесь и сейчас, и ей вполне комфортно в компании этих милых людей.

Павел в этот момент сидел рассказывал про больного малыша, который был на столько болезненным, что не смог поучаствовать на елке и получить подарок от деда Мороза лично. Его ему передали нянечки, но, ведь согласитесь, что это не одно и тоже.