Андрей Земляной – Сорок третий - 3 (страница 47)

— Будем искать в куче дерьма жемчуг?

— Нет, капитан, — спокойно сказал Ардор. — На этот раз ищем фитиль, который уже пристраивают к месту.

Рош понимающе кивнул, а Хирс спросил:

— Степень шума?

— Минимум. Никого резко не дёргаем. Пока только собираем. Маршруты. Кадровые перестановки. Пропуска. Охрану. Кто с кем пьёт. Кто внезапно поднялся по деньгам. Где машина идёт пустой туда, откуда пустой идти не должна. Где груз лежит слишком долго. Где смена охраны совпала с появлением нового подрядчика.

— Понял, — сказал Хирс.

— И отдельно, — добавил Ардор, — меня интересует «Сальвен-Транзит». Тихо, чинно, благородно. Через рынок, через тех, кто разгружает, чинит, сторожит, водит и подметает. Без всякой суеты и засветок.

Мирго хмыкнул.

— Тогда что-нибудь узнаем.

Первые результаты пришли слишком быстро и именно это оказалось самым неприятным. Потому что в нормальной жизни сложные схемы раскрываются медленно. Сначала ты находишь мусор, потом случайности, потом пару унылых злоупотреблений, и только сильно позже — настоящее. А здесь настоящее полезло почти сразу, что означало крайне неглубокое залегание информации. А это в свою очередь недвусмысленный сигнал о том, что ситуация назрела.

«Сальвен-Транзит» за последние месяцы резко разрослась и без внятной причины.

Ещё недавно — серенькая фирмочка, возившая стройматериалы, оборудование, металлоконструкции и прочие скучные грузы между промышленными предприятиями и вдруг, новые машины, склады, многочисленная охрана, жирные контракты, и — что особенно интересно — доступ на те участки, где гражданское снабжение располагается вплотную с военными грузами.

Не с армейскими складами напрямую, нет. Кто бы им позволил. Но к мастерским, подстанциям, перевалочным точкам, ремонтным и разгрузочным площадкам и всем тем объектам, без которых армия существует только за счёт внутренних запасов.

Рош принёс короткий лист с людьми.

— За последние полтора месяца у них сменились трое старших диспетчеров, начальник охраны на одном из складов и «технический консультант», которого почти никто не видел, но все знают, что он есть и что его слово там весит.

— Про консультанта? — спросил Ардор.

— Бывший армейский, говорят. Лет сорок пять. Ходит без формы, не пьёт, говорит тихо, на лице написано «ненавижу всех».

— Ценный ориентир, — буркнул Мирго.

— Зато точный, — ответил Рош.

Хирс принёс нечто ещё интереснее.

— Одна из их арендованных фирмой площадок уже дважды оказывалась рядом с грузами, которые после «ошибочно» переправляли не тем маршрутом. Официально — путаница. Неофициально — слишком странная путаница. И ещё один водитель их фирмы раньше проходил по линии серых перевозок через северный промышленный пояс. Мелкая шушера, потом исчез, а теперь всплыл здесь, чистый, тихий, с хорошими деньгами и довольной рожей.

Ардор постучал пальцем по столу.

Картина складывалась уже не в подозрение, а в очень нехорошую конфигурацию.

Кто-то готовил структуру контроля военной логистики не через лобовой удар, а через инфраструктурную ржавчину.

Там чуть сдвинуть маршрут, сменить охрану, поставить своего диспетчера, ошибиться накладной и подменить груз, оставить нужный ящик в нужном месте на пару часов дольше, чем положено и однажды, когда понадобится, количество перерастёт в качество и система рухнет. Красиво, естественно и как будто от совершенно естественных причин.

— Ладно, — сказал Ардор. — Переходим ко второму этапу.

— Какому? — спросил Мирго.

— Приманка.

Все трое посмотрели на него.

— Если кто-то реально работает по этой линии, — пояснил Ардор, — ему нужен не просто поток. Ему нужен ценный груз. Значит, мы дадим ему такой.

Хирс чуть прищурился.

— Ложный груз?

— Да. Но правдоподобный.

— Опасно, — сказал Мирго.

— Именно поэтому и сработает.

Рош хмыкнул.

— Что повезём?

— Что-то вроде комплекта оборудования для модернизации узлов боевой связи[1]. С правильными бумагами, ограниченным кругом посвящённых и уровнем ценности, достаточным, чтобы у заинтересованных людей зачесались руки.

— А на деле?

— На деле в ящиках будет старый списанный хлам со склада радиооборудования. Зато вокруг будет столько глаз, что, если кто-то дёрнется, мы увидим не только руку, но и плечо вместе с тем, кто за ним стоит.

Доклад в центр Ардор отправил тем же вечером.

Коротко, сухо, без частных отсылок и домыслов. Только факты.

Рост «Сальвен-Транзит», кадровые перестановки, следы старых серых перевозчиков, Подозрительная встройка в зону соприкосновения гражданской и военной инфраструктуры.

И предложение: провести контролируемый прогон ложного чувствительного груза для выявления внешнего интереса и глубины реакции.

Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал что намекало что горит уже везде.

«Согласовано. Действуйте. Обеспечение включено. Избегайте самодеятельного задержания до подтверждения внешнего наблюдения и канала сопровождения.»

То есть наверху тоже слишком хорошо понимали, что в траве шевелится уже не мелкая дрянь, а кто-то серьёзнее.

Деркас, прочитав дублирующее распоряжение, только тяжело вздохнул.

— Ну всё. Теперь у нас официально есть право не спать.

— И обязанность, — уточнил Ардор.

— Это подразумевается.

Полковник ткнул пальцем в карту.

— Когда запускаем?

— Через двое суток. Надо подготовить маршрут, бумаги, нужную степень небрежности и очень убедительный вид обычной армейской полурасхлябанности.

— С этим у нас, слава богам, проблем нет, — сухо сказал Деркас.

— Вот именно.

Начальник штаба помолчал, потом посмотрел на него внимательнее обычного.

— Господин старший лейтенант.

— Да?

— Если это действительно то, что мы думаем, и если на приманку клюнет не мелкий вор, а кто-то встроенный в серьёзный конструкт, дальше пойдёт быстро. Очень.

— Понимаю.

— Нет, вы-то как раз понимаете. Я это больше себе говорю. Чтобы потом не удивляться, когда батальон, а следом вся бригада внезапно окажутся в центре столичной истерики.

Ардор чуть усмехнулся.

— Поздно. Она уже началась. Просто ещё не все об этом знают.

И, пожалуй, именно это было самым точным определением происходящего, потому, что где-то далеко в Марсане герцог Зальт, уже мотал министерские нервы на свои личные катушечки, и стучал тяжёлым молотком по длинным липким пальцам.