Андрей Зенин – Корпорация "Божий промысел" (страница 12)

Анаэль молчала. Это провал. Если до полуночи она не сдаст в производственный отдел сценарий, ребёнок просто не родится. Скорее всего, это будет смерть во время родов. Для неё и её отдела это означает безусловное расформирование. А с репутацией редактора, допустившего смерть души, Арктика покажется ей санаторием.

– Матвей, давайте так – идите, пишите сценарий. У вас есть время до полуночи. Вы очень талантливый, умный, тонкий автор. Я верю в вас! Вы напишите выдающийся текст. Я дам вам всего один лист – наполнить его смыслами думаю, вам под силу.

– Простите меня, Анаэль, я не знал, – Матвей уже готов был расплакаться. Чтобы любимая девушка не увидела этого, он выбежал из кабинета. Вспомнил про протянутый лист, не очень понимая его смысла, стремительно вернулся, выхватил его из рук редактора и убежал к своему рабочему месту.

Анаэль взяла в руки забытый на столе черновик со стихами. Перечитала. Улыбнулась. Открыла ящик стола, бережно положила его в стопку других листов, исписанных стихами Матвея.

Глава 12

Матвей стоял перед столом Редактора, опустив голову. Перед Анаэль, словно живое существо, медленно пульсировал чистым светом чистый лист бумаги.

– Почему вы ничего не написали?

– Я старался. Но я не понимаю, кто мой герой. Я не смог придумать для него историю. Похоже, эта работа, действительно, не для меня.

Анаэль отвернулась. Помолчав какое-то время решила заговорить:

– Всё не так просто, Матвей. У всего есть последствия. Последствия вашей меланхолии – несданный вовремя сценарий. Несданный сценарий приведёт к смерти ребёнка. Вы бездействием обрекли его душу. У этого тоже будут последствия: весь отдел расформируют, меня отправят в Арктику к Люцу, а вас просто развоплотят. Вы родитесь снова, но не вспомните ни секунды из этой, – Анаэль обвела офис рукой, – жизни. Но и это не всё – вашу судьбу напишет какой-нибудь графоман, типа Марка и всю жизнь вы будете недоумевать – за что на вас выпало столько, казалось бы, несправедливых испытаний.

Матвей заплакал, закрыв лицо руками.

– Ладно. Идите. Позовите Марка, пожалуйста!

***

Марк, белозубо улыбаясь, положил на стол Редактора толстую стопку листов.

– Всё поправили?

– Конечно! Спасибо, что помогли улучшить сценарий! Я там кое-что переписал.

– Это пугает, – пробормотала Анаэль себе под нос.

Девушка встала из-за стола, подошла к шкафу, достала две картонные папки с наклеенными сверху славянскими рунами. Сверившись с техзаданием, положила в папку работу Марка. Завязать и опломбировать личной божественной печатью редактора удалось с трудом. Марк с удовольствием посмотрел на пухлый результат своих стараний. На столе он заметил одинокий чистый лист, оставленный, очевидно, Матвеем.

В дверь вежливо, но настойчиво постучали. Марк обернулся на стук. Анаэль, видимо что-то решив, положила во вторую папку работу Матвея. Торопливо завязала тесёмки, поставила печать Ангела.

В комнату вошёл курьер. Молча принял обе папки, убрал в сумку, не прощаясь удалился.

– Идите, Матвей.

– Мой сценарий принят?

– Очевидно, да.

– Что дальше?

– Чудо рождения.

– Я смогу узнать, как в реальности сложилась судьба моего героя?

– Только если его судьба будет настолько интересной, что попадёт в отбор «Золотого Пера».

Матвей непонимающе посмотрел на своего Редактора.

– Нет. Вы не сможете найти земное воплощение вашего Героя. Так мы боремся с желанием авторов подправить сценарий уже после рождения. Вы даже не узнаете, кому написали судьбу – мальчику или девочке. Единственный шанс – вручение премии. Комиссия анализирует все судьбы после их тридцатилетия. Если им покажется, что судьба интересная, невероятная, её выдвинут на номинацию. Но даже в этом случае вы не узнаете, что это именно ваш Герой. Вот если вы выиграете «Золотое Перо», во время награждения ваш сценарий опубликуют для всеобщего обозрения.

– Получается, у меня есть шанс?

– Шанс есть у каждого, – Анаэль задумалась о чём-то своём. – Идите отдыхать. Завтра переведём вас с Матвеем на основной этаж, познакомитесь с другими авторами.

Глава 13

Роды оказались тяжёлыми. Схватки начались ещё утром, но кроме страданий, не приносили никаких результатов.

Надежда и Ольга волею случая оказались в одной предродовой палате. Ольга, будучи главврачом, могла бы позволить себе отдельную, но именно на этой неделе в платном крыле травили тараканов. Самое ироничное – по её же приказу.

Надежда смогла как-то протащить через приёмный покой пиво и, валяясь на казённой кровати с продавленным панцирным матрацем, цедила его маленькими глотками.

– Надежда, вам нельзя пить, вам же рожать.

– И чо? Хочу и буду. Что ты мне сделаешь? Выгонишь? Ну давай, выгони на помойку – мне же легче будет от этого выродка избавиться.

– Дура!

Ольга встала, держась за ноющую поясницу подошла к окну. Помахала рукой меряющему тротуар шагами мужу. Вернулась в кровать.

***

Рожать начали ближе к полуночи. Одновременно. Ольга Николаевна, конечно, знала про этот феномен – стоит нескольким роженицам собраться в одной палате, как их желания разродиться синхронизируются, но в душе до последнего надеялась, что в родовой она окажется одна. Не будет слышать мерзкий пьяный бред соседки.

Вот угораздило же их и жить в одном подъезде, и забеременеть одновременно, и родить в одну ночь.

Дежурный акушер был один. Как и медсестра. Им пришлось бегать от одной роженицы к другой, помогая детям появиться на свет.

– А–а–а! – орала Надюха. – Разрежьте меня! Хочу кесарить!

– Да замолчи, дура! – Ольга старалась правильно дышать, но крики соседки постоянно сбивали. – Тебя же как селёдку порежут, ни один мужик трахать не захочет.

– Сама дура! Я просила аборт. Надо было колёс нажраться, как девки советовали, чтоб выкидыш был.

– Так, дамы! Прекращаем истерику. Дышим. Сестра займитесь Надеждой, я Ольгой Николаевной.

Дышали вчетвером. Четыре коротких вдоха–выдоха, один длинный. В какой-то момент, когда они синхронизировались, происходящее стало напоминать шаманский обряд.

Головки показались одновременно. В первую минуту первого дня августа.

Наконец, дети появились на свет. Потные, уставшие женщины смотрели, как врач с сестрой хлопают их по попкам, вызывая первый крик. Ольга плакала от радости, любуясь долгожданным ребёнком. Надя плакала от отчаяния. Она понимала, что её разгульная жизнь уже никогда не будет прежней.

– Поздравляю, у вас мальчик! – врач положила новорожденного младенца на живот Ольги.

– Ты ж моя прелесть! Георгий, сыночек!

– У вас девочка, поздравляю! – сестра тоже хотела передать младенца Надежде, но роженицу накрыла истерика.

– С чем поздравляешь, дура? Забирай себе щенка, если тебе он так нравится. Мне он не нужен!

Сестра в замешательстве посмотрела на врача. Она показала глазами, что не стоит настаивать. Детей бережно обтёрли, дали бутылочки с молоком. Запеленав, положили в кюветы. Увезли в другую комнату.

Ольга попросила сообщить мужу, что у них родился мальчик. Надежда заснула, захрапела, раскинув мясистые руки в стороны.

Глава 14

Петрович и Люц, удобно устроившись на айсберге, курили кальян, чашу которого остроумно закопали в белоснежно-голубой снег.

– Хороший табак, – похвалил Петрович, выпуская струйку пара, – где брал?

– Сам сделал. У меня тут времени завались. Спокойно, пристойно, тихо. Это у вас там вечный пожар в сумасшедшем доме.

– У меня нет пожара. У меня целый этаж собственный.