Андрей Жуйков – Высший ИРК (страница 1)

Андрей Жуйков

Высший ИРК

Высший ИРК

- Тем страшно, Кот.

- Что делать, Маус?

Таков у тех циклаватар1,

Путь ветхой книги перемен,

Заложен циклом феномен.

Иной и с молодости стар,

Души бездушные уделы

В оковах ощущать устал

Ошибочной химеры-веры.

Но прекращения игры -

Страшатся эти до поры.

Страшись и ты…

(отрывок из премьерной скетчдрамы2 «Сцена из Мауса»)

Мальвина заметной украдкой утёрла набухающую, с трудом выдавливаемую слезу и поставила трансляцию постановки самой отлайкенной премьеры на паузу.

- Пьер! – взоахала она. – Это непостижимо великолепно! Как ты такое написал? Твою пьесу транслируют по всей сети. Ты у меня ещё тот талантишко.

Мальвина едва заметным движением ролевых игрищ потянулась к Пьеру.

- Мальвина! – строго пискнул Пьер и отсел подальше. – Напоминаю, корпорация ждёт меня к одиннадцати часам, а уже десять.

- Ну, мы можем и успеть. Я всё ещё не отошла от того, как нас чуть не исключили из игры3.

- Мальвина! – Пьер еле оторвал уже было захлапывающиеся цепкие объятия жёнушки от своей шеи. – Уже не смешно! Ты хочешь, чтоб это случилось снова?

- Ну, Пьер! – Мальвина села и по-детски надула свои недетские губы.

«Семейная ячейка во всей своей истовой красе», - про себя вяло вздохнул Пьер и тут же встрепенулся. – «Истовой!»

Истовой! Что за истовой? Откуда опять лезет эта дурная лексика? Опять началось? Не хватало стихов Варфоломее, которые их чуть не погубили. В груди в районе сердца что-то кольнуло, какое-то утраченное воспоминание… в бездне. Бездне? Без дна? Что-то, что-то будилось внутри… Это, это единица измерения глубины глаз. Тьфу, чудовищно! Единица измерения глубины глазного яблока – миллиметр.

Во входную дверь остервенело забарабанили. Мальвина и Пьер одновременно вздрогнули.

- Истово! – вырвалось у Пьера.

- Что?! – Мальвина испуганно хлопала глазами нарощенных, с завитушками ресниц.

- Неистово стучат, - Пьер поднялся с дивана. – Что бы это могло значить?

Он пошёл открывать дверь.

- Пьер, - жалостливо запричитала Мальвина, - ты же не натворил ещё чего-нибудь?

Проходя по коридору, Пьер бросил взгляд в зеркало. На мгновение из зеркала на него глянул размалёванный мим в белой рубашке с рукавами до колен, рафом4 на шее и нарисованной стилизованной слезой на щеке. Видение тут же исчезло, уступив место усталому, встревоженному молодому человеку в домашнем халате.

- Открываю. Зачем так долбить дверь, - Пьер отодвинул защёлку.

Дверь в тот же момент резко распахнулась. На пороге перед дверью стоял мужчина в боевой униформе корпорации, за ним находилось ещё несколько человек в такой же униформе. В его чертах неуловимо узнавалось лицо водопроводчика, который приходил к ним накануне. Но трубы этим утром не шумели, значит никакого усыпляющего газа по ним не подавали.

- Вы? – удивился Пьер. – Что-то случилось?

- Лежать! – рявкнул бывший «водопроводчик».

Группа военных бесцеремонно ворвалась в квартиру. Пьера безжалостно загнули, бросили на пол, протащили в комнату и уткнули лицом в пол. Мальвину положили рядом.

- Ассенизаторская служба корпорации! – смачно представился «водопроводчик». – Утилизация сбойных ячеек.

- Но, но мы же уже всё выяснили, - Мальвина заикалась.

- Не всё! А вот это! – он ткнул пальцем в экран, транслируемой пьесы.

- Что это? – Мальвина повернула голову. – Это пьеса, сейчас она самая популярная.

- Вот именно! А кто автор?

- Мой муж, - Мальвина ничего не понимала.

- Отцы-иезудатели проанализировали содержимое. Оно – крамольно! В нём недостаточно представлено незнание. И даже более того – проявляется парадокс знания. Вы знаете, что такое парадокс знания? Или вы забыли дефиницию незнания, уроки незнания в начальной школе, праздник дня незнания5?

- Мы помним, помним, - вступился Пьер за жену. – Как мы можем забыть основную аксиоматику объективной реальности.

- О, вы разговариваете, как грамотный технарь! – похвалил «сантехник». – А почему пишите свои пьески, как безграмотный отщепенец?

- Это адреналин! Выплеск адреналина после того, как нас почти устранили из игры, - скороговоркой оправдался Пьер.

- Ничего, - ассенизатор-утилизатор похлопал Пьера по щеке, - отцы-иезудатели тоже придумали пьесу, - он хохотнул собственному остроумию. – С вашим участием.

- Что это значит? – испуганно пролепетала Мальвина. – Нас сейчас усыпят?

- Нет, - протянул «водопроводчик». – Вы будете актёрами, звёздами первой величины. Ослепительно ярко угасающими. Чёрт! Ну вас с вашими метафорами, видимо это зараза какая-то. Давай тащи их на арену.

- Куда? На арену? Какую ещё арену? – забросал вопросами Пьер пока его, связанного по рукам, поднимали с пола.

Вместо ответа – только хищные, язвительные улыбки на лицах группы военных.

Их забросили в «Чорен вранок» - новейшая тактическая разработка машины для спецслужб корпорации, отличительной особенностью, верхом инженерного прорыва было абсолютно безупречное рулевое колесо с четырьмя спицами, а не с тремя, как в устаревшей модели, и набалдашник переключателя скоростей покрыт замшей, а не эбонитовым анахронизмом.

На глаза повязали повязку и для приличия сунули кляп в рот. Система физического ощущения ограничения возможностей.

- Молчать! Ни звука! – цицкнул «ассенизатор», захлопывая решётчатую дверь бокса для арестованных.

Пьер и Мальвина сидели задавленные, притихшие. Ехали долго, ощущение времени в таком состоянии быстро теряется. Одно становилось ясно – выехали куда-то за город и съехали с асфальтированного шоссе. Скорость здесь резко упала, зато добавилось подпрыгивание техники на каждом ухабе, которые и представляли собой дорогу.

Наконец они остановились. Дверь со скрипом открылась. Пьера грубо схватили за связанные руки.

- Выходи, приехал! – говорил опять «сантехник»-командир подразделения.

От резкого выдёргивания Пьер выпал из машины, едва не свалившись на землю. Повязку сорвали с глаз. Резкий свет. Он плохо что-то различал и щурился. Что-то разрушенное мелькало вокруг.

- Езжай! – махнул «ассенизатор» и снова захлопнул дверь.

Мальвина осталась внутри бокса.

- М-м-м, - промычал Пьер вслед удаляющейся машине.

- У неё иная задача, - едко усмехнулся «сантехник».

У Пьера вынули кляп изо рта и стали развязывать.

- Куда её? Что с нами будет? – напугано спросил Пьер.

- А ты что – переживаешь за супругу? О корпорации совсем не думаешь?