Андрей Звонков – Работа над ошибками (страница 8)

Известно, что без данных базы «госуслуг» изготовить идеальный дубликат паспорта гражданина РФ невозможно. Зачем бандитам база? Я спрашивал себя и однажды нашел ответ. Кому-то из наших высоких начальников нужно, чтобы в базе были «пустые эльки» – это фантомы, несуществующие люди, виртуальные личности. Кому они нужны? Например разведке или каким-то спецагентам. Эльки-фантомы искусно спрятаны в базах «госуслуг», но умельцы их находят и превращают из фантомов в живых граждан. За такую эльку готовы платить огромные деньги.

Похитители не имели времени на допрос. Я уснул. И на мокрое дело они идти не решились. За взлом федеральной базы, даже за изготовление фальшивых документов они получат десятку, и то если их найдут, а за убийство врача скорой им светит пожизненное, это если СОБР, конечно, не застрелит в момент задержания.

Так наши силовики обходят мораторий на смертную казнь, особенно для беглых осуждённых.

По слухам, операм дано негласное распоряжение, при малейшем оказании сопротивления или даже неподчинения полиции сразу бить на поражение по завету моего тезки Горького: «Если враг не сдается – его уничтожают». Поэтому, мои захватчики предпочли смыться по-тихому до появления СОБРа… через чердак, предварительно кувалдой разбив маршрутизатор видеоконтроля, при этом оставили без камер весь дом. Так что ни вход их, ни выход зарегистрирован не был. И я их описать не мог, все они были в масках. До того, как я уснул, они ничего не говорили между собой.

Я выписался через три недели. Мне вернули отобранный на вызове мобильник. Похитители его не забрали, бросили телефон и рацию в квартире в железное ведро с водой. Смартфон мой следователи подшили к делу, пока не определили, что он именно мой. К счастью, российская техника водоустойчива в отличие от импортной, на которую чихнуть страшно.

От выездной работы меня не отстранили. Даже выговор не объявили. Как будто ничего не случилось. Я купил себе новый служебный комбез взамен порезанного.

Две недели на больничном – в зарплату начислена только основная ставка, это курам на смех.

Сразу после звонка маме я позвонил Свиридову, сказать, что он свинушка, не проведал меня в больнице за это время. И спросить хотел, конечно, заодно, как он устроился на работу, какие у него новости, где теперь живет? Все-таки после суда жизнь не кончилась. Смартфона у Юры больше нет. По Юркиному городскому номеру ответил незнакомый мужской голос:

– Он здесь больше не живет.

Я оторопел, но, пока неизвестный не бросил трубку, успел прокричать:

– Извините, а вы знаете, где он?

– Не знаю, – ответил равнодушный голос, – мы получили квартиру от банка за выселением. Позвоните в справочную Москвы. До вашего звонка я даже фамилии его не знал.

Как за выселением? Они уже уехали совсем? Куда?

Связь прервалась. Справочная ЦАБ – это дорогое удовольствие. Поэтому, вернувшись на подстанцию я, первым делом, полез в базу Москвы через ДК. Ввел домашний адрес друга с фамилией и инициалами.

Ответ: «Не значится». Это сейчас. Верно. Запросил сводку по всем Свиридовым его округа за последние три недели.

Через 3 минуты на экране моего нового ДК в списке жителей я увидел надпись: «Свиридов Ю. А. Свиридова С. В. с 12.02. 2049 года – шифр 000 000. По закону их данные через три месяца из главной базы уйдут в архив. С того момента доступ к ним станет возможным только по суду.

Они оба умерли, если верить справке. Так быстро?

Впрочем, Юрка же предупреждал, что в любом случае они исчезнут.

Это произошло на следующий день после нападения на меня.

По сводке раздела происшествий за эти сутки, приведена массовая автокатастрофа – маршрутный микроавтобус, перевозящий пассажиров через агрегатора «Попутчик», столкнулся с Камазом-автоматом и рухнул с моста в реку Мста, в которой среди девяти погибших числились и Юрка с женой…

Я отказывался поверить. Правда ли это – кто знает?.. Значит, они после того, как мы попрощались, куда-то потом направились. На автобусе в Новгород? В Питер? Куда – мне теперь не узнать.

С другой стороны, для того, чтобы сделать новые карточки с другими именами – чьи-то дубликаты, нужно официально умереть. Так можно быть уверенным, что через три месяца нигде на регистраторе не вспыхнет надпись: «ЛК фальшивая. Дублирование данных!».

Лучшего способа не придумать, чем вписаться в массовую катастрофу. Но как знать, когда и где она случится?

Если мой бывший ДК Свиридовым помог обрести новую судьбу, я не пожалею о поломанных ребрах, сотрясении… Дай Бог им счастья в новой жизни. Надеюсь, что она у них есть. Но этого, ни мне и никому узнать не суждено.

Артемида 1

Мы принимали бригады на складе оборудования уже одетые в защитную моющуюся шкуру из светоотражающей серой ткани.

Согласно приказу Роспотребнадзора, все сотрудники экстренных служб обязаны на дежурстве носить защитные комбинезоны, оберегающие нас и от грязи и от инфекций. Спасибо профсоюзу, выбившему для нас обязательный душ на подстанции и возможность приезжать и отдыхать от этих душегубок каждые четыре часа суточного дежурства. Правда, чтобы одеться, мы вынуждены были приходить на работу на час раньше.

Петя посмотрел на цепочку зеленых точек. Батарея полная. Он со щелчком загнал ее в отсек и включил прибор. По экрану оранжевого ящика диагностического комплекса полетели строки системного рапорта. Высветилось окно: «Введите личный номер». Петя ввел. Следом: «Введите пин-код», Петя ввел. «Повторите пин-код». Это стандарт. ДК проверяет не только точность введения, но и время введения. ДК это доступ в святая святых базы данных госуслуг и ЕМИАС. Врач не должен тормозить, иначе подозрительно, врач ли это?

Камера ДК проверяла лицо врача, но только при первом включении. На вызовах времени на это нет, там только пин. Поэтому врач не имеет права выпускать ДК из рук от машины, где он стоит в специальной ячейке с контактами зарядки до квартиры больного, где его откроют и запустят.

Как только на экране появилась надпись: «Добрый день, Петр Сергеевич! Хорошего дежурства!» Петя подключил к специальным разъемам толстый пук проводов.

Я все эти операции уже проделал и проверял комплектность МК – ящика с медикаментами. Болтать нам некогда. ДК Петрухи начал тестирование и калибровку диагностических блоков. Для этого Петя и подключил все интерфейсы. По экрану ползли рапорты: ЭКГ-ОК, Тонометр-ОК, Анализатор крови-ОК, анализатор мочи-ОК…

Основные поломки это обрывы проводов, соединяющие интерфейсы с системным блоком ДК или окисления электродов в анализаторах, если врач прошлой смены не залил моющий раствор в систему, сдавая ДК на хранение.

На экране моего смартфона высветилось: 8:55! Пятиминутка! А я еще не загрузил машину оборудованием!

Мы с Петей опоздали и автоматом получили по двадцать баллов штрафа. За сотню получу штраф уже денежный, минус пять процентов от основной ставки. А это потащит и проценты надбавки, которые от нее считаются. На конференции ничего нового. Отчеты «ночников», распоряжения от высокого начальства из Управления. Историю со Свиридовым мы не вспоминали. Угнетала информация о его гибели. Меня больше не донимали объяснительными. От выездной работы не отстранили. Не попрекали и дегезом. Новую ампулку достать я не спешил, помня закон: два снаряда в одну воронку не падают. Купить фентанил мало, его еще нужно особым образом приготовить. Открыть ампулу, дать высохнуть и заново развести спиртом, упаковав раствор в пластиковую трубочку, которую уже можно незаметно вшить в ворот служебного комбинезона. Я не спешил заняться этим. Главный риск в том, что при покупке на рынке, где тусуются драгдилеры, периодически проводятся облавы, и попасться на рынке с ампулой – это получить такие проблемы, что Юркина судьба покажется счастливой.

Завподстанцией Роберт Германович, по прозвищу «Горыныч» закончил читать циркуляры Управления. Он помахал рукой, подзывая кого-то из задних рядов конференц-зала. К нему вышли трое. Молодая женщина и двое мужчин.

– И в завершение пятиминутки сообщаю, что в наших рядах пополнение. Врач Артемова Валентина Ивановна, Врач травматолог – Георгадзе Давид Константинович и фельдшер Самсонов Леонид Яковлевич – прошу любить по возможности, и жаловать… а так же поддерживать в освоении нашей работы. – Зав повернулся к троице, – пожалуйста, вкратце расскажите о себе, начнем с вас, – он кивнул девушке.

Две смены в основном изучали ее, естественно, ни высокий грузин, и невысокий полноватый фельдшер мужской состав подстанции так не заинтересовали, как новенькая докторша.

Я – врач холостой, потому от основной массы не отличался и пользовался возможностью беззастенчиво рассматривать новенькую. Симпатичная. Не супер-пупер, но весьма приятной наружности, светлая, овальное лицо, почти без макияжа… фигура хорошая… грудь, ножки… талия… все очень даже. Серо-голубая скоропомощная форма ее не красила, но и в этом наряде, она производила достойное впечатление. Все-таки женщины на скорой – редкость. Служебный рабочий костюм-комбинезон подчеркивал в ней сексапильность. Артемова порозовела от легкого смущения, откашлялась и немного севшим голосом доложила:

– В прошлом году окончила медицинский университет, год интернатуры по «скорой и неотложной помощи» в НИИ им. Склифосовского, – она вдруг кокетливо покрутила плечами и бедрами и добавила, – не замужем, детей нет.