Андрей Зорин – Быть (страница 3)

—Ты совершаешь федеральное преступление! – произнес Нортон, глядя на Ингу. Сегодня на нем был белый лабораторный халат. Круглые очки в тонкой проволочной оправе, похоже, должны были подчеркнуть его образованность. Девушка и ее виртуальный помощник стояли посреди забитой научным оборудованием лаборатории. Не то, чтобы оно было необходимо Нортону, но Инга в свое время сама приложила руку к тому, чтобы нейросеть искала себя, и теперь тихонько забавлялась над её попытками найти свой образ.

Нортон держал в руках семечко, которое девушка нашла на крыше, – точнее, его цифровую копию, которую Инга загрузила в Глоб.

– Это семя Taraxacum officinale или одуванчика обыкновенного, многолетнего травянистого растения семейства астровые, – Нортон покрутил семечко перед собой, потом положил на стол и запустил симуляцию. Инга увидела, как оно раскрывается, прорастает, как развивается корень и появляется побег. Растет вверх стебель, раскрываются листья. Наливается оранжевым цветок, лепестки превращаются в тонкие светлые нити, которые разлетаются – и снова превращаются в семена. Круговорот жизни.

– Ты хотя бы представляешь, сколько законов и подзаконных актов ты нарушила, принеся в жилой комплекс растение? – Нортон был искренне возмущен. Он взял лежащую на столе толстую книгу и раскрыл ее в середине. – Нарушение фитосанитарных законов, – он перевернул страницу, – как минимум, четыре пункта из постановления о рекультивации земель и охране природных ресурсов. Я уже не говорю о медицинских последствиях твоего поступка! А если у кого-нибудь из обитателей «Трехгорки» обнаружится аллергия? Тебе придется оплачивать лечение, стерилизацию всего здания, налог на нарушение экологических норм… Я должен доложить о твоем поведении… – нейросеть удивленно замолчала на полуслове. Мимика Нортона выражала недоумение. Всего его внутренние установки говорили, что он обязан сообщить о поведении хозяйки, но он почему-то не мог этого сделать. – Я же должен, – удивленно повторил он, глядя на Ингу.

– Не будешь ты никуда докладывать, – язвительно улыбнулась Инга. Она в свое время хорошенько покопалась в коде Нортона, и он теперь не мог выполнять свои обязанности по надзору за ней. – Лучше расскажи, как мне сделать так, чтобы растение не погибло!

– Ну, для начала тебе понадобится земля. Питательный грунт, субстрат… Я вижу множество названий того, что тебе необходимо, но не уверен, какое из них правильное. Тебе нужна почва, в которой оно будет расти, – Нортон взял семечко со стола и, положив его на раскрытую ладонь, протянул Инге. – Ты же понимаешь, что оно не сможет долго оставаться живым, лежа в пропитанном водой из унитаза обрывке комбинезона. День, два – а потом оно погибнет, – Нортон театрально вздохнул. Несмотря на то, что он не мог доложить о поведении Инги куда следовало, он не одобрял нарушения закона и в глубине своей электронной души не хотел, чтобы у Инги получилось задуманное.

– Земля, – задумчиво протянула девушка. – Кажется, мне придется идти на невидимый этаж.

– Ты же знаешь, что это запрещено, – Нортон скривился, словно съел какую-то гадость.

– Но ведь это не так строго запрещено, как держать дома растение? – почти весело спросила Инга

– Есть то, что делать нельзя совсем, – сказал Нортон. – Твое растение не входит в биом «Трехгорки», а то, что есть на невидимом этаже, запрещено условно. Просто мы не говорим об этой стороне жизни домов.

Инга хмыкнула, но не стала комментировать слова нейросети.

– Выход! – скомандовала она.

На заре эпохи Глоба, когда человечество еще не окончательно утратило связь с разумом, а машины еще не превзошли людей в интеллекте, наступил странный, почти парадоксальный период. Мир, казалось, раздвоился. С одной стороны – беспилотные автомобили, нанороботы, дроны и нейросети, пронизывающие каждый уголок жизни. С другой – внезапный расцвет астрологии, теории плоской Земли и прочих «ретроградных Меркуриев», словно из глубин истории всплыли самые дремучие суеверия. Проект полета человека на Марс уже был на пороге осуществления, но его могли отложить из-за неудачного расклада таро или случайно рассыпанной соли. Прогресс и архаика сплелись в причудливый узор, где знание и предрассудки шли рука об руку.

Сначала это было просто модой, игрой, развлечением. Но постепенно суеверия проникли в саму ткань реальности. Черные кошки, треснувшие зеркала, число тринадцать – все это стало не просто приметами, а чем-то большим. Особенно тяжело пришлось с тринадцатым этажом. Никто не хотел жить там, опасаясь иметь дело с «чертовой дюжиной». Но как построить стоэтажный дом, пропустив тринадцатый? Решение оказалось на удивление простым: сделать этаж невидимым. Его не было на планах, лифт на нем не останавливался, и знали о нем лишь те, кому это было положено по долгу службы.

Изначально этот этаж задумывался как технический. Здесь размещались серверы, линии доставки, станции зарядки и склады ремонтных дронов – все, что делало дом «умным». Но прогресс не стоял на месте. Оборудование становилось все компактнее, и площади невидимого этажа начали пустовать. А в крупных агломерациях, таких, как Москва, пустующее пространство – это роскошь, которую никто не мог себе позволить.

В «Трехгорке», как и во многих других комплексах, в пространстве невидимого этажа стихийно зародилась параллельная жизнь, существующая вне официальных рамок. Когда-то это назвали бы организованной преступностью, но в мире, где нейросети управляют каждым шагом, преступность в классическом понимании стала невозможной. Однако на тринадцатом этаже продолжал существовать теневой мир. Люди, жившие и работавшие там, балансировали на грани закона, четко осознавая ту невидимую черту, которую нельзя было переступать. Они были, скорее, симбионтами, чем паразитами, предлагая то, что не могли дать ни гарантированная государством реальность, ни Глоб, – но предлагая дозированно и аккуратно, чтобы не вызвать массового увлечения.

Сейчас на невидимом этаже заправляли две группировки. Сани, известный как Толстый, контролировал сектор нелегального досуга для мужчин. Даже в эпоху Глоба, где можно было получить практически все, некоторые искали живое, нецифровое женское тело. Вторая группа принадлежала Гайбуло, который вместе с семьей держал небольшую ферму конопли – наркотика не то, чтобы категорически запрещенного, но и не разрешенного официально.

Инга сначала хотела обратиться именно к Гайбуло, ведь логичнее было бы купить землю у него, но побоялась. Ходили слухи, что горячий южанин предпочитал вести дела только с мужчинами, а к женщинам относился исключительно как к товару.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.