Андрей Журавлев – Сбой (страница 2)
– Клиническая смерть! – прохрипела медсестра.
– Приготовьте дефибриллятор и ждите моей команды! – невозмутимо отозвался Владимир, помещая в серо-розовое месиво свой «приборчик», после чего принялся водружать на место спиленную макушку.
– А почистить? Зашить внутренние разрывы? – В Петренко проснулся наставник, который в действиях ученика усмотрел обычную профессиональную халатность. В том, что человек на операционном столе мертв, он не сомневался. – Подожди накладывать внешний шов!
Куприн никак не прореагировал на замечание, продолжая методично орудовать хирургической иглой.
– В игнор меня, значит, поставил? Да я тебе такую характеристику напишу, что тебя даже патологоанатомом в лепрозорий не возьмут! – возмущенно взвизгнул Александр Семёнович. – Туши на рынке разделывать не позволят!
– Один разряд! – приказал жестко Владимир, снова пропустив мимо ушей слова старшего.
Тело на столе дрогнуло, зеленая линия на приборе поломалась, непрерывный звуковой сигнал стал ритмичным…
– Есть пульс! – воскликнула изумленная ассистентка. – Давление стабилизируется!
Куприн, смазав по периметру надрез йодом, сорвал с лица повязку.
– Минут десять пусть полежит здесь, потом можно переводить в реанимацию!
– Неужели непонятно, что он обречен? – устало выдохнул Петренко, гнев которого внезапно улетучился. – Кроме того, голову необходимо поместить в гипс. При переноске…
– Если я не ошибся, то это ни к чему – запущена система обеспечения жизнедеятельности. Транспортировка теперь не повредит! А вот если бы я занялся чисткой, не снабжаемые кислородом участки мозга стали бы отмирать, и всё бы пошло насмарку!
На часах была половина восьмого. Больничные коридоры заполнялись гулом шагов. Взглянув на лицо перенесшего наисложнейшую операцию парня, бывалый хирург изумился – оно стало розоветь… Невероятно! Как никогда захотелось глотнуть спиртного. Неужели он безнадёжно отстал от веяний прогресса?
Александр Семенович плохо понимал то, о чем, не замолкая, вещал стажер. Про какие-то скрытые возможности Homo sapiens, про информационное поле Земли, телепатию, тибетских лам, искусственный интеллект…
Апгрейд, инициализация, сканирование… Даже эти знакомые термины говорили ему мало о чём.
– Пора сдавать смену, – выдавил он, представляя, как купит в ближайшем ларьке пива. – Прости, но в чудеса я не верю. Умрёт твой пациент… Хрен его знает, как я буду отписываться, когда при вскрытии в трепанированном черепе покойника обнаружится посторонний предмет? Впрочем, видно будет! Пойдём расписываться в журналах…
Прооперированного перевезли в реанимационную палату. Перед уходом Куприн еще раз внимательно осмотрел своего пациента, довольно отметив, что дыхание ровное, температура тела лишь чуть-чуть выше нормы, зрачки реагируют на свет…
Улыбка не сходила с его лица, пока он шел к автобусной остановке. Столько лет жизни отдано, и вот, наконец, победа! Почти победа… Будущий врач не был уверен в выздоровлении незнакомца, ведь могли быть повреждены важнейшие нервные окончания, не учтенные им при внедрении, но то, что потенциальный покойник еще жив, подтверждало правильность выбранного им пути!
Проходя через скверик, Владимир почувствовал резкую боль в груди.
«Сердце! – моментально определил он. – Не справляется с перекачкой гормонов радости!»
Он присел на влажную от утреннего тумана лавочку, ощущая, что начинает задыхаться. «Нет! Только не сейчас!» – пронеслось в голове интерна, и тут же последовал сильнейший скачок давления. Куприн со стоном завалился набок и замер.
– Понажираются с утра! – зло процедила какая-то женщина, проходя мимо, а начинающий карманник Семён без труда выудил у лежащего без движения мужчины дорогой смартфон и бумажник, в котором, к огорчению вора, была лишь мелочёвка…
2
Сергей очнулся, потревоженный резким звуком с улицы. Перед ним, словно на экране монитора, мелькали значки, цифры и символы. Иногда они складывались в связные предложения:
Он открыл глаза. Надписи исчезли. Сквозь запылённое окно пробивался солнечный луч, падающий на покрашенную зеленой краской стену. Сергей отчетливо вспомнил утренние события: как опаздывал на самолет, как выплыли из белой пелены арматуры с флажком, потом была авария…
«Значит, я угодил в больницу! – понял он. – Не хватало еще сотрясения мозга или переломов!»
Но почему-то ничего не болело. он подвигал руками и ногами, ощупал голову, удивляясь тому, что подстрижен «под ёжика», и попробовал сесть. В левом ухе что-то скрипнуло, но тело подчинилось… Встал, сделал несколько шагов… Всё нормально!
Нестерпимо захотелось покурить, но тут же в воздухе, как ему показалось, мелькнула странная фраза:
Что за чертовщина? Мысли о табаке пропали! Зато отчетливо дал о себе знать голод, причем воображение нарисовало странное меню: отварная рыба, куриный бульон, яблоко и… кусок мела!
Часы на руке отсутствовали.
Одежды тоже нигде не было видно… В одних трусах он вышел босиком в пустынный коридор, на миг задержавшись у крошечного зеркала.
«Откуда на лбу рубец, смазанный йодом?»
Электронное табло на стене показывало четверть седьмого вечера.
«Что за чертовщина?»
Тишина. На столе дежурной медсестры лежала открытая книга, но читательница отсутствовала.
Орликов уверенно толкнул дверь с табличкой «Кладовая».
Медработница сидела на подоконнике и попыхивала сигаретой. Заметив вошедшего, она приоткрыла рот и выронила окурок, который немедленно прожег её новенький халат…
– Вам… Вы… Здесь… – залепетала она очумело. – Ещё рано вставать! У Вас…
– Мариночка! Мне очень хочется есть! – начал Сергей дружелюбно. – Когда тут обед или ужин?
– Откуда Вы знаете моё имя?
– И вправду? – удивился вслух пациент.
Но после щелчка в виске, раздавшегося, когда заходил в комнатку, ему вдруг стало известно о ней столько, словно они были давно знакомы: 22 года, не замужем, любимый цвет – фиолетовый, отца нет, маму зовут Алла Ивановна… Даже то, что у девушки второй день задержка месячных, и она очень волнуется по этому поводу!
– Вы не беременны! – непроизвольно успокоил он её, вызвав ещё большее изумление собеседницы. – Дайте же чего-нибудь пожевать, а то стенки желудка начнут поглощать друг друга!
– У меня есть бутерброд… С сыром… и ещё что-то… Вы точно в порядке?
– Мне что, для пущей убедительности трусы снять? – ухмыльнулся Сергей.
Она почему-то волнуется за состояние моей головы… – осознал он и, демонстративно постучав по макушке костяшками пальцев и, попрыгав, добавил:
– Убедились? Поделитесь же, наконец, бутербродом!
Петренко собирался выгулять собаку, когда его мобильный телефон заиграл мелодию вызова. На другом конце раздался взволнованный голос:
– Александр Семёнович? Это Каверина из реанимационного отделения! Тут молодой человек, которого Вы оперировали в ночную…
– Что, окочурился? – перебил её хирург. – Не удивительно! При подобных травмах летальный исход неизбежен!
– Да нет же! Он сидит напротив меня и доедает третий пирожок с капустой!
– Это… – замялся Петренко, – точно он? Не путаете? Или… Кто там заступает на дежурство сегодня? Смирницкий? Похоже на его дурацкие шуточки!
– С восьми будет Никитин, а сейчас вообще никого… Приезжайте, пожалуйста! Больной отказывается ложиться в постель!
– Ладно… – Александр Семенович почесал лысеющую макушку и распорядился: – Разыщи ещё моего практиканта… Как его там? Куприна!
– А Вам не сообщили? – Тон собеседницы сделался траурным. – Он умер. Нашли мертвым неподалеку от больницы… Обширный инфаркт. В таком-то возрасте! Жуть!
Врач поморщился. Слишком всё напоминало розыгрыш и не укладывалось в рамки здравой логики, но шестым чувством он понимал, что происходящее – реальность.
– Буду минут через двадцать! – буркнул он, нажимая на виртуальную кнопку «отбоя», и обратился к спаниелю, нетерпеливо переминавшемуся с лапы на лапу:
– Прогулка откладывается, Ронни!
Орликов, которого всё же уговорили вернуться в койку, выжидающе разглядывал присевшего в ногах эскулапа. Он уже знал о нем довольно много, как и в случае с медсестрой Мариной, но никак не мог уяснить, о чём же тот думает? Улавливались лишь эмоции – тупое удивление, смятение…