Андрей Земляной – Солдат Империи (страница 47)
Узор эфирного зрения всё ещё действовал, поэтому и в кромешной темноте, Владимир отпрыгнул в сторону, и сориентировался. Женщина, заброшенная в портал, висела запутавшись в чём-то вроде паутины натянутой между пола и стен, а приглядевшись егерь понял, что толстые и чрезвычайно прочные белёсые нити, облепившие женское тело, и правда паучьи. Громадный паук, размером с футбольный мяч, с хрустом ткнул ещё пару раз хоботком в бесчувственное тело, отбежал куда-то в угол.
Владимир пощупал пульс, послушал сердце, приложившись к груди, и с удивлением констатировал что дама безусловно мертва. Странно конечно, потому что какой смысл его похищать чтобы сразу же убить? Хотя возможно, что изначально доза была рассчитана на взрослого мужчину, и для женщины куда меньшего живого веса оказалась смертельной.
Внимательно обследовав помещение, где он оказался, Соколов, не обнаружил ни дверей, ни окон. Возможно, где-то высоко, они и существовали, но добраться до потолка без лестницы — невозможно.
— Но нужно проверить. — Володя, осторожно подошёл к пауку, резким движением схватил того за спинку, и не останавливаясь, разогнал словно метатель ядра по сложной траектории, бросил прямо вверх.
Вереща что-то непечатное на своём паучьем, животное унеслось в темноту, и судя по звуку, во что-то впечаталось. Через несколько секунд, паук спустился на собственной нити толщиной в палец, что-то злобно хрюкнул, и перекусив её, унесся в темноту, не желая больше сотрудничать.
— Зря кстати. — Прокомментировал Владимир, дёргая за конец, и отпрыгивая в сторону, от упавшей вниз верёвки. — У меня было так много идей…
Из угла что-то скрежетнуло.
— Как нахер? — Владимир начал сматывать паучью нить, на руку. — Ты что, расист? Ох смотри, шерстяной. Доиграешься. И будут у тебя из жопы не мягкие верёвки вытаскивать, а колючую проволоку.
Смотав нить до конца и уложив аккуратной бухтой, Владимир тщательно обыскал тело покойной дамы, но ничего интересного не нашёл кроме тяжёлого, крупного амулета, дискообразной формы, на прочной цепи, и небольшого, в ладонь камня густо-синего цвета — накопителя эфирной энергии, заполненного до отказа.
И накопитель, и амулет, Владимир спрятал в карман брюк, а после, вытащив из ножен на ноге кинжал, высвободил тело женщины, перерезав липкие нити.
Ещё раз обошёл каменный мешок по кругу тщательно обследовав стены, но никакого выхода не обнаружил, и усевшись прямо на полу, погрузился в медитацию ожидания.
Судя по наручному хронометру, прошло не более пяти часов, когда внезапно, и довольно быстро, посреди помещения появился портал. Вот он виделся крошечной точкой, зависшей в метре от пола, а уже через пару секунд вырос до двух метров в высоту, и полутора метров в ширину.
Из портала вышли две девушки, с выдающимися фигурами, и подслеповато оглянувшись, шагнули в сторону паутины в которой сейчас зияла огромная дыра.
Не теряя времени, Владимир в два удара опрокинул дам на пол, быстро связал верёвкой и обыскал. При них обнаружился уже заполненный чем-то шприц в коробке, и ещё два накопителя, правда уже меньшего размера.
«Потрошить» дам не имело никакого смысла, так что Соколов, не особо задумываясь, кинул в портал обеих дам, и тело третьей, шагнув следом.
Глава 21
Суть любой войны, не в чести и доблести, а в смертях и разрухе.
На этот раз полёт случился совсем коротким и относительно приятным. Тряхануло всего пару раз, и в итоге Соколов выпал из портала крепко ткнувшись ногами в песок, но удержавшись на ногах. Тела женщин лежали рядом, и судя по всему, путешествие они не пережили, добавив к имеющемуся трупу ещё два. А дело заключалось в неудачном приземлении связанных женщин, когда они остановили полёт собственными головами. Одна свернула шею, а другая воткнулась головой в песок, и судя по конвульсиям уже отходила. Откачивать её, Владимир посчитал лишним, цепко оглядываясь по сторонам.
Он оказался в центре большой площадки, примерно полусотни метров в диаметре, внутри пентаграммы, образованной силовыми стенами, в виде пятиконечной звезды, с линиями внутри. Таким образом Владимир оказался заключён в пятигранном столбе, от которого отходили пять углов — лучей, внутри которых в положении сидя на пятках, находились пять совершено обнажённых женщин, с гипертрофированно развитыми фигурами. Широченные бёдра, очень узкая талия и огромная грудь, словно два футбольных мяча.
Пентаграмма располагалась, в огромной природной чаше, заполненной толпой обнажённых женщин всех возрастов. Сколько человек находилось вокруг, было не сосчитать, но Соколов оценил их количество примерно в две — три тысячи.
— Сёстры, сегодня у нас особый гость. — Раздался над собравшимися громкий и мощный голос. — В «Ловушке Аларины» настоящий похотливый козёл, убивший трёх наших сестёр, и смерть его станет настоящим путешествием боли. Пять высших ведьм в пентаграмме, обрушат на нашего пленника такую вязь узоров, что он будет корчиться от боли и желания, по капле отдавая свою силу. И для начала, эта тварь, сама разденется ослеплённая похотью и вожделением.
Ведьмы сидевшие по углам пентаграммы подняли руки, и на голову Соколова обрушился ментальный удар, который должен был смять его центры торможения, но Владимир, опустошённый тремя подругами досуха, и умевший держать себя в руках как никто другой, лишь усмехнулся. Сексуальное желание, едва возникнув в голове, пару секунд потрепыхалось и утухло, оставив после себя накатывающую волну злости, ко всему ведьмачьему стаду.
— Вы же уродливые, вонючие животные. Какое чувство к вам может возникнуть кроме чувства жалости? — Громко произнёс Владимир, с удовольствием наблюдая как перекашиваются злобой лица ведьм в пентаграмме и за её границами. — Да на вас даже у крокодила не встанет, хотя он, судя по виду, ваш прямой родственник. Или бегемот? Что-то я запутался в вашей родословной.
— Какой болтливый мальчик. — Одна из ведьм встала и подошла к разделявшему их барьеру. Посмотри, как тяжела моя грудь… она так упруга…
— А я вовсе не любитель крупных форм. — Владимир развёл руками.
— А так. — Ведьма крутанулась словно волчок, и когда остановилась, перед Соколовым стояла совсем юная девчонка лет шестнадцати.
— Уже лучше, но знаешь, что меня возбудит по-настоящему? — Он улыбнулся. — Зрелище как ты сдохнешь.
В ответ ведьма ощерилась, показав нечеловеческие клыки, и плотно прижалась к энергобарьеру, чего Владимир и ждал. Энергетический щит вовсе не являлся неподвижной монолитной стеной, а скорее тонкой, но чрезвычайно плотной преградой, способной двигаться, пусть и немного. И в эту преграду со всей возможной силой, влив в удар большое количество энергии, врезался кулак мастера боевых искусств. Энергостена дёрнулась буквально на пару сантиметров, но с такой скоростью, что внутренности и часть позвоночника женщины мгновенно превратились в кисель, а сама она умерла, несмотря на легендарную живучесть ведьм. Но тело не упало на песок, а на секунду зависнув, превратилось в искристый вихрь, без малейших затруднений просочился сквозь преграду, влетев в тело Соколова, и сразу растворился в нём, породив странную волну ощущения могущества и силы.
Он повернулся к другой ведьме, и уже не сомневаясь, метнул от груди, «вздох огня», напитав его силой, ухнув в узор весь свой резерв.
Ярко светящийся диск плазмы, прошил защитный барьер словно бумажный, в секунду испепелив вторую ведьму.
Второй вихрь впитывался чуть дольше, но и ощущения стали куда ярче. Словно гигант, он возвышался над толпой, и Владимиру стоило немалых сил усмирить ощущение собственной божественности.
— Фух. — Егерь помотал головой приходя в себя. — Ни хрена себе приходы. А их ещё три штуки… — Он повернулся к следующей ведьме, которая тоже успела обратиться в девочку, только уже не шестнадцатилетнюю, а лет десяти максимум. И теперь эта девочка испуганно жалась к дальней стенке барьера, и молотя в него кулачками, словно призывая выпустить её.
Но на Соколова это не оказало ни малейшего влияния. Организм уже впитал энергию из накопителей в карманах. На этот раз егерь пробил щит узким и острым словно острие шила узором «Энергокопья», и третья ведьма, превратившись в смерч искристых крупинок впиталась в тело Владимира.
На этот раз его сплющило совсем серьёзно, и минут пять он сражался с собственной крутизной, замешанной на сдвиги в сознании. К счастью, он в своё время проходил тренинг противостояния допросным препаратам, а там случались жидкости с куда более серьёзными эффектами, чем ощущение собственной божественности.