Андрей Земляной – Сорок третий – 4 (страница 11)

Он нажал что-то у оголовья, и с сухим металлическим щелчком в его руке осталась рукоять с тонким узким лезвием. Не меч и не шпага, а нечто среднее между длинным стилетом и коротким рапирным клинком — оружие не фронта, а коридоров, кабинетов и очень личных быстрых решений.

— Люблю, когда люди оправдывают ожидания, — процедил Ардор и ускорился.

Ахор бросил взгляд через плечо, и на долю секунды Ардор увидел его лицо по-настоящему.

Не силуэт и не контур с дорогой шляпой или светлое пальто, а именно лицо.

Высокие скулы, жёсткий тонкогубый рот, очень светлые, словно выцветшие глаза и то выражение неестественного внутреннего покоя, которое бывает у людей, давно привыкших отдавать приказы на чужую смерть и слишком мало верящих, что когда-нибудь кто-то придёт уже за ними самими.

Ахор взмахнул клинком от бока до шеи резко вытянувшись и ткнув лезвием в лицо, чтобы заставить противника отскочить, убрать голову и выиграть себе шаг.

Ардор не моргнул, ушёл в сторону корпусом, принял лезвие скользящим движением на предплечье, почувствовал, как ткань распороло до подкладки, и сразу пошёл в ближний бой.

Ахор тоже этого ждал.

Он вообще оказался куда опаснее, чем должен был быть человек его возраста, положения и цены костюма, но магические улучшения тела и закачка знаний с помощью кристаллов была вполне доступна хотя и стоила очень серьёзных денег.

Ахор работал без лишних движений, точно, жёстко, не как дуэлянт, а как человек, которого учили убивать в узких пространствах так, чтобы крови вытекало немного, а результат — окончательный. Первым же разворотом попытался уколоть Ардору в подмышку, туда, где плохо прикрыты крупные сосуды. Потом — короткий взмах атакуя руку и шею.

Не вышло.

Старлей жёстким блоком сбил запястье, тут же ударил в корпус и поймал рукав пальто на развороте и дёрнул вниз, ломая равновесие.

Ахор, надо отдать ему должное, тут же кувыркнулся назад и в сторону, оставляя в руках Ардора клочки ткани, и перекатившись попытался уйти через боковой технический проход, прыгнув вниз, едва вписавшись в поворот, и сделал шаг на узкий, шаткий мостик между двумя зданиями, и здесь ошибся.

Он перенёс вес на заднюю ногу, рассчитывая прыгнуть, но сталь мостика под подошвой оказалась мокрой от конденсата, и ногу повело назад.

Скольжение длилось долю секунды, но этого Ардору хватило.

Он влетел в беглеца сзади, ударив плечом, швырнув вдоль по мостику, впечатав в железную дверь и, когда Ахор ещё ворочался в смятом железном листе, пытаясь развернуть клинок для обратного удара, двумя движениями сломал ему кисть и колено.

Лезвие звякнуло о решётку и ушло вниз, в темноту кабельной шахты, Ахор зашипел — не громко, а с той редкой злостью, которая обычно появляется у людей не от боли, а от унижения.

Он всё ещё пытался вырваться, тогда Ардор ударил аккуратным тычком в горло, вызывая дыхательный спазм и, пока тот ещё был в сознании, но уже терял картинку, саданул кулаком по черепу.

Ахор обмяк.

— Живой! — крикнул Ардор, придерживая тело.

— Вижу! — отозвался снизу Ингро стуча ботинками по лестнице. — Но если он сдохнет по дороге, я тебя лично задушу бумагами!

— Сначала догоните!

— Уже!

Через полминуты на мостике уже суетились двое из группы Канцелярии, тщательно упаковывая тело для перевозки.

— Ну что, — сказал Ингро, глядя на захваченного. — Поздравляю. Похоже мы всё-таки взяли засранца руководившего этим зверинцем.

— И кто этот дивный незнакомец, заставивший серьёзных уважаемых мужчин скакать по ночам вместо посещения шаловливых блудниц?

Ингро присел, сдёрнул с Ахора шляпу, потом — тонкие перчатки. На безымянном пальце правой руки блеснул тяжёлый перстень с тёмным камнем и почти стёртым гербом.

.- Твою… — сказал он тихо. Потом выдохнул и закончил уже спокойно: — Да. Это он.

— Кто? — спросил один из офицеров.

Ингро медленно произнёс, глядя на связанного человека.

— Ларс Рейм ант Шор. Действительный статский советник при Большом Совете. Председатель наблюдательного совета Промышленной Палаты, консультант двух серьёзных банковских объединений и, чтоб ему провалиться в самый глубокий сортир, старший доверенный одного из старших советников Короны по внешней торговле и промышленности.

На секунду все замолчали, потому что это было уже не просто плохо пахло, и не просто «интересно» выглядело. Это уже тот уровень, после которого все дальнейшие разговоры перестают быть вопросом пары плохих чиновников и превращаются в очень серьёзную внутреннюю войну.

— То есть, — сказал майор из волкодавов, — у нас в руках лицо, которое можно показывать очень немногим и только через бронестекло?

— Именно, — сказал Ингро. — И если кто-то узнает, что он у нас, пока мы сами не решим это показать… в столице начнётся такая тряска, что половина кабинетов бросится жечь бумаги раньше, чем мы успеем хотя бы снять у него шляпу.

Ардор коротко кивнул.

— Значит, везём тихо.

— Совсем тихо, — согласился Ингро. — И молимся всем богам сразу, чтобы он дожил до комнаты, где можно разговаривать.

Нижний уровень тем временем разваливался строго по проведённым линиям, быстро, грязно и без возможности превратить происходящее в «обычную техническую накладку».

Техническую группу, пришедшую на съём решения по ящику, взяли на контакте.

Не всех красиво — один попытался уйти под вагонную сцепку и получил прикладом по затылку, оказавшись перерезанным почти пополам, второй успел выстрелить в аварийный щиток, рассчитывая вернуть свет и создать хаос, но попал себе же хуже — отрубил подсветку в секторе и сделал единственное: выделил себя вспышкой на общем фоне, после чего его для начала пару раз приложили по разным частям тела а после очень аккуратно уложили лицом в промасленный бетон.

Третий, мастер узла, сначала пытался кричать про полномочия, техконтроль и беззаконие, но после того как у него из внутреннего кармана жилета вынули не только левый пропуск, но и тонкий листок с двумя кодами приоритета внештатной маршрутизации, внезапно перестал верить в силу бюрократии и сел молча.

Мевора взяли почти без драки.

И это оказалось даже неприятнее.

Когда на мостике погас секторный свет и из двух дверей одновременно вошли люди Генштаба и внутренней безопасности, он не схватился за оружие, не бросился бежать и не стал строить из себя оскорблённую правовую невинность, а только очень устало посмотрел на того, кто шёл первым, и сказал.

— Поздно.

— Для чего? — спросил офицер перехвата.

Мевор едва заметно усмехнулся.

— Чтобы поймать не меня.

После чего позволил себя обезоружить, связать и увести так спокойно, будто ехал не в подпольную комнату допроса, а на внеплановое совещание, которое просто неприятно совпало по времени с его рабочей усталостью.

И вот эта его спокойная покорность нравилась Ардору меньше всего, оттого, что люди среднего слоя обычно либо ломаются, либо торгуются, либо цепляются за статус.

А те, кто уже смирились и всё равно не паникуют, обычно знают нечто такое, отчего остальная картина делается только хуже.

— С ним аккуратно, — сказал Ардор, когда Мевора выводили через боковой технический коридор. — Этот не просто функционер. Этот уже имеет информацию о системе в целом.

— И что? — спросил майор из Канцелярии.

— И то, что такие иногда молчат не потому, что храбрые. А потому, что уверены: время работает не на нас.

Офицер коротко кивнул. Это ему не понравилось тоже.

Выходить из «Восточного шлюза» пришлось уже не как охотникам, а как людям, внезапно осознавшим что набили слишком много дичи.

Слишком громкая фигура в лице ант Шора и слишком высокая вероятность того, что где-то в городе уже начинают чувствовать беду те, чьи кабинеты и банковские комнаты до этого казались неприкасаемыми.

Поэтому Ингро устроил настоящий мастер-класс прикладной логистики.

Рейма ант Шора посадили в раздолбанный технический фургон речного узла, в узкое пространство между катушками с кабелем прикрыв для верности вонючим брезентом, под которым даже разорванный труп выглядел бы всего лишь ремонтным оборудованием, часть уехала вахтовым автобусом словно рабочая смена часть частными неприметными машинами.

Сам Ардор ехал с Ингро и ант Шором.

Фургон гремел, вонял, трясся и выглядел именно так, как и должен выглядеть транспорт, о котором никто никогда не станет задавать лишних вопросов. За рулём сидел какой-то серый человек из тех, про которых потом невозможно вспомнить ничего, кроме того, что они умеют не путать скорость с суетой.

Ант Шор пришёл в сознание минут через десять.

Сначала пошевелился, потом тихо, очень аккуратно вдохнул и открыл глаза и в этих глазах не было ни ошеломления, ни паники. Только быстрая, точная переоценка пространства. Кто рядом, чем связан, как лежит, насколько сильны повреждения тела куда его везут.

— Добрый день, господин статский советник, — сказал Ингро. — Или ещё утро? Простите, в таких поездках время течёт неровно.

Ант Шор посмотрел на него узнавая и вот тут впервые что-то дрогнуло. Не лицо а внутри.