Андрей Земляной – Сорок третий 7 (страница 30)

Альда подошла к креслу, села и только после этого посмотрела на Эльгу.

- Сядь, пожалуйста. Такой разговор не стоит вести стоя, словно мы сейчас будем обмениваться обвинениями.

- А разве не будем? - Эльга села, но руки так и не разжала. - Я не обвиняю вас в подлости, Альда. Ни тебя, ни Лиару. Вы приняли меня честнее, чем многие приняли бы принцессу, слишком близко подошедшую к чужому дому. Мы договорились, что я первой рожу ребёнка Ардора, а вы после меня. Я помню каждое слово. Но договорённость, которую всё время откладывают ради удобства, однажды превращается в красивую бумагу без живого человека рядом.

Лиара откинулась на спинку кресла.

- Ты хочешь немедленного брака?

- Да. Объявления пусть делают герольды, юристы и те, кто питается дворцовыми сплетнями. Мне нужен не газетный шум, а право быть рядом с ним без оговорок, право родить от него ребёнка и не просить у каждого церемониймейстера разрешения пройти к двери. Я принцесса, Лиара, и, как ни странно, понимаю цену государственным решениям. Но сейчас я говорю не как украшение придворной схемы. Я говорю, как женщина, которой однажды могут принести аккуратно сложенный флаг Егерского Корпуса, конверт с сожалениями и сказать, что маркиз Таргор-Увир погиб, потому что снова оказался там, где требовалось сотворить чудо.

В комнате стало очень тихо. За дверью кто-то прошёл по коридору; шаги удалились, и тишина вернулась.

Альда не стала отвечать сразу. Она посмотрела на Лиару, затем на Эльгу, и в этом взгляде не оказалось ни раздражения, ни мягкой жалости. Только расчёт и признание того, что расчёт здесь не отменяет боли.

- Ты права в главном, - сказала она. - Мы тянули, потому что хотели, чтобы всё выглядело достойно, спокойно и не походило на срочное укрепление стены после первого удара тараном. Но жизнь Ардора не подчиняется нашим представлениям о достойном темпе. Он военный, государственный человек и слишком удобная мишень для тех, кому мешает само его существование. Если смотреть честно, времени у нас меньше, чем нам хочется.

Эльга подняла глаза.

- Значит, ты согласна?

- Я согласна, что вопрос надо решать. Но я не могу решить его одна, даже вместе с Лиарой. Здесь затронуты корона Шардала, твой статус, наш дом, наследование и государственная устойчивость. Если мы сделаем шаг сами, без Логриса, получится не семья, а дворцовый переворот в кружеве. Я попрошу аудиенцию у Его Величества.

Лиара чуть повернулась к Альде.

- И я пойду с тобой, если ты считаешь это нужным.

- Считаю. Ты здесь не свидетель, Ли. Ты такая же жена Арди, как я, и твоя подпись весит не меньше моей.

Эльга несколько секунд молчала. Сдержанность, державшая её с начала разговора, дала первую трещину, но слёз она себе не позволила.

- Я не хочу отнимать у вас то, что уже ваше.

Лиара ответила не сразу. Она встала, подошла к столу, налила Эльге воды и поставила стакан перед ней.

- У нас нельзя отнять Арди, если он сам остаётся с нами. И нельзя дать тебе место в семье так, словно мы бросаем кость собаке у ворот. Ты не просительница, Эльга. Но ты должна понять и другое: даже страх за него не даёт нам права брать его согласие вместо него. Мы можем решить свою часть. За него говорить нельзя.

- А если он опять не успеет сказать? - тихо спросила Эльга.

Альда посмотрела на дверь, за которой лежал Ардор.

- Тогда мы все будем ненавидеть себя за осторожность. Поэтому надо идти к королю сейчас, пока вопрос ещё можно решить правильно, а не в панике и не после похорон.

Аудиенцию Логрис IX назначил в тот же день. Не торжественную, не в большом зале и не по придворному расписанию. Альду и Лиару приняли в его комнате отдыха, где на столе лежали карты, папки с донесениями по Гиллару и несколько запечатанных пакетов для иностранных посольств. Король стоял у окна, когда они вошли, но сразу повернулся и жестом предложил им сесть.

- Я догадываюсь, зачем вы пришли, - сказал он. - Эльга тоже не умеет долго молчать, когда дело касается того, что считает своим долгом и своим правом.

Альда поклонилась ровно настолько, насколько требовал двор, а не страх.

- Ваше Величество, тогда я не стану тратить ваше время на длинное вступление. Мы с Лиарой считаем, что вопрос о вступлении принцессы Эльги в дом Таргор-Увиров нельзя больше откладывать. Ардор жив, целители дают благоприятный прогноз, но последние события показали, что его жизнь слишком часто становится частью государственных решений и военных угроз. Эльга права, когда говорит о наследнике. И она права, когда говорит о своём положении. Держать её рядом с нашей семьёй в полустатусе дальше уже недостойно.

Король слушал без внешней реакции. На слове «полустатус» он только чуть прищурился, но не перебил.

- Вы понимаете, что это не просто семейное дело?

- Именно поэтому мы здесь, Ваше Величество. Если бы это касалось только наших комнат, нашего стола и наших личных чувств, мы бы справились сами. Но здесь увязаны в один узел корона Шардала, положение принцессы Эльги, дом Таргор-Увиров, наследование и устойчивость того порядка, который уже сложился вокруг Ардора. Мы не просим вас закрыть глаза на правила. Мы просим дать этому решению законный путь.

Лиара добавила спокойнее, но жёстче:

- И ещё мы просим не позволить придворным людям превратить страх Эльги в тему для салонного обсуждения. Она не капризничает. Она видит то, что все видят, но многие предпочитают называть обстоятельствами. Ардор может погибнуть. Его всё время ставят туда, где от одного человека зависит слишком многое. В такой жизни откладывать наследника до удобного сезона - значит притворяться, будто календарь сильнее войны.

Логрис прошёл к столу, взял одну из папок, переложил её в сторону и сел.

- Ваши доводы разумны. Почти все, - сказал он. - Я согласен с оценкой положения Эльги. Согласен с тем, что дом Таргор-Увиров уже стал не только семейной, но и государственной опорой. Согласен с тем, что Ардор, даже если его на месяц привязать к кровати шелковыми лентами и окружить целителями, всё равно через полгода найдёт способ оказаться в центре очередной беды, а беда, в свою очередь, найдёт его ещё быстрее. Но у меня есть один довод против немедленного решения, и он важнее всех ваших правильных слов.

Альда ждала.

- Ардор не дал согласия. Я могу приказать герольдам, могу вызвать юристов, могу поставить печати там, где положено. Но я не стану выбивать согласие у человека, которому сейчас собирают заново энергетические каналы. Это некрасиво, Альда. И, что хуже, неправильно. Мы все слишком хорошо знаем, что он не любит прятаться за болезнью и, скорее всего, согласится, если поставить вопрос у его постели. Именно поэтому ставить вопрос прямо сейчас - нельзя.

Лиара опустила взгляд первой. Не от слабости, а потому что спорить с этим было нечестно.

- Вы правы, Ваше Величество, - сказала она. - Мы можем подготовить всё, что зависит от нас, но его согласие должно прозвучать тогда, когда он будет способен спорить. И отказать, если сочтёт нужным.

Альда медленно кивнула.

- Я тоже согласна. Прошу разрешения начать предварительную юридическую подготовку без объявления и без давления на Ардора. Чтобы, когда целители отпустят его, вопрос можно было обсудить сразу и без канцелярской волокиты.

Король посмотрел на обеих женщин уже мягче.

- Это разумно. Я распоряжусь, чтобы соответствующие люди молчали лучше, чем обычно умеют. Эльге передайте: я понимаю её страх. Но пусть не забывает, что входит не в легенду о герое, а в семью живого человека с весьма жёстким характером, военной службой и редкой способностью создавать хлопоты целым королевствам.

- Боюсь, именно это ей в нём и дорого, - сказала Альда.

Логрис коротко усмехнулся.

- Тогда ей можно только посочувствовать. Впрочем, вам с Лиарой тоже.

Лечение, как и обещал Хордан, не превратилось в долгие месяцы беспомощности. Для обычного пациента восстановление такого уровня, казалось бы, чудом, а для Ардора целители называли это удачным сочетанием врождённой силы, тренированного тела, своевременной помощи и собственной упрямой живучести. Хордан каждый день повторял, что живучесть не считается медицинским методом, но пользовался ею с большим уважением.

На восьмой день Ардор смог сам сесть. На десятый прошёл по палате, держась не за стену, а только за край стола, чем вызвал недовольство сразу трёх целителей. На двенадцатый Хордан разрешил ему короткую прогулку по внутренней галерее под присмотром, а на четырнадцатый признал, что госпитальное крыло перестаёт быть необходимым, если пациент даст письменное обязательство не заниматься верховой ездой, фехтованием, стрельбой, государственными кризисами, тайными обществами и спасением королевства хотя бы до конца недели.

- Государственные кризисы письменно не подчиняются, - заметил Ардор, сидя в кресле у окна. - У них дурное воспитание.

- Тогда начните с того, что не будете сами открывать им дверь ногой, господин подполковник.

- Это зависит от того, с какой стороны двери они постучат.

Хордан посмотрел на Альду, стоявшую рядом.

- Маркиза, я передаю его вам с большим сомнением в здравом смысле пациента и с умеренной верой в степень влияния семьи. Ходить можно. Работать не больше двух часов в день. Никаких тренировок. Никаких магических нагрузок. Если он нарушит мои распоряжения, зовите меня, я приду и буду ругаться при свидетелях.