Андрей Земляной – Сорок третий – 4 (страница 29)

— Говорите, капитан, — бросил он.

Ардор доложил коротко и без лишней драмы: состояние крепостной матчасти, расхождения по снабжению, признаки подмены узлов, необходимость внешней ревизии, отстранение Дигро до выяснения, запрос технической инспекции, финансовой группы и временное принятие управления объектом в единые руки, чтобы не держать батальон в чужом полугнилом хозяйстве на правах не то гостей, не то будущих покойников, и сразу приступить к ликвидации разрухи, хотя бы в черновом варианте. Генерал слушал, не перебивая и только один раз спросил, уверен ли он в подмене. Ардор ответил, что более чем уверен: это подтверждено зампотехом, и за свои слова он готов отвечать подписью и головой. На вопрос о финансовом следе он уточнил, что за масштаб пока не ручается, но за необходимость копать глубоко — да. Гронтис долго молчал, потом выдохнул сквозь зубы что-то очень короткое и совершенно неуставное.

— Комиссию соберу за пару часов и к вечеру они будут у вас. Пока идёт проверка и крепость по факту неуправляема в старой конфигурации, временно исполняющим обязанности коменданта «Талинвала» по совместительству с командованием батальоном я назначаю вас, господин капитан. Приказ, придёт по каналу «Веер» в течение получаса.

Начштаба отвёл взгляд, потому что это было уже не просто много работы, а ровно то количество работы, которое нормальный человек воспринимает как личное оскорбление судьбы. Ардор, однако, лишь кивнул:

— Принял.

На замечание генерала, что радости в голосе не слышно, он сухо ответил, что очень глубоко счастлив, просто внутренне. Гронтис почти усмехнулся и приказал до прибытия ревизоров считать крепость его, делать всё необходимое для сохранения боеготовности и документов, но если за двое суток там ещё что-нибудь взорвётся, он прилетит лично и начнёт любить комбата служебным порядком. Ардор заверил, что постарается не лишать его этого удовольствия, и связь оборвалась.

В комнате повисла короткая, но очень содержательная тишина. Первым заговорил начальник штаба, аккуратно заметив:

— Поздравляю, господин капитан. Вам только что подарили крепость. Правда, слегка подгнившую.

— Да, — ответил Ардор, — я всегда мечтал о недвижимости именно в таком состоянии.

Сапёр у стены уважительно хмыкнул,

— Выходит ли, что теперь вы, господин капитан одновременно и батальонный, и крепостной начальник. Услышав спокойное «выходит», он заметил, что это красиво, но получил в ответ сухое:

— Нет. Красиво было бы, если бы мне её подарили вместе с целой матчастью, честными журналами и комендантом без склонности к разложению хозяйства.

— Криво выглядит. — Подтвердил капитан Шиннар. — Но командование даже оперативное двумя батальонами, это как бы огромный плюс для продвижения.

На это Ардор только тяжело вздохнул, и кивнув вбежавшему в комнату сержанту с бланком расшифровки приказа, пробежал глазами текст

— Так, господа. С этой минуты все местные службы переподчиняются через штаб батальона, а доступы, склады, энергетика, связь и караулы проходят через наших людей. До прибытия ревизоров никто здесь больше не живёт в старом уютном режиме «и так сойдёт». — После этого он поднял глаза на офицеров и добавил почти устало, но очень внятно: — И, господа, чтобы потом не было недопониманий. С этой минуты и до особого распоряжения я отменяю использование двух выражений. Первое — «в пределах допустимого». Второе — «потом разберёмся». Если кто-то из вас хотя бы мысленно решит утешить себя одним из них, лучше сразу идите и бейте себя лбом о ближайшую стену. Это будет полезнее.

Глава 11

Заместитель командира бригады по технической части влетел в кабинет командира так, словно его склады и парки горели, рушились и виноватым в этом, по старой, доброй армейской традиции, назначили именно его.

— Господин генерал! — выпалил он с порога. — А куда это у меня забирают третий строительный?

Генерал, сидевший за столом в окружении карт, шифровок, кружки с давно остывшим солго и пары офицеров, уже научившихся в его присутствии молчать так, чтобы не мешать естественному движению начальственной мысли, поднял глаза медленно. Медленнее, чем требовала ситуация, и именно поэтому всем в комнате сразу стало ясно: да, он в курсе, и да, сейчас кому-то будет неприятно.

— Перевожу в крепость Талинвал для проведения неотложных ремонтно-строительных работ, — сухо ответил генерал. Потом, увидев, что Верис так и остался стоять, добавил уже с явной неприязнью к подобной театральности. — Садись. Нечего скакать, словно лейтенант на дежурстве. Там комиссия такое нарыла, что впору не в техчасть запросы слать, а сразу в контрразведку — интересоваться, как вообще подобное годами покрывали.

Верис рухнул на стул с лицом полным скорби и ужаса.

— Но батальон! — почти простонал он, цепляясь пальцами в собственные волосы так, будто хотел проверить, ещё на месте они или уже начали покидать хозяина из чувства самосохранения.

Генерал вздохнул.

— Скажи спасибо, что не полк. И прекрати смотреть так, будто я у тебя любимую собаку отвёз на живодёрню. Третий строительный сейчас в крепости нужнее, чем здесь, где максимум неприятностей — это если у вас опять казарменный блок сдадут без нормальной вентиляции и потом неделю будут делать вид, что духота полезна для строевой выносливости. — Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на животе и посмотрел на Вериса так, как старый, опытный и глубоко уставший начальник смотрит на подчинённого, которому ещё можно объяснять реальность словами, а не только последствиями.

— Туда же кинули молодого комбата этого. Увира. Думали, всё ровно будет, место спокойное, даже тихое. Типа все отдохнём от его гари, а он посидит до зимы, погоняет патрули, освоится с крепостью, не мешая большому начальству жить. А он там такое поднял, что теперь нам всем приходится делать умное лицо при обосранных штанах. Мол, мы с самого начала таки полагали, и вообще специально послали именно его, чтобы порядок навёл.

Верис шумно выдохнул.

— Да что там нашли-то такого? Мне пока только общими словами скинули: ревизия, нарушения, усиление гарнизона, неотложные работы, срочно, вчера. Это же крепость, а не плавучий бордель.

— В том-то и беда, что по документам — крепость. А по факту у них там половина матчасти утеряна, остальная в нерабочем состоянии, склады — враньё поверх гнилья. Артиллерия! — Генерал поднял перст к небу! — На молитвах и слое краски. И, чтобы тебе совсем стало весело, временно исполняющим обязанности коменданта назначили этого самого Увира по совместительству с батальоном.

Верис на секунду перестал хвататься за голову и уставился на генерала почти с благоговением.

— То есть вы хотите сказать, что капитан за несколько дней успел раскопать такое, за что теперь бригаде может прилететь на всю глубину начальственного ствола?

— Наконец понял, — кивнул генерал. — И не просто может, а наверняка прилетит, если мы сейчас начнём чесать затылки и выяснять, кто у кого что забрал. Там же до нас общевойсковики торчали, хоть это и наша крепость по документам. Линейные части, спецкоманды, временные группы — прилетели, сделали своё дело и обратно убрались. Чего им вникать в местные расклады? А этот капитан — молодец. Ему там до зимы сидеть, а значит всё должно работать как надо. Так что ты давай не тупи и не тормози, а обеспечь снабжение по первой линии.

Он ткнул пальцем в стол, будто не подчинённому объяснял, а прибивал его к правильной мысли.

— Крепость-то эта наша по всем документам. И вот такой, понимаешь, менуэт. Если всё это доберётся до министерской проверки, нас вые…т и высушат. Но куда неприятнее, если история долетит до нашего всеобщего папы — Корвоса. Вот он точно устроит не разнос, а фестиваль колоноскопии с оркестром. Поэтому ты сейчас должен не ко мне вбегать, а к зампотылу, с рулоном заявки на материалы, балки, крепёж, бетон, кабель, силовые узлы, генераторные модули, всё, что может понадобиться, включая то, о чём вы обычно вспоминаете только после второго стакана.

Верис молчал, быстро, уже по-рабочему, переваривая сказанное.

— Усиление кинем? — спросил он наконец.

— Столько, чтобы к концу недели Талинвал перестал выглядеть кучей мусора. И не начинай ныть про сроки. Мне и без тебя уже сообщили, что у нас всё срочно, всё ещё вчера при этом красиво.

— Красиво не обещаю, — буркнул Верис, поднимаясь. — Но, если дадите первую линию по снабжению, раздвинете график вылетов, и не станете экономить, они там за две недели не крепость — цитадель[1] поднимут.

— Вот и славно.

Генерал проводил его взглядом, взял кружку с солго, поморщился, понял, что она окончательно остыла, и вылив в ведро с бумагами тихо сказал в пространство:

— Вот ведь сукин сын этот Увир. Куда ни поставь — там сразу вылезает всё что так тщательно закапывали. Да как не вовремя-то!

К концу недели в крепости трудились уже все. Батальон обеспечения, разложившийся до такого состояния, что больше сотни рядовых и сержантов уже убыли в распоряжение военной прокуратуры с перспективой сменить военную службу на гражданскую каторгу, был поставлен на место самым доходчивым образом: сперва публичным разгромом их прежнего начальства, потом нормальным строевым страхом, а потом, когда этого оказалось мало, — повальными арестами за воровство и нарушения дисциплины. Пополнив его из ближайшей общевойсковой учебки до штата, их просто и легко запрягли в ежедневную и монотонную работу так, что ни у кого не осталось сил ни на какой неуставняк.