Андрей Земляной – Сорок третий 7 (страница 10)

Лиара не перебила. Она дала графине договорить, потому что теперь каждое слово становилось полезнее любого признания.

- Вы говорите уже не о благотворительности, графиня, - сказала она после паузы. - Если мы обсуждаем деньги, места в совете, порядок отчётности, права жертвователей, ревизии и поставщиков, я готова продолжать сколько потребуется. Но вы сейчас объясняете мне, какие дома способны закрывать передо мной двери и сколько будет стоить моё непослушание. Это разговор не о Доме культуры, а о давлении на дом Таргор-Увир через его представительницу. В таком разговоре я могу и должна попросить мужа присоединиться к нам. Думаю, носителю перстня «королевской руки» будет полезно узнать, кто именно решил проверить прочность его дома через его жену, да ещё через схемы воровства общественных денег.

Секретарь графини перестал писать.

Ровенса Таль не изменилась в лице сразу. Только её взгляд стал неподвижнее. Она поняла, что Лиара не просит защиты и не прячется за Ардора. Лиара меняет уровень беседы и предлагает самой графине решить, готова ли та поднять ставку с благотворительного спора до давления на военный дом.

- Вы зовёте мужа на разговор о благотворительности? - спросила графиня всё тем же мягким голосом.

Лиара ответила без нажима, почти делово:

- Нет. Я оставляю его за дверью, пока разговор остаётся благотворительным. Но если речь пойдёт о том, как старые дома будут истощать мою репутацию, закрывать двери и учить меня послушанию, это уже другая тема. В ней участвует не только Лиара, занимающаяся фондами, но и маркиза Таргор-Увир. Разницу я предлагаю учесть до того, как вы продолжите наговаривать себе на каторжный дом.

Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. За окном проехала машина, затем другая. В соседнем кабинете тихо закрылась дверь; возможно, Альда закончила разговор с управляющим, а возможно, просто дала понять, что находится достаточно близко. Графиня услышала это тоже.

- Хорошо, милочка, - сказала она наконец уже без прежней воспитательной мягкости. - Тогда поговорим не о вашем возрасте, а о местах в попечительском собрании. Три фонда готовы внести деньги без права назначения поставщиков, но хотят одного места в ревизионной группе и двух мест в большом собрании. Им также важно публичное указание участия старых фондов в проекте, иначе часть наших домов сочтёт, что их пригласили только оплатить чужую славу.

Лиара не стала торговаться короткими репликами. Она взяла чистый лист, положила перед собой и начала записывать, заставив разговор перейти из области угроз в область условий.

- Одно место без права решающего голоса в попечительском собрании мы можем обсуждать сразу, но только после перевода установленной суммы в фонд строительства и проверки происхождения денег. В ревизионную группу старые фонды не войдут, потому что ревизия не должна зависеть от тех, кого она проверяет. Право предлагать кандидатов в библиотечный комитет возможно, право назначать - нет. Если старые дома хотят показать пример, они получат такую возможность. Если хотят купить себе прежнюю власть под новым названием, вам лучше не тратить время.

Графиня прищурилась, но теперь в её взгляде появилось не только раздражение. Там читалось признание: перед ней сидела не горячая девочка, которую можно напугать светскими отказами, и не честная дурочка, готовая разбить систему лбом. Лиара уже понимала цену денег, дверей, фамилий и правильно поставленных вопросов.

- Вы торгуетесь лучше, чем я ожидала.

- Я живу рядом с Альдой. Но не всё объясняется этим. Остальное объясняют ревизии.

На этот раз Ровенса Таль улыбнулась почти открыто. Не доброжелательно, но с признанием.

Она поднялась, взяла перчатки и, прежде чем уйти, посмотрела на Лиару уже без покровительственного выражения.

- Я передам ваши правила тем, кто счёл нужным беспокоиться. Не условия, именно правила, как вы любите говорить. Но предупрежу вас, маркиза: если Дом культуры удастся, многие старые дома захотят оказаться рядом с ним. Если не удастся, они с большим удовольствием вспомнят, что предупреждали.

Лиара тоже поднялась.

- Пусть приходят через парадный вход и с чистыми деньгами. А если не удастся, у них действительно останется привычное утешение: они смогут сказать, что были правы. В Марсане это многим заменяет участие в полезных делах.

Графиня посмотрела на неё ещё несколько секунд, затем коротко кивнула и вышла. Её секретарь последовал за ней, уже не делая пометок.

Когда дверь закрылась, из соседнего кабинета вышла Альда. Она не стала спрашивать, как Лиара себя чувствует, не стала хвалить её как ученицу и не превратила разговор в маленькую домашнюю сцену. Просто подошла к столу, взяла лист с записанными условиями графини и быстро просмотрела.

- Она пришла за правом входа и правом тормоза. Первое можно продать дорого, второе не отдавать вообще. Старые фонды придут не как хозяева, а как гости с кошельками и дурной памятью, которую им придётся освежать перед каждой подписью. Ты правильно обозначила границу: пока они говорят о деньгах и правилах, мы разговариваем с ними как с участниками дела. Когда начинают объяснять, как будут давить на дом Таргор-Увир, разговор становится совсем другим.

Лиара села и только теперь позволила себе коротко выдохнуть.

- Она всё равно попробует оставить за собой рычаг.

- Разумеется. Ровенса Таль не стала бы графиней Ровенсой Таль, если бы уходила с пустыми руками. Но теперь ей придётся тянуться за рычагом при свете и под прицелом, а не в привычном им сумраке.

Альда положила лист обратно на стол и придвинула к Лиаре смету первого этапа.

- Завтра пригласим Риста, рабочих представителей и юриста. Условия старых фондов обсудим открыто, но без имён, чтобы никто не начал воевать с призраками. Если фонды хотят войти в проект, пусть входят на общих основаниях. Если не хотят - пусть остаются за воротами и объясняют, почему испугались открытых счетов.

Глава 4

За стройку взялись быстро и дружно. Строительным подрядчикам самим было страшно интересно, что из этого выйдет, поэтому старое аварийное здание снесли без обычного городского нытья, строительный мусор вывезли за несколько дней и сразу полезли в подвалы. В Марсане, стоявшей в речной дельте, да ещё на морском побережье, подвалы имели особое значение: плохо сделанный нижний этаж здесь мстил хозяевам сыростью, плесенью, просевшими стенами и такими расходами, после которых даже благотворители начинали вспоминать о личной жизни.

Сначала на площадку вышли строители-эфиристы. Они отжали воду из земли вокруг будущего здания на пять метров в глубину, дав обычным строителям возможность восстановить гидроизоляцию, укрепить старые кладки и заменить перекрытия. Потом те же эфиристы обработали стены и полы, придав им особую прочность, и только после этого подрядчики начали поднимать стены и укладывать новые перекрытия.

Проект сделали молодые архитекторы Королевской Академии. Они не стали рисовать чужой дворец посреди рабочего района, а взяли стиль этой части города и довели его до ума: сохранили строгий фасад, привычные линии, камень и ритм окон, но внутри заложили высокие потолки, широкие коридоры, просторные помещения и нормальную инженерную часть. Морген Рист, увидев первые чертежи, сказал, что в здании наконец-то учли существование живых людей, а не только парадного вида с противоположной стороны улицы.

Стройку непрерывно снимали репортёры. Корреспонденты торчали у ограды с утра до вечера, спорили с прорабами, пытались выманить у рабочих подробности и с удивлением обнаруживали, что качество работ и сроки их интересуют куда больше чем всё остальное. Газеты печатали проекты, утверждённые городом, обсуждали будущие залы, гадали о составе попечительского совета, отдельно отмечая, что работы охраняют не сторожа с бутылочкой в будке, а профсоюзные дружинники, которых в городе по старой привычке называли боевиками и после одного взгляда на этих ребят даже бывалые урки вспоминали о неотложных делах на другой улице.

Дом возводила крупная компания. На площадке трудилось под сотню рабочих, работали машины, подъёмники, мастеровые, каменщики, плотники, отделочники пара инженеров и несколько прорабов, успевавших ругаться со всеми сразу. Стены росли так быстро, что прохожие начали ходить мимо специально: утром видели один уровень, к вечеру уже другой. И постепенно стройка стала городским зрелищем, а градоначальнику пришлось закрыть улицу для реконструкции дороги, перестелить покрытие и заменить старые фонари. Иначе элита, приезжавшая смотреть на будущий Дом культуры, рисковала оставить на ухабах не только подвеску, но и остатки благотворительного настроения. Посадочных площадок рядом почти не было, а потому машины, экипажи и служебные автомобили забивали квартал с таким упорством, словно все эти люди собирались не смотреть стройку, а жить при ней.

Когда на улице начал подниматься настоящий дворец для рабочих, цена участков вокруг мгновенно пошла вверх. Но желающим купить пришлось смириться с неприятным известием, что почти всё уже выкупила контора какого-то Кушера Зонти. Ушлый гешефтмахер поднял цены на треть, заработав вполне приличные деньги, причём законно, спокойно и почти на ровном месте. А для марсанских спекулянтов это стало особенно обидно. Деньги лежали перед всеми, но поднял их человек, которого они по привычке считали мелким мутным посредником, а не мастером комбинаций.