Андрей Земляной – Сорок третий 7 (страница 45)

Ардор посмотрел на карту.

- Лицо - самое сложное, Ваше Величество. Его обычно теряют генералы, когда начинают входить в город колонной под музыку.

- Поэтому я и не отдал это дело генералам, - ответил король.

В большом оперативном зале Генерального штаба собрались люди, которым предстояло выполнять этот приказ. Начальник штаба, командующие выделенных армейских групп, представители авиационной службы, командиры егерских соединений, сапёры, связисты, Ингро Талис со своими людьми и герцог Зальт, уже утверждённый адмирал-губернатором Зальтийской области. На стене висела карта Великой Зальты, за последние дни ставшей на бумагах Зальтийской областью Шардала. Старое название ещё цеплялось за язык, но штабные писцы уже исправляли заголовки в папках.

Ардор стоял у карты с указкой в руке и слушал первый доклад. Генерал, отвечавший за сухопутные колонны, говорил привычно и разумно: три направления входа, захват пограничных пунктов, предложение местным гарнизонам сложить оружие, движение к административным центрам, переговоры с городскими властями, затем ввод комендантов.

Он говорил хорошо. Для обычной войны этого мира - даже очень хорошо.

Ардор дал ему закончить.

- Нет.

В зале стало тише.

Генерал медленно повернулся.

- Что именно нет, господин полковник?

- Почти всё. Вы предлагаете войти так, как армии входят в страну, где ещё есть власть, стыд и страх перед последствиями. В Зальте этого нет. Там каждый комитет, каждый полевой командир и каждый портовый совет считает, что если успеет первым поднять флаг над ратушей, то станет участником переговоров. Вы хотите дать им время подумать. Я хочу отнять у них это время.

Начальник штаба поднял глаза от записей.

- Ваш вариант?

Ардор перевернул лист на столе, где была нанесена схема не сухопутного входа, а воздушного контроля.

- Армия не входит первой. Первым входит небо.

Представитель авиационной службы чуть подался вперёд. Ардор указал на три линии над картой.

- Высотные разведчики начинают визуальный контроль всей территорией за сутки до перехода границы. Не над передним краем, не над дорогами, а над страной в целом. Порты, железнодорожные узлы, крупные города, перевалы, склады, мосты, места скопления войск. Каждые два часа обновление данных. Любое движение крупных вооружённых групп - сразу в штаб и на ближайшие полевые аэродромы, где уже будут ждать штурмовики и воздушные крейсеры.

Командир авиационной службы кивнул.

- Разведчики выдержат. При плохой погоде снизится качество наблюдения, но не критично.

- Передовые колонны идут только под прикрытием воздушных крейсеров – тяжело вооруженных транспортных самолётов, превращённых в летающие батареи. Автоматические пушки и не на крыльях, а в дверях фюзеляжа, пулемёты и огромный боезапас, позволяющий не экономить снаряды и с правом открытия огня без запроса в столицу, если по колонне стреляют.

Один из старых генералов нахмурился.

- Вы хотите вести воздухолёты прямо над колоннами?

- Да.

- Это дорого.

- Хоронить пехоту дешевле только в отчётах.

В зале кто-то осторожно кашлянул. Ардор даже не посмотрел в ту сторону.

- На развёрнутых полевых аэродромах - бомбардировщики и штурмовики в десятиминутной готовности. Не «по запросу через штаб округа», не «после уточнения политической обстановки», а в готовности к вылету по запросу командиров уровня батальона и егерских рот. Взвод на дороге попал под пулемёт из деревни - деревня получает предупреждение через громкоговоритель. Второй выстрел - штурмовка огневой точки. Если стреляют из ратуши, значит, ратуша становится целью. Если стреляют с колокольни, колокольня перестаёт быть архитектурным объектом, и становится кучей битого кирпича.

Герцог Зальт стоял молча, но лицо у него стало очень жёстким. Он понимал, что речь идёт о его земле. И понимал, почему Ардор говорит именно так.

Командующий корпусом Егерей Зендо Корвос, позволил себе улыбнуться.

- А егеря?

- Егеря входят после воздуха и сапёров. Не раньше. Мне не нужны красивые доклады о том, как егерский взвод героически взял чердак с пулемётом. Если пулемётная точка обнаружена, по ней работает пушка. Егеря приходят на дымящиеся развалины, проверяют подвалы, добивают сопротивление, берут документы, вытаскивают пленных, если они ещё способны говорить, и идут дальше.

- Разумный порядок.

- Вам понравится, господин генерал, - сказал Ардор. - Никто не заставит наших людей подниматься под пулемёт ради экономии снарядов.

Сапёрный генерал постучал пальцем по карте.

- Узловые точки?

- Ваши. С первого часа. Мосты, переправы, тоннели, перевалы, железнодорожные развилки, телеграфные станции, водонапорные узлы, склады топлива и боеприпасов. Сапёры не идут за армией как ремонтная команда, но и не ходят в атаку. Сапёры идут вместе с передовыми частями и устанавливают контроль. Где нужно - разминируют. Где нужно - минируют повторно уже под нас. Где нужно - взрывают обход, чтобы полевой командир не решил ночью уйти в соседний уезд с обозом и казной.

Ингро Талис тихо сказал:

- Связь местных комитетов?

- Перерезать не всю. Только лишнюю. Нам нужно, чтобы они слышали приказ адмирал-губернатора и короны. Но их собственные линии между вооружёнными центрами надо глушить, резать, подменять и читать. Пусть каждый думает, что сосед уже договорился с Шардалом. Это часто действует лучше снаряда.

Зальт наконец заговорил:

- Сынок, ты не оставляешь им почётного выхода.

- Оставляю. Сложить оружие, открыть ворота, передать склады, подписать присягу и остаться живыми. Это хороший выход. Просто без красивой риторики.

Один из генералов осторожно заметил:

- В городах мирные жители…

Ардор повернулся к нему.

- Именно поэтому мы не вводим колонны в город, пока там стреляют. Сначала объявление: город переходит под корону, вооружённые формирования складывают оружие, огневые точки отмечаются, гражданские уходят от окон и административных зданий. После этого начинается проверка. Любой выстрел из окна - выстрел из пушки по окну. Не рота в переулок, не взвод на лестницу, не переговоры с человеком, который уже нажал на спуск. Пушка. Одно окно, один ответ. Через десять минут в городе обычно становится гораздо больше здравого смысла.

Зальт закрыл глаза на короткое мгновение. Потом открыл.

- Это будет страшно.

- Да. Но меньше, чем уличный бой на три дня с пожарами, мародёрами и снарядами по кварталам. Жёсткий порядок в первый час спасает больше людей, чем мягкая растерянность на первой неделе.

Начальник штаба посмотрел на карту, потом на Ардора.

- Вы предлагаете операцию подавления, а не ввода.

- Я предлагаю не врать себе. Ввод войск в страну, где семь вооружённых центров, - это и есть подавление. Просто можно назвать его красивее и потерять людей, а можно сразу сказать солдатам правду, и насколько возможно избежать потерь. Не «спасение братского народа» а силовое подавление деструктивной власти.

В зале снова стало тихо. Не от несогласия. Скорее от того, что многие уже поняли: привычный мир, где армии входили через ворота, принимали хлеб-соль от городских старшин, спорили с гарнизонами и неделями писали воззвания, закончился ещё в тот момент, когда Зальтийская республика сожгла собственный госпиталь и продолжила спорить о полномочиях.

Логрис Девятый, сидевший у конца стола, до этого молчал, но словно вынырнув из своих мыслей кивнул.

- Принимается. Генеральный штаб работает по схеме герцога Таргор-Увира. Все возражения - в письменном виде к вечеру. Возражения, начинающиеся словами «так не принято», сразу относите в урну. Меня интересует только «так невозможно» с указанием причины.

Он посмотрел на Ардора.

- Ты отвечаешь за общий порядок планирования. Но лечащему целителю мы скажем, что ты просто консультировал.

- Он не поверит.

- Конечно. Но пусть и у него будет красивая бумага.

Операция началась до рассвета десятого числа зимогляда[1]

На границе Зальтийской области ещё лежал туман, когда первые высотные разведчики ушли в серое небо. Их почти не видели с земли. Только редкий внимательный наблюдатель мог заметить высоко над облаками слабый серебряный отблеск крыла или короткую тень, скользнувшую по разрыву тумана. Внизу ещё спали деревни, на станциях зевали сторожа, в портовых казармах ругались сонные часовые, а над всей страной уже работали шардальские глаза.

К восьми утра штабы получили первые сводки. Движение обозов у северной дороги. Дым у сожжённого моста. Три батареи у старого форта, официально числившегося складом муки. Вооружённая толпа у ратуши Малого Берна. Два бронеавтомобиля возле железнодорожной развилки. В порту Ренгос - суета на складах, попытка вывезти ящики к южному причалу.

Полевые аэродромы уже развёрнули и завезли туда всё необходимое для обеспечения полётов. На утрамбованных и разглаженных площадках рядами стояли бомбардировщики, штурмовики, связные машины, а чуть вдалеке в капонирах под навесами, цистерны, ящики с боеприпасами, тележки с инструментами. Механики работали быстро и без разговоров. Лётчики дежурных подразделений сидели рядом с машинами в расстёгнутых куртках, пили горячий солго из жестяных кружек и слушали офицеров, докладывавших обстановку в небе. Десятиминутная готовность не была красивой фразой. Она означала, что человек не успевает закончить кружку, если приходит приказ.