Андрей Земляной – Восхождение (страница 7)

— Вот, — поднял руку отец Александр. — Это — ваши наставники. Брат Федор. — Кряжистый бородач сделал шаг вперед. — Брат Теруо, — шагнул вперед азиат. — Брат Касьян, — шагнул вперед, точно выплыл, третий. — Их слово — мое слово, а мое слово…

— Это закон! — откликнулся хором отряд…

— Вот и ладно. — Он оглянулся. — Брат Касьян…

Седой, словно лунь, сухощавый и собранный, будто взведенная пружина, Касьян шагнул вперед.

— Сейчас мы с вами будем подбирать ваше первое оружие. Несмотря на то что выбор, как вы сами видели, довольно велик, я все же позволю себе дать несколько рекомендаций. Первое оружие должно быть простым. Вам его холить и лелеять, а также сдавать все нормативы. Это еще означает, что оно должно быть вам по руке, и не ломать ее при отдаче. Еще оно должно быть легким. Вам ведь с ним теперь не только бегать, но и вообще некоторое время жить. Для начала я рекомендую вот этот револьвер.

Касьян поднял правую руку с револьвером:

— Это классический наган офицерского типа. Это означает, что… Кстати, кто знает, что это означает?

— УСМ двойного действия, — солидно произнес Владимир.

— Правильно. — Бородач усмехнулся. — Для тех, кто не в курсе, поясню разницу на конкретном примере. — Он поднял левую руку, в которой был зажат точно такой же с виду револьвер.

— Офицерский делает так. — Касьян нажал на спусковой крючок, и раздался сухой щелчок бойка. — Обычный же наган нужно перед каждым выстрелом взводить вот так. — Он взвел большим пальцем собачку ударника. — Только после этого можно стрелять. Почему именно наган. — Касьян внимательно обвел взглядом всех присутствующих. — Если у вас случилась осечка, то достаточно нажать крючок еще раз, и оружие выстрелит. Если он побывает в грязи, привести его в боеготовое состояние можно с помощью кусочка тряпки и веточки. Но у него есть и отрицательные стороны — всего семь патронов и он довольно велик. Еще могу посоветовать «вальтер» ППК, это уже довольно сложное оружие. Оно требует тщательного ухода, и если такового не будет, может вас запросто подвести. Но он легкий, маленький и с приемлемой отдачей. После того как вы выберете себе пистолет, вы получите автомат и специальное снаряжение. Еще раз повторю. Вам с этим бегать, прыгать и сдавать все нормативы. Взять вы можете хоть «кольт» сорок четвертого калибра. Но, по моему опыту, лучше бы вам ограничиться револьвером…

Порядок получения оружия следующий. Подходите вот к этому столу и щупаете, трогаете, щелкаете, пока не надоест или пока не определитесь. Потом подходите ко мне или к братьям и говорите, что вы выбрали. Получаете оружие, инструкцию по обслуживанию, ветошь, масло и идете его чистить. Как почистите, снова подходите ко мне, и мы идем в наш тир. Будем проверять, насколько вы не ошиблись в выборе. Скажу сразу. Такое бывает сплошь и рядом. Можно, конечно, напрячься и научиться стрелять из всего чего угодно, но лучше начинать с того, что вам подходит. Впоследствии, когда разберетесь в способах стрельбы и прочих тонкостях, вы, возможно, поменяете оружие…

Из всего, что перечислил брат Касьян, мне был знаком и наган, в основном по фильмам о Гражданской, и «вальтер». Один приятель, у которого отец был «черным археологом», показывал. Переждав суету у стола, на котором грудой лежало оружие, я взял маленький аккуратный «ППК» и взвесил в руке. Лежал он словно влитой. А вот наган не понравился. Было в нем что-то неприятное. Я уже собирался подойти к одному из наших новых преподавателей, как меня остановила Ленка.

— Подожди. — Она вынула «вальтер» из моей руки и подвела к Касьяну.

— А можно нам другое оружие?

С совершенно серьезным лицом брат посмотрел ей в глаза:

— Хочешь чего-то конкретное?

— Да, — кивнула Ленка. — Ему «ГэШа восемнадцать», а мне «Пэ девяносто шестой».

— Запросто, — кивнул брат. — Только учти, отдача у «восемнадцатого» довольно серьезная и твоему парню придется долго привыкать.

Я с уверенным видом качнул головой, словно мне вообще все было нипочем: — Привыкну.

Он в ответ кивнул и, развернувшись, пошел куда-то в глубь помещения.

— Ты уверена? — Я внимательно посмотрел Ленке в глаза.

— Я-то уверена. — Наглая девчонка ухмыльнулась. — А вот ты?

— А я, если честно, совсем нет, — вздохнул я. — Вот вынесет брат Касьян транклюкатор весом в сто кило, и как я с ним буду бегать?

— Не боись. — Она дернула меня за рукав. — Я этот «Грязев — Шипунов» раз двести разбирала-собирала. Нормально все. А из «девяносто шестого» аж штук сто патронов сожгла.

— А остальные как?

— Остальным я уже сказала. — Она мотнула головой. — Мальчишки, кто покрепче, пусть берут «глоки тридцать третьи», а девчонки — «глок семнадцать». Нам же через неделю первый зачет сдавать. Нельзя облажаться.

— А нам зачем другое?

— Тебе, потому что тебя проще один раз научить, чем потом переучивать, а мне, потому что я «девяносто шестой» знаю как свои пять пальцев!

К слову сказать, кроме нас с Леной, были еще несколько таких умных. Павел из первого звена попросил какой-то «чезет семьдесят пятый», а Володя — «стечкин», но мне было уже не до других, потому как брат Касьян вынес целую кучу разного «железа». Вывалив принесенное на свободный стол, он сразу отложил в сторону два пистолета. Поскольку Ленка сразу схватила тот, что поменьше, у меня не осталось выбора. Скажу сразу, оружие мне понравилось с первого взгляда. Было в нем что-то хищное и даже на первый взгляд смертельно опасное. Гладкие, зализанные бока, обрезиненная рукоятка…

Словно слепой, я ощупывал свое первое оружие и даже попытался взвести затвор, как видел в одном из фильмов, но с первого раза мне это не удалось. Пружина неожиданно оказалась довольно тугой.

Увидев мои трудности, наставник пояснил:

— Можно сделать пружину более мягкой, но тогда надежность выстрела упадет. Так что придется тебе тренировать руки.

Кобура, запасные магазины, принадлежности для чистки и разгрузка, все было аккуратно внесено в ведомость, под которой я расписался, и побрел к выходу.

— Ох, чувствую я, втравила ты меня в серьезный загон.

Ленка, пыхтевшая за правым плечом, лишь огрызнулась:

— Не бухти. Потом спасибо скажешь.

Обучение новым предметам началось с утюга. Всем послушникам раздали чугунные утюги, мальчикам побольше, девочкам поменьше, и заставили держать на вытянутой руке. Больше двух минут не выдержал никто. Потом поменяли руку и продолжили. Когда уже руки, казалось, были готовы отвалиться от тела, усадили в класс и начали читать основы баллистики и оружейного дела. Потом сборка-разборка оружия, чистка и вновь утюги. К концу дня у ребят едва хватило сил раздеться, а на следующий день все повторилось сначала.

Третий день ознаменовался пробежкой до полигона в полной боевой. Это означало с «АКС», пистолетом и боезапасом. Первые стрельбы Сашка запомнил плохо. Только болезненная отдача в истерзанную тренировками руку и хмурое лицо отца Александра, считавшего попадания по мишеням. Но постепенно дела налаживались. То ли тренировки дали эффект, то ли привычка. Пистолет уже не плясал в руке после каждого выстрела, а пули ложились все точнее и точнее.

К этому времени подтянулись и другие наставники, представленные на оружейном складе. Пожилой японец, с неподвижными глазами кобры, казалось, делал все, чтобы доконать послушников своими тренировками. Сашка, не без основания считавший себя если не знатоком, то уж как минимум не новичком в рукопашном бое и бое на оружии, был просто потрясен уровнем того и другого у брата Теруо — немногословного японца, и сыплющего прибаутками отца Федора. Занятие они всегда вели вдвоем, как-то ухитряясь сочетать русский ножевой бой и японскую классику. За две недели занятий Сашка узнал о рукопашке больше, чем за все предыдущие пять лет. Возможно, потому, что его новым педагогам было наплевать на церемонии и красоту стиля. Их учили убивать. Просто, эффективно и с минимальными затратами.

Неожиданно за Сашку особым образом принялся Теруо, что-то разглядев в еще угловатом подростке. Для послушника это означало лишь то, что спать он стал в итоге на два часа меньше и частенько приходил, когда в казарме уже царила мертвая тишина. При таком режиме ничего удивительного не было в том, что день, когда весь взвод занимался хозяйственными работами, считался выходным и отдыхательным.

Но еще удивительнее было то, что Ленка, которая тяжело бегала, а рукопашный бой тихо ненавидела, оказалась прирожденным стрелком. Она, совершенно не напрягаясь, укладывала из своего пистолета всю обойму, не выходя за круг девятки. Часто она заставляла Сашку делать какие-то странные упражнения, добиваясь одной ей понятных результатов.

Сашка же в свою очередь пытался если не привить любовь к схваткам без оружия, то хотя бы сделать так, чтобы Лена перестала шарахаться от этой науки, как лошадь от волка.

— Пойми, это как танец. — Сашка взял девушку за руки и потряс. — Расслабь руки. Они так никогда не будут двигаться плавно и быстро. И дыхание. Все должно быть в такт. Не пытайся выстроить этот ритм. Тело само найдет его, если ты только позволишь…

Он утвердительно кивнул:

— Давай сначала. Шаг, удар, рука вниз, поворот, удар, разворот, зачерпываем воду, сжимаем воздух… поворот, уход вниз, хвост дракона. Стоп! Почему перестала дышать?