Андрей Зенин – Трансформатор (страница 10)

– Мы хищники. Это в нашей природе, Алиса.

– Да вовсе нет! Посмотри на людей вокруг. Тебе кажутся они несчастными? Они обычные. Здоровые. Весёлые и грустные. Я, кстати, не встретила ни одного толстого за всё время. Они так живут две тысячи лет и вполне привыкли.

– Нравится – оставайся! Живи с ними. А мне нужны сосиски, стейки, тушёнка, острые крылышки, тефтели.

– Тебе нравится вкус, но ты не задумываешься, какие страдания стоят за каждым таким блюдом. Скажи честно, тебя, скажем, привлекают местные девушки?

Максим огляделся. Возможно, из-за близости университета все, кого он увидел, были стройные, длинноногие, со здоровым цветом лица.

– Симпатичные. Район такой – студенческий.

– Ты, между прочим, тоже студент. Разве тебе не хочется жить в мире красивых, здоровых людей?

– Хочется, конечно. Только причём здесь мясо?

– Притом, что животный белок разрушает организм. Ты знаешь, что одна из самых распространённых причин угревой сыпи – нарушение работы желудка и кишечника? Животная пища просто не усваивается нашим организмом. Мы всю жизнь отравляем себя, причём добровольно.

– Наши пещерные предки как будто только благодаря охоте и выжили.

– Мы эволюционируем, Макс! Наш организм подстраивается под среду. А ты знаешь, сколько вредных для человека препаратов в мясе? Ты представляешь, на что идут компании, чтобы увеличить поголовье? Их фаршируют антибиотиками просто на всякий случай. А тебе известно, что при убийстве выделяется гормон страха, который отравляет весь продукт? И вот этим смертельным коктейлем ты как раз и питаешься.

Алиса ускорила шаг. Они затронули больную для неё тему. Её отказ от мяса несколько лет назад постоянно вызывал у окружающих, включая маму и братьев, странную, неадекватную реакцию. Она давно знала все приводимые доводы. Привыкла, что из лучших побуждений её постоянно пытаются накормить мясными блюдами, считая, что ей это пойдёт на пользу.

Макс угрюмо плёлся сзади. Он не любил веганов не за их позицию – в конце концов, это их личный выбор, ему больше достанется, а за то, что они при любом удобном случае напоминали о своей исключительности. Как будто Макс виноват, что он действительно любит мясо и не представляет, как можно добровольно от него отказаться.

Алиса толкнула дверь аптеки. Выглядело всё вполне привычно. По крайней мере, каких-то вопиющих отличий от родной вселенной они не увидели. Максим рассматривал витрины, изучая названия лекарств.

– Добрый день! У вас есть активированный уголь?

– Да, конечно, он нужен вам? – фармацевт внимательно посмотрела на Алису.

– Да, мне.

– Понятно. Посмотрите, пожалуйста, в сканер. – Женщина в белом халате повернула к Алисе квадратный экранчик на длинной ножке. На экранчике тут же появилось: «Привет, Алиса!» – Я не вижу в вашей карточке рецепта на активированный уголь. Когда вам его выписали?

– Мне не выписывали, решила просто положить дома про запас. Ну, на случай отравления, например.

Фармацевт опустила очки:

– Алиса, какого отравления? Приём препаратов без предписания доктора – крайне опасное противозаконное действие.

– Да, вы правы, извините! – Алиса поспешила к выходу, но её окликнули.

– Секундочку, девушка! – Тон женщины в халате изменился. Стал холодным, безучастным, угрожающим. – Подойдите ко мне, пожалуйста.

На дрожащих ногах Алиса вернулась к окошку. Она не могла объяснить себе, чего она боялась.

– Вы не получали препарат уже две недели, – женщина сверилась с информацией в компьютере. – Ваша жизнь принадлежит обществу, которое заботится даже о таких, как вы.

– Простите, – за что-то извинилась Алиса.

Фармацевт нажала скрытую под прилавком кнопку. Вход в аптеку и огромные витринные окна с шумом закрыли металлические жалюзи. Отошла к белому холодильнику, отсканировала палец, ввела код, посмотрела в стеклянный сканер сетчатки. Надела синие одноразовые перчатки. Открыла тяжёлую, как у сейфа, дверь холодильника. Что-то бережно достала, закрыла дверцу, вернулась к окошку.

– Ваша норма на неделю.

Перед Алисой лежала похожая на шоколадку небольшая плитка в чёрной обёртке с красной двойкой.

– А что это?

– Гематоген, конечно. А вы на что рассчитывали?

– Именно на него, – Алиса торопливо убрала плитку в карман.

– Я первый и последний раз обслуживаю вас без браслета. И то только потому, что, судя по всему, у вас ломки. Общество должно видеть, что вы отступница.

– Я всё поняла.

Фармацевт нажала кнопку, жалюзи поднялись вверх. Алиса и Максим поспешили выйти на улицу.

– Что это было? – Возбуждённо спросил Максим.

– Не знаю. Но мне это очень не понравилось.

– Что она дала тебе?

– Гематоген.

Максим присвистнул:

– Ты же в курсе, из чего его делают?

– Из… – Алиса смутилась. – Бычьей крови.

– Вот именно. А знаешь, что это значит?

– Что местная Я входит в группу тех, кто имеет на это право.

– В группу тех, кто болен такой болезнью, при которой животный белок жизненно необходим, – закончил мысль Максим.

– Макс, мне страшно. Она сказала, что…

– Я слышал. Это значит, что браслеты нужны не для того, чтобы получать препараты, а для того, чтобы люди видели, что человек употребляет животный белок, источник которого в отсутствии животноводства…

– Перестань, пожалуйста! – Алиса закрыла лицо руками. – Я лучше умру, чем буду жить с мыслью, какой ценой покупается моё существование.

– Ладно, – Максим понял, что перегнул. – Пошли домой. Ярослав наверняка что-нибудь придумает.

– Я надеюсь. Что мне с этим делать? – Алиса хотела вытащить из кармана полученную в аптеке плитку, но Макс перехватил её руку.

– С ума сошла! Не вздумай доставать! Пошли домой, там разберёмся.

– Нам не дали активированный уголь, прости, Ярик! Ты как?

Ярослав смотрел на Алису, стараясь понять, чем она так «зацепила» его местную версию. Он никогда не видел в ней девушку. Друга – наверное, соратника – безусловно. Он мог при ней выйти из душа голым, и в этом для него не было ничего вульгарного, пошлого. Она тоже не раз переодевалась в его присутствии. Что же не так с этим миром, в котором у Ярика вдруг возникли эмоции?

– Нормально. Ты чего такая нервная?

– Я? Ничего, нормально.

Ярослав не воспринимал двери как препятствия. Ни чужие, ни свою, которую он за пять лет обучения и жизни в общаге не запер ни разу. Скорее всего, он даже не знал, где лежит ключ. Он справедливо полагал, что для грабителей замок препятствием не станет, а вот его перемещение сильно замедлит.

– Алиса! Ты конченая идиотка, если считаешь, что квантовая запутанность подразумевает только два варианта событий!

– Не согласна, – голосовой интерфейс нейросети был, видимо, единственным собеседником, способным вести диалог с Ярославом, и то только потому, что у него нет рук, которыми можно закрыть уши, и ног, на которых можно убежать, – любой выбор представляет собой определение только одного варианта из двух: верх и низ, горячее или холодное, частица или волна, если мы говорим про фотон.

– Дуализм мышления ограничивает поиск ответов.

– Приведите пример.

– Я могу войти в левую дверь или в правую, но я могу вообще никуда не ходить. И что? Вся система «зависнет»?

– «Никуда не ходить» – это отказ от выбора. Действием не является. В вашем же примере у вас только два варианта. Мог бы быть третий, но вы физически не можете войти в две двери одновременно.

– Выборы президента! – нашёлся Ярослав.

– Ближайшие выборы президента России пройдут четвёртого марта две тысячи тридцатого года.

– Дура! Я тебе предлагаю пример сложного выбора из более чем двух вариантов.