Андрей Зенин – Корпорация "Божий промысел" (страница 42)

– Конечно, пишу!

– Сколько в этом месяце?

– Шестьсот страниц.

– Я про людей. Скольким людям ты написал сценарии?

– Кажется, шесть или семь.

– Вспомни любимую часть.

– Да они все хорошие!

– Ты же автор! Наверняка, есть что-то, что ты особенно выстрадал, заковыристая задумка, неожиданный твист.

– Анаэль, чего ты хочешь?

– Чтобы ты писал с любовью.

– Я пишу без ошибок. Этого мало?

– Для меня да.

Марк хотел ответить что-то язвительное, но у него промелькнул план мести за унижение. Он сжал губы.

– Не злись. Я говорю тебе это потому, что ты мне небезразличен. Что-то в тебе есть незаурядное. Хочешь в Голливуд?

– Конечно!

– Сегодня пришла одна вакансия, могу поделиться.

– В чём подвох?

– Адимус.

– А подвох-то в чём?

– Ты просто не знаешь его так долго, как я.

– Так он кого приглашает?

– Он открыл вакансию, давно, и держит её для меня. Могу уступить.

– Это возможно?

– Для меня – да. Но учти, что ты не будешь там писать ванильные истории для детей даже мало знаменитых актёров и андеграундных режиссёров. Ты будешь писать заурядные судьбы для детей нелегальных мигрантов из Мексики. Но шанс есть всегда! Напишешь талантливо, и твой подопечный станет, как Киану Ривз.

– Я напишу.

– Марк. Писать надо не много, а хорошо.

– По-твоему я плохо пишу? Или ты считаешь, что признак таланта – это постоянный срыв сроков, из-за чего приходится сдавать чистые листы?

Анаэль злобно посмотрела на Марка.

– Никто, слышишь, никто и никогда не сдавал чистые листы в производство. Если тебе что-то когда-то показалось, это ничего не значит. Есть правила, законы, которые неотвратимо и беспощадно карают даже за обсуждение такой возможности.

– Значит, мне показалось.

– Значит. Оферт я пришлю тебе на почту. Счастливого переезда.

Глава 35

Вернуться в Россию не получилось. Из-за просроченной визы Варе даже билет не продали. В консульстве обещали помочь, но это могло занять не один месяц.

В первую безумную ночь, не успев на уехавший автобус, она познакомилась с местным молодым священником. Он вышел на крики проклятья, адресованные Всевышнему, впустил в храм, выслушал, успокоил.

Они проговорили почти до утра. Пастор рассказал, что люди неправильно понимают и трактуют происходящее с ними. Например, «наказание» подсознательно считают карой, возмездием, а на самом деле, это «наказ» – напутствие. Бог воспитывает, даёт возможность стать лучше. Вообще, по его мнению, он посылает испытания только тем, кого любит.

Несколько месяцев Варя прожила в общежитии для паломников при храме. Помогала по хозяйству, мыла полы и скамейки, отмыла окна от векового жира и копоти – в храме стало даже как–то светлее. На службах она обычно сидела в самом конце зала. Ей нравилось слушать певучие проповеди, особенно на латыни. Они звучали, как древние, а потому сильные магические заклинания. Но не причащалась никогда.

***

– Варя, вы верите в Бога?

Пастор сидел рядом с ней в ночном саду на качелях.

– Наверное, да. Вас смущает, что я не молюсь с вами?

– Нет. Мне это, как раз неважно. А что такое, верить в Бога, как вы думаете?

Ну, – Варя задумалась. Такой простой вопрос не может быть без подвоха, – я верю, что он есть. Значит, верю.

– Нет. Верить в Бога это не просто допускать его существование. Это верить, что всё, что он нам уготовил, он делает с любовью к нам.

– Вот в это очень сложно порой поверить.

– А вы попробуйте.

***

Примелькавшись, Варя стала частью прихода. К ней уже относились, как к помощнице пастора. Прихожане узнавали о времени начала мессы, договаривались о венчаниях и отпеваниях. Фактически, она стала секретарём прихода.

– Варя, можно с вами поговорить? – пастор вышел из храма в солнечный летний день. Варя последовала за ним.

– Я очень вами доволен.

– Но?

Пастор смутился. Прямолинейность и решительность русской гостьи его до сих пор шокировала.

– Вы разговариваете с прихожанами.

– В этом проблема? Простите, я не знала, что этого нельзя делать.

– Я не про светские разговоры, – пастор замялся, подбирая слова, – как бы сказать, они с вами делятся своими душевными муками.

– Так в чём проблема-то? Люди общаются, это нормально.

– Они воспринимают это как исповедь.

– Почему?

– Вы им даёте советы, – пастор развёл руками, – здесь так не принято. Исповедовать могу только я.

– Я в курсе. Но, если честно, вы же им не помогаете.

– Я помогаю облегчить душу.

– Как? Прочитав десять раз «Дева Мария»?