Андрей Звонков – Основано на реальных событиях (страница 2)

– Я не псих, не маньяк, и не начинающий автор. – Он сделал паузу, – Вы два дня назад получили сообщение, цитату из песни Вадима Голованова «Ода скорой помощи» « Пусть провалится к черту все в тар-тарары, но останется «скорая помощь»». Номер, с которого было отправлено сообщение – 903 0303103. Вы проверили его в поисковиках – такого номера не существует ни у одного оператора. А следом вы получили «Александр Великин. «Санитар» – первая честная повесть о советской медицине и «скорой», вышла в июне восемьдесят пятого в журнале «Знамя». Любые попытки разыскать автора оказались неудачными. На Московской станции «скорой» такой врач никогда не работал».

– Это ваши сообщения? – догадался я.

– Мои, – сознался Зорин, – и вы представить себе не можете, как сложно мне было их вам послать. Технически сложно. Мы ведь так и не разобрались до конца, почему никакая цифровая информация невозможна в передаче от нас к вам. Какой-то энерго-пространственный парадокс. Вроде бы, чего сложного? Знаки одинаковые, а вот все кодировки имеют какое-то странное отклонение и никакие носители цифровой информации вашими средствами не читаются. Я бы не прилетел к вам лично, хватило бы отправить письмо с файлом.

Все-таки это «молодой талантливый автор», о, черт, как же я ошибся?! Сейчас он войдет в комнату, и будет мучить меня гениальными идеями и сюжетами или, не дай Бог, предложит писать в соавторстве. Я решил свести все к шутке и спросил, открывая калитку во двор:

– Откуда прилетели? С другой планеты? Меня уже читали в иных мирах? Ваш корабль на орбите?

– Не совсем, – Зорин поднялся на крыльцо и ждал, пока я протру лапы Гонзе мокрой тряпкой, а тот по очереди подавал мне каждую, приоткрывая верхние зубы – не любил он эту процедуру, но знал – без нее я его в дом не пущу, а значит, и ужинать он не будет. Опыт уже есть – два часа скакания и лая под окном. Стал давать лапы как миленький.

Я закончил санобработку и открыл дверь, приглашая и собаку и гостя в дом.

– Я из будущего, – произнес Зорин, разуваясь, и босыми ногами без носок прошлепал в гостиную, – извините, не привык надевать носки. А протащить в прошлое киберсьют нереально при моих энергозатратах, все, что получилось иметь на себе – легкий тренировочный костюм до пятисот граммов весом.

Я ошарашено стоял в прихожей, промахиваясь петлей вешалки мимо крючка, наконец, поглядел на куртку, какого черта она не цепляется? Попал, и куртка заняло свое место рядом с другой одеждой.

–Вы разденетесь? – спросил я, помня, что с психами спорить опасно. Хочет он быть из будущего – пусть будет.

– У меня под спецовкой… в общем, почти ничего… я могу, конечно, раздеться… – Зорин не выглядел смущенным, – мне пришлось стащить спецовку в домике рабочих. Только… – он расстегнул пуговицы на куртке, и я увидел тонкую похожую на капрон или спандекс серую оболочку, словно трико облегающую его тело. Термобелье? Зорин пояснил: – Это феррограт – защитная ткань. Спасает от травм, но совсем не греет, сволочь. Ступни не закрыть, иначе пот будет хлюпать. И спецовка эта тоже – не греет. И никаких свитеров у рабочих не оказалось. Так что, все как в старой прибаутке: «Хозяйка, дай напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде».

Увидав мое изумление, он замахал руками:

– Это шутка, я не собираюсь у вас ночевать! – он поглядел на электронное табло телевизора в режиме «стендбай», по экрану которого плавало оранжевое «время», – через шесть часов я исчезну, и для этого мне надо будет снова пойти к тем коттеджам, потому что окно переноса появится там.

Слава Богу, он меня будет мытарить своим общением только шесть часов. Впрочем, не так уж и мытарит. Зачем я нагнетаю?

Я указал Зорину место в кресле или на диване, сам занялся приготовлением чая.

– Может быть кофе?

– Попозже, – не отказался, но и не согласился гость, – если я вас вдруг утомлю своим рассказом. Но мне кажется, что это вряд ли.

Я смотрел на его накачанное рельефное тело, под тканью, закрывавшей и шею на треть. Я не видел текстуры ткани, будто она краска.

– А из чего этот феррограт? – спросил я, чтобы о чем-то говорить, и пошел ставить чайник, залез в буфет за печеньем и вареньем, а из холодильника извлек тарелку с нарезанной еще с завтрака ветчиной и горку кусков белого хлеба.

– Это комбинированный графен с биополимерами, – ответил Зорин, – прекрасно защищает от травм, как бы сказать – держит удары и даже нож, но для сохранения эластичности ему нужна температура тела, иначе твердеет, а я становлюсь словно в панцире. Есть вот такие костюмы, тонкие, а есть мощные – киберсьюты, они сил добавляют, тренируют и контролируют состояние.

– А в будущем работникам скорой все еще нужно защищаться от агрессивных дураков? – я не оборачивался, засыпая в заварочный чайник разные сорта и добавляя свежие листья смородины и лимонника. Почему-то я решил, что он все время ходит в этой серой шкуре.

– А куда ж они денутся? – Зорин подошел и присел у камина, – можно я его разожгу, ужасно люблю вот так сидеть у огня. У меня на даче тоже есть камин, только цены на дрова кусаются. А у вас как?

Я указал на вязанку березовых поленьев в ящике, сбоку от камина.

– Вот эта кучка стоит пятьсот рублей на заправке, но я договорился с обрезчиками электросетей и они время от времени мне завозят несколько бревен подешевле, а я уж сам пилю и колю.

– Здо́рово, – вздохнул Зорин, – у нас с этим строго. Засекут летом дым из трубы – штраф, мангал во дворе – штраф, а если костер? Могут на полмесяца посадить на общественные работы. Открытый огонь – табу. Пожарный дрон постоянно висит над поселком.

– А как же обогреваться? – удивился я, накрывая на стол, – на электричестве разориться можно. Газ – пока подключишь, тоже – разоришься. До поселка тянут бесплатно, а к каждому дому подвести, да котел подключить – в копеечку влетает.

– С этим все также, зимой топить можно, но многие предпочитают обогреваться газом, а я себе в подвале термоядерный реактор поставил, вот он мне и дом греет и электричества дает с запасом. Десять мегаватт.

Я чуть не выронил чайник. Вот это фантазия у моего гостя! Память подкинула сразу образ установки Токамак, занимающей огромный зал в анга́ре. Верить психу? Я посмотрел на лицо Зорина. Тот перехватил сомнение на моем лице. Да как тут не сомневаться, если недавно китайцы как подпиг доложили, что им удалось продержать плазменный шнур в установке сорок секунд!

– Не термояд привычный, коллега, – он принял чашку, – а холодный синтез. Слышали о таком? В двадцатом веке был физик – Иван Филимоненко, он еще в пятидесятых открыл явление холодного термояда, между палладием и дейтерием, температура в активной зоне – примерно полторы тысячи градусов, реактор у меня многоядерный, оболочка каждого ядра из платины, выстланной палладием. В качестве топлива расходуется артезианская вода с дейтерием, которую готовит небольшая приставка «генератор тяжелой воды», теплоотвод перегретого пара на паровую турбину, а от нее вращение на электрогенераторы. Тепла от реактора с избытком хватает и на дом, а лишнее тепло я отвожу в подземную реку. Этот реактор возродил и немного доработал в плане автоматики управления один студент из Бауманки, а я профинансировал его исследования, с условием, что он сделает два экземпляра. Вот второй я и разместил в подвале.

– Но он же сто́ит, наверное, как чугунный мост! Платина, палладий! Тяжелая вода, наверняка какой-то изотоп? – невольно я припомнил еще студенческую поговорку, – какой смысл громоздить в доме такую дорогую и вероятно опасную вещь?

Зорин ловко растопил камин и вернулся за стол.

– С деньгами у меня проблем нет, папино наследство, а эта вещь работает без перерыва уже десять лет и окупила себя дважды. Да, мне пришлось потратиться изначально, но я не жалею. А опасности от нее не больше чем от обычного газового котла. Процессор следит и за ядрами реактора и за турбогенератором. Заглушить реактор несложно, достаточно перекрыть подачу воды с дейтерием.

Зорин поставил в блюдце пустую чашку.

– Можно еще чаю? И у меня к вам просьба: найдите что-нибудь из ненужной одежды, пожалуйста. У вас тепло уже, но тонкий костюм не прогревается без внешнего утепления и твердеет, мне сложно двигаться. А от этой спецовки никакой пользы, один вид.

Я налил ему еще чаю и удалился в спальню, где в чулане хранились старые вещи. Рост у нас с Зориным почти одинаковый, а вот в плечах он значительно шире. Нужно что-то мягкое… нашлась моя старая толстовка и отцовский тренировочный костюм «Адидас» довольно свободный, поэтому я его не носил. Знать бы еще какой у гостя размер ноги… нет, вряд ли моя обувь ему подойдет. Нашлись мягкие войлочные шлепанцы. Видеть на довольно холодном полу его босые ноги я не мог без содрогания.

– Переодевайтесь, – протянул я Зорину куль одежды, – можете оставить себе все, кроме шлепанцев.

– Нет, благодетель, мы с вами к полуночи пойдем снова туда, где встретились, я занесу в домик рабочих спецовку, а когда состоится мой перенос, заберете все это ваше.

Зорин быстро скинул спецовку, оставшись в сером трико. Он разобрал принесенные вещи и принялся одеваться.

Да, если он псих, то уж больно все продумано. Впрочем, это как раз и нормально для настоящих шизиков, их вымышленная реальность может быть невероятно детализирована, если он не в обострении, нет психоза, когда ему перевозбуждение не дает сосредоточиться и выстроить логическую цепь. А вот в «холодном» периоде – очень даже все логично. Интересно, а этот Филимоненко реально был или он плод его фантазии? Я сходил в прихожую и забрал забытый смартфон. Пока возвращался к столу, набрал в поисковике: «Иван Филимоненко». И сразу получил кучу ссылок на «Холодный термоядерный синтез», развернутую биографию гениального физика, криптологию его несчастий и запретов на разработки реактора.