Андрей Земляной – Офицер империи (страница 2)
— Зоя, я не могу просто так подойти к войсковому старшине. Да хоть и к рядовому. Это же бал, где по сути все равны. Именно для этого и организуются подобные праздники. Своеобразная демонстрация военного братства.
— Вот и познакомь меня с ним… как сестру! — Сердито отозвалась Зоя — девушка среднего роста, в голубом шёлковом платье, выгодно подчёркивающем стройную фигурку, и лаковых туфельках, сшитых самим Сандро Гогнадзе — знаменитым московским мастером — обувщиком. — Дочь командующего нетерпеливо взглянула на модные часики, сделанные по уменьшенному подобию часов подводных диверсантов, из платины. — Уже пять часов!
— Ты словно в храм под венец торопишься. — Хмуро произнёс адмирал, выглядывая хоть кого-то из знакомых, когда взгляд его, словно целеотметчик поймал адмирала Григоровича, с которым он не то, чтобы был дружен, но находился в тёплых отношениях, несколько раз пересекаясь на межвидовых учениях. И именно сейчас Григорович, шёл направляясь к войсковому старшине, явно по-дружески протягивая руку, для рукопожатия.
Бросив короткое: «Держать фронт»[2], адмирал двинулся через зал к беседующим.
— Товарищ адмирал. — Неклюдов пожал руку Григоровичу. — Рад встрече. — Словно впервые увидев Соколова, адмирал флота, скользнул взглядом по ряду наград.
— Тоже очень рад, товарищ адмирал флота. — Григорович коротко кивнул. — Вот, хочу представить вам, войскового старшину Владимира Соколова, удостоенного недавно звания Герой России, и внеочередного производства.
— Войсковой старшина Соколов, товарищ адмирал флота. — Представился Владимир осторожно пожимая руку военачальника.
— А это, моя дочь, Зоя Неклюдова. Первокурсница московского политехнического университета.
— Зоя. — Девушка враз растерявшая боевой задор, осторожно протянула руку, и смутилась движению крупной ладони Владимира, едва сжавшего её пальцы.
Владимир с улыбкой тронул тонкие, едва не просвечивающие девичьи пальчики, и услышав, как адмирал флота, утаскивает Григоровича обсудить какой-то регламент, кивнул и учтиво протянул руку.
— Предлагаю прогуляться до музыкального салона. Говорят, там поёт сама Ракитина.
Зое, которую накрыл гормональный шторм, было уже всё равно куда идти, потому что сердце заходилось словно после длинной пробежки, а лицо горело огнём. Она смогла произнести лишь короткое «Да» и на деревянных ногах, пошла рядом.
— Зоя, вы меня слышите? — Раздался негромкий голос Владимира. — Зоя, сейчас мы отойдём в сторону, и вы просто постоите подышите. — Они остановились в каком-то углу, у огромной вазы из уральского малахита. — Дышите как можно глубже. Смотрите в себя. В живот. Продолжайте дышать, каждый раз выдавливая из себя воздух до конца, и набирая полные лёгкие. — Голос низкий и звучный, проникал казалось прямо в голову, и подчиняясь этому голосу, Зоя действительно начала приходить в себя. — Теперь посмотрите вдаль. Как будто пытаетесь разглядеть птицу над горизонтом, и снова в себя, только чуть выше. Не в живот, а в грудь. Представьте себе, что там сидит маленький испуганный котёнок, которого вы успокаиваете, гладите, и вообще хотите согреть…
Зоя, уже вполне пришедшая в себя, сделала как ей говорил этот странный егерь, и почувствовала словно наливается силой.
— Ого. Это вас так в ваших учебках учат? — девушка лукаво улыбнулась.
— Если вы про егерские, то нет. Не учат. Если про учебки вообще, то да. Всё оттуда. Человек с такими знаниями не рождается.
— А жаль. — Со смехом произнесла Зоя, которую уже настолько отпустило, что ей хватило сил на лёгкий флирт. — Ну, что же мы стоим? Пойдём смотреть эту вашу Ракитину.
Зал вмещавший примерно полтысячи зрителей, был полон, и Владимиру с Зоей едва удалось найти пару мест, на приставных стульях пятого ряда.
Известная артистка и певица, недавно прошедшая курс омоложения, выглядела от силы на двадцать пять, при том, что не так давно Вера Анатольевна, непублично и келейно отпраздновала пятидесятилетие. Но жизненный опыт хорошему артисту только придаёт шарм, и многоопытная женщина в обёртке юной девы, оружие поистине смертоносное. Не только молодые офицеры, но и многое повидавшие генералы и адмиралы, откровенно засматривались на фигуристую красотку, одетую или точнее не полностью раздетую в искристую ткань, открывавшую стройные ноги, и верх груди. Но никто, даже ревностные поборники морали не возмущались, потому как некоторое показное распутство, являлось сценической нормой, а в случае выступлений перед военнослужащими, даже обязательным элементом. И Ракитина прекрасно понимала, что не на детском утреннике выступает, а перед группой призовых самцов. Поэтому, когда пела, всячески покачивала бёдрами, выпячивала грудь, рукой поправляла волосы, и вообще транслировала сигналы физической доступности.
Но большинство наблюдало за спектаклем с умеренным интересом сытых хищников. У всех так или иначе половой вопрос давно решился, и в крайнем случае, офицеры искали приключений, где-нибудь в заповедниках, вроде мест, где пасутся студентки и молодые работницы. Но нашлись и те, кто откровенно пускал слюни на известную и весьма красивую даму, очарованный её внешними данными и красивым голосом.
Владимир принадлежал к первой категории. Отдавая должное красоте и актёрскому мастерству, кинодивы, предпочитал девушек прежде всего умных, начитанных, а красота являлась важным, но не главным.
Вера сразу заметила и узнала Владимира. Его фото достаточно часто мелькало в газетах и журналах, а знакомые с восторгом описывали подвиги юноши, удивляясь как можно было иметь такую подготовку в его годы. Но слухи о молодом человеке, которого она первый раз увидела на пароходе, в едва-едва приличном костюме, множились и ширились, а огоньку добавил Сева Новоградский, рассказав, как двое матёрых урок отхватили от пацана, едва не померев на месте. И как всякая женщина, она конечно разбиралась в погонах и званиях, и понимала, что получить в такие годы подполковника, и Героя России, это из разряда запредельного героизма. При этом парень совсем не походил на отморозка. Умный, ироничный взгляд, свежая аккуратная причёска, ухоженные руки и ногти, и вообще весь словно со страниц Армейского Вестника. Среди мужчин — офицеров не так часто, как ей хотелось, попадались тщательно следившие за собой, но именно таких Ракитина предпочитала всем другим. Женщина допела, и несмотря на то, что распорядитель бала уже махал руками чтобы она заканчивала выступление, что-то шепнула дирижёру небольшого оркестра, и снова шагнув к микрофону, запела вкладывая в голос всю страсть на которую была способна.
Зрители сразу поняли к кому обращается знаменитая красавица, и с усмешкой продолжали слушать выступление, а Владимир, не дрогнув лицом внимал, словно это его ничуть не касалось.
Допев Вера поклонилась, сорвав бурные аплодисменты, и с улыбкой стала принимать цветы, и записки, складывая их в объёмистую корзину.
Словно не замечая кинжальных взглядов Ракитиной Владимир вывел под руку Зою, и не найдя взглядом адмирала повёл девушку по залам собираясь передать с рук на руки отцу.
— Куда мы идём? — Тихо спросила девушка.
— Хочу сдать вас вашему папе. — Владимир повернулся к девушке. — Не могу же я вас бросить посреди зала.
— Я вам совсем не интересна? — Ещё тише спросила девушка, и сжалась в ожидании ответа.
— Конечно интересны. Но, послушайте. Мне нет ещё восемнадцати, а вам уже нужно замуж, и чтобы дом полная чаша, и детишки… Где это всё и где я? Я просто и тупо не хочу жениться. Ни на ком. Да пусть даже на самой лучшей девушке на свете. И кстати, вам тоже не советую. У вас сейчас гормональный шторм, и всё что в брюках, вызывает повышенный интерес. Это не любовь. Это инстинкт размножения. И обычно происходит так. Юноша находит девицу своих лет, они кружатся вокруг друг друга, пока не понимают, что что-то не так. Затем новая встреча и новая… уточняется список требований к кандидатам в мужья и жёны, и прочее. И годам к двадцати пяти — тридцати у мужчин, и двадцати — двадцати пяти у женщин происходит слияние вариантов с какой-то там погрешностью. И это лучший вариант. Потому что в худшем случае следует подростковый ураганный секс, который воспринимается на фоне буйства гормонов как любовь, ну и далее возможны варианты. Иногда, всё притирается до приемлемых результатов, а иногда — нет. И я тоже не желаю в этом участвовать, на общих правилах. Вы уж позвольте мне летать там, где и как я захочу.
Девушку весьма недовольную крушением воздушных замков, Владимир сдал на руки отцу, и поспешил в обеденный зал, так как неимоверно хотелось есть. К дамским выкрутасам он относился нормально, ну или уверял себя в том, что относится нормально, но сил это отнимало прилично.
Забравшись в самый угол, под прикрытие разросшегося фикуса, Владимир смог хоть немного расслабиться и просто спокойно посидеть, глядя в окно, за которым шумел осенний дождь. Лето проскочило словно искра, хотя многое сделано, и ещё больше намечено планов. К августу, наконец выкатили на испытания объёмно — детонирующую бомбу, проходившую в разработках под кодом «Духовка». Трёхтонный контейнер, предполагалось сбрасывать с внешней подвески тяжёлого бомбардировщика РГ-800, способного приять четыре таких контейнера, и утащить их почти на пять тысяч километров, или один, но уже на восемь тысяч. Испытательный подрыв на полигоне в Сибири, пронял даже заядлых скептиков. Техника, блиндажи и полевые укрытия оказались почти неповреждёнными, тогда как мелкий и крупный скот, не выжил даже внутри бронетехники. Три тонны смеси, распылённые в воздухе шестью отдельными капсулами, создавали в зоне поражения эффект весьма напоминающий действие тактического ядерного заряда. Для производства новых бомб, сразу же освободили одну из линий крупного производственного комплекса на Урале, и в срочном порядке стали модернизировать узлы подвески фронтовых бомбардировщиков, чтобы те могли утащить хотя бы одну такую бомбу, под брюхом. И всё потому что Индия, чего-то вдруг, вспомнила о якобы своих землях на Севере, и решила пойти войной на Россию, предварительно смяв южных соседей. Пушутунистан, Самаркандское царство, и Таджикский эмират, возможно прихватив что-нибудь по дороге. И в такой ситуации иметь лишний козырь в колоде, представлялось совсем не лишним.