Андрей Земляной – Сорок третий 7 (страница 7)

- Нет, Ваше Величество. Я просто видел, как плохо государство управляет ими через бумаги.

Король коротко рассмеялся.

- Да, с сильными людьми больше проблем, но они всё же чаще решают их а не создают. - Логрис взял чистый лист. – Резюмирую. Большой совет не собираем, академию не тревожим, министерству эфиристики - только узкие поручения в конексте общих финансовых проверок. Архивы закрыть, переписку читать. По Ардору - через Альду и Лиару, но без драматических посланий. Не хватало ещё, чтобы половина столицы узнала о Машине призыва из-за чьего-нибудь героического шёпота.

- Будет исполнено.

Король поставил подпись, но лист не отдал сразу.

- Ингро.

- Ваше Величество?

- Найдите человека, придумавшего название.

- Общества?

- Да. «Песочные часы» - это не случайная канцелярская метка. Я чувствую в этиом что-то больше, чем просто красивый символ. Так называют себя либо романтики, либо фанатики. Первые любят красивые символы, вторые любят чужие жертвы. Самые опасные успевают и то и другое.

- Я займусь.

- И ещё. Не позволяйте повседневной грязи заслонить это дело. Воры в мундирах опасны, но понятны. Маги, решившие, что стоят выше государств, хуже стократ. Вор хотя бы знает, что ворует. Фанатик уверен, что возвращает миру утраченное право быть счастливым под его надзором.

Талис собрал листы в кейс, оставив на столе только знак с песочными часами.

Король посмотрел на него и поморщился.

- Это заберите тоже. Не хочу, чтобы эта дрянь лежала на моём столе и делала вид, будто у неё есть историческое значение.

Талис позволил себе сухую улыбку.

- Слушаюсь Ваше Величество.

Глава 3

Осенние дожди и туманы окончательно накрыли столицу Шардала, вызывая приступы мигрени и астмы у стариков и желание сидеть дома у людей помоложе.

Но жизнь не отменить и Ардор всё так же ездил на учёбу, Альда в свой директорат, а Лиара занималась делами благотворительных фондов и профсоюзов.

Рабочие лидеры быстро поняли все преимущества присутствия маркизы Таргор-Увир в своих рядах. Она не выгадывала налоговых льгот, не пыталась использовать рабочих в своих целях и действительно много делала для людей труда. Но самое главное, она никогда не подменяла интересы благотворительных организаций своими интересами. И это очень быстро стало достоянием всех, кто занимался этой темой.

Вообще некоторое воровство из благотворительных фондов являлось нормой. Пять процентов - у честных людей, десять у нормальных, а дальше начиналась область свободного творчества, без конца и без ограничений по уровню жадности. Но и благотворителям тоже не интересно набивать чужие карманы. Перед новым особняком главы фонда не перережешь торжественно ленточку, и не получишь медаль.

Но с приходом Лиары, всё изменилось. Она не воровала сама и не давала воровать никому. А стало быть рационы в детских домах, домах призрения и государственных больницах резко улучшились, бельё посвежело, а очень многие заслуженные работники оказались в разных неприятных местах, объясняя, как они смогли достичь таких финансовых результатов со столь скромными окладами.

И будь Лиара одна, её бы, наверное, сожрали, как сожрали многих честных людей в этой системе. Но за спиной хрупкой, всегда стильно одетой рыжеволосой женщины, маячили такие фигуры, что люди просто увольнялись, понимая, что против Корпуса Егерей, и деловой империи Альды Таргор-Увир, в девичестве вон Зальт, никакому профсоюзному деятелю не продержаться и минуты.

Происходили и другие изменения.

Альда Таргор-Увир тоже стала больше внимания уделять вопросам рабочих и вообще низового персонала, что следом сформировало целую волну из тех, кто желал помочь людям, но не желал обеспечивать всякое ворьё.

Следом у Лиары стали появляться свободные деньги. Не личные, конечно, а пожертвования без жёсткого назначения, суммы, раньше незаметно уходившие на раздутые сметы, посредников, странные закупки и людей, умевших объяснять любую пропажу словами «сложность доставки» или «особые условия поставки». Теперь эти деньги оставались в фондах, и советники Лиары начали предлагать то устроить какой-нибудь безумно дорогой праздник для рабочих семей, то построить новую больницу, то придумать ещё что-нибудь полезное, дорогое и настолько привычное, что газетчики написали бы об этом до обеда, а к ужину забыли.

Однажды вечером, когда ужин уже почти закончился, Лиара отложила приборы и посмотрела на мужа.

- У меня образовалась странная проблема. Денег стало больше, чем понятных способов их потратить. Людям нужно всё: бельё, лекарства, отопление, кухни, крыши, кровати, врачи, учителя, юристы. Но если снова построить больницу, это будет правильно и привычно. А мне кажется, что привычного уже мало.

Ардор, до этого молча слушавший, как Альда объясняет очередную бухгалтерскую нелепость в одном из старых фондов, поднял глаза.

- А сколько стоит большой дом в рабочем районе? Не дворец, но чтобы метров сто по фасаду и с хорошим участком рядом.

Альда сразу насторожилась. Такой вопрос у Ардора редко возникал из праздного любопытства.

- Если брать приличную улицу, крепкую коробку, нормальные перекрытия и сухой подвал, миллионов десять. С отделкой, оборудованием и землёй можно добавить ещё два раза по столько. У Лиары сейчас примерно пятьдесят миллионов свободных пожертвований, если не трогать целевые суммы. И я уже почти боюсь спросить, что ты задумал.

- Сделать Дом культуры, - сказал Ардор.

Лиара несколько секунд смотрела на него пытаясь собрать из двух понятных слов общий смысл.

- Что сделать?

- Дом, куда рабочий человек приходит с женой и детьми не пить и не убивать время, а делать что-то для души. Там должны быть залы, комнаты для занятий, библиотека, мастерские, буфет, гардеробы, хорошее отопление, вентиляция и уборные на всех этажах, потому что о них обычно вспоминают тогда, когда уже поздно и публика начинает ненавидеть искусство по хозяйственным причинам. Детали пусть посчитают строители. Но суть простая: это место для рабочих и их семей.

Альда слушала всё внимательнее. У неё на лице появилось выражение человека, уже видящего не только стены, но и сметы, газетные заголовки, врагов, союзников и будущий состав попечительского совета.

- Идея… богатая. Но труднее всего будет найти человека, способного этим управлять. Чтобы понимал искусство, не превращал рабочих в благодарную массовку, не воровал, не давал воровать другим и при этом не умер от ужаса на второй неделе от столкновения с городскими службами.

- А вот тут я, пожалуй, помогу, - сказала Альда с улыбкой. - Есть у меня на примете один человек. Морген Рист, бывший директор Королевской школы искусств. Его уволили по подложному письму, а когда всё выяснилось, восстанавливать не стали, ведь место уже занял тот, ради кого всю комбинацию и затевали. Но если дать ему власть, хорошее жалованье и возможность работать, он горы перевернёт.

Лиара всё ещё обдумывала само словосочетание.

- Дом культуры… Такого никто ещё не делал. По крайней мере, в таком виде. Больница, приют, столовая понятны. А здесь получится эдакий дом для всех.

- Именно, - сказал Ардор. - И если это место правильно устроить, туда не так легко пролезут те, кому рабочие нужны только в виде топлива для политических битв.

- А шуму будет много, - сказала Лиара, задумчиво глядя куда-то в пространство.

Альда тихо рассмеялась.

- Шуму будет столько, что часть Марсаны решит, будто мы открываем не Дом культуры, а запасную столицу. Во-первых, фамилия нашего дома окажется во всех газетах. Во-вторых, тут же набегут люди, желающие поучаствовать деньгами, потому что новая форма благотворительности всегда пахнет будущими портретами, и возможно даже наградами. Ну и в-третьих, Королевская Канцелярия обратит самое пристальное внимание. Дело со всех сторон выигрышное.

- И политическое, - уточнила Лиара.

- Разумеется. Всё, что собирает людей без разрешения застарелых воров из попечительских советов, политично по своей природе. Поэтому парламентских болтунов надо держать как можно дальше. У них есть свои клубы, площадки и места для крика и взаимной порчи воздуха. Дом культуры не должен стать ещё одной лавкой по продаже возмущения.

- У них есть «Громкое поле» в Королевском парке, - сказала Лиара. - Вот пусть там и зазывают. В нашем доме можно спорить о трудовых договорах, грамотности, расценках, безопасности машин, но не превращать каждую комнату в маленькую трибуну.

Ардор кивнул и, немного подумав, продолжил:

- Ещё рядом нужен парк. Не огромный, но красивый и аккуратный. Дорожки, скамейки, место, где можно подождать до представления или после, афиши перед фасадом, чтобы люди видели не только своё мероприятие, но и чужие. Библиотека внутри обязательно должна быть общедоступной. И не экономьте на простых вещах. Плохая лестница, тесный гардероб или очередь в уборную иногда губят народную любовь быстрее плохой пьесы.

Лиара посмотрела на него с лёгким, но уже не насмешливым интересом.

- Ты так говоришь, как будто видел подобные места.

- Вторая память, - спокойно ответил Ардор. - Лезет что-то временами. Не всегда полезное, но иногда применимое. Обращайтесь, у меня ещё есть идеи.

Альда мгновенно уловила это слово.

- Например?

Ардор понял, что случайно открыл дверь, из которой теперь так просто не выйдет.