Андрей Зорин – Неподкупная поэзия. Альманах 2016 г. (страница 15)
От некоторых женщин я порой «терял сознание»,
И в большинстве из них пропасть я был готов.
Прошли года – я как плешивый Казанова!
Поизносившийся как старый лапсердак…
Хочу тот взгляд девичьих глаз увидеть снова
И их восторг! Но к сожалению всё не так!
Теперь как правило они проходят мимо —
Без аритмии и повышенных страстей.
И отвечают чаще «нет» невозмутимо,
На предложенье быть в числе моих гостей.
Пока был молод – всё не мог найти ответа:
Жена и дети… Для чего они нужны?
И вот теперь я осознал ответ на это.
Но к сожаленью ни детей нет, ни жены!
Шум Одесских волн
От тебя ни слуху и не духу.
Взгляд безрадостный направив в пол —
Я к ракушке припадаю ухом
Чтоб услышать шум Одесских волн.
С лёгкими оттенками печали,
Воспоминаю счастье наших лиц.
Как с тобою пасху отмечали
Целой миской крашеных яиц.
Как гуляли в том красивом парке,
Весело болтая и шутя.
Как на «Южной» целовались в арке,
Временно скрываясь от дождя.
На тебе зелёненькое платье,
Туфли на высоком каблуке.
С завистью смотрели на «Марате»
Как мы шли с тобой, рука в руке.
А вообще, когда с тобой был рядом —
Я себе завидовал и сам.
Ох, как ты смотрела этим взглядом
Проводя рукой по волосам.
У меня в душе всё поднималось.
И в такой стремительный прилив —
Дивная реальность открывалась,
Нас с тобой на время окрылив.
Под меня ты душу подстелила.
Я до малой клеточки был твой.
Ты мой пыл душевный утолила
Подарив блаженство и покой.
Я же своим трепетным вниманием —
Словно тёплым пледом укрывал.
Если вдруг заснула на диване —
Глазки твои нежно целовал.
И казалось – так бы всё и длилось.
Вроде больше нечего хотеть.
Но в какой-то миг ты отдалилась —
В Англию решила улететь.
Ну а я в Москву опять вернулся —
Хорошо, что было где осесть.
На кровати как щенок свернулся
И не мог ни спать, ни пить, ни есть.
Сколько вечеров провёл в раздумьях!
Сколько душных, муторных ночей!
Как же долго я искал другую.!
Как же долго был при том «ничей»!
Время шло. И старая болячка
Чуть подзажила, спустя года.
В личной жизни коматоз и спячка,
Серых дней глухая череда.
И когда от грусти умираю,
А тоска хватает за грудки —