Андрей Земляной – Игровые события. Уровень 2 (страница 30)
— Что-то не так? — Участливо спросил Никита, на всеобщем нависая над террористом, и одним движением отобрал у него пульт. — Включено? — Он показал пальцем на включённый коммуникатор на столе и не дожидаясь ответа произнёс.
— Заложники в подвале, бомба обезврежена.
К этому времени, в штабе операции собрались все высшие чиновники империи, включая канцлера, генерального прокурора, верховного судьи, главы безопасности, и так далее. вплоть до императора собственной персоной появившегося в окружении десятка именитых репортёров.
Комм отозвался неожиданно громким и чистым голосом императора.
— Ан Каллаш, вам часа хватит?
— Я думаю даже полчаса, но на всякий случай, давайте забъём минут сорок. — Он улыбнулся предводителю бандитов, и резко метнул в него «облако боли», от чего крупный сильный мужчина стал с воем кататься по полу, ничего не соображая от разрываавшей тело боли.
Ещё минут через десять он, захлёбываясь в потоках соплей, слюней и крови, текущих из него, рассказывал всё что знал, а ещё минут через пять всё о чём догадывался. А поскольку коммуникатор так и не отключался, свидетелей у его откровений стало неожиданно много, включая офицеров кризисного центра и присутствующих при этом журналистов.
И это уже никак не загнать обратно, потому как слишком много людей, и всем рот не заткнуть. Тем более журналисты прибыли в свите императора.
Ситуацию чуть поправил генеральный прокурор, отправив официальное извещение герцогу ар Риголу, о возбуждении против него уголовного дела, и спросив у императора разрешения удалиться, поехал к себе, собственно заводить это дело, прикрепив запись, сделанную имплантом, в качестве первого документа. Но эта история могла тянуться десятилетиями, и в итоге окончиться пшиком. Так что прокурор не рисковал ничем.
Но у Никиты имелся собственный план, и проводив взглядом автолёт, увозивший сектантов, он вернулся в свой дом.
Конечно такое дело как откровения наёмника и возбуждение уголовного дела заставили герцога изменить свои планы, так как требовалось срочно подтвердить всем, что мощь Дома Ригол, несокрушима и всем врагам будет дан ответ.
На вечер следующего дня он назначил грандиозный приём, куда пригласил всех своих сторонников и даже ряд высших имперских чиновников, словно показывая, что ему то бояться нечего.
С раннего утра подъезжали работники, вызванные из других имений герцога, слуги и музыканты, ведь музыка в доме герцога не будет смолкать всю ночь, до утра. Привозили готовые продукты, из которых сделают изысканные блюда, и тщательно убирался дом. Натирались полы, убиралась пыль даже в тёмных углах и эфирники — домовики, обрабатывали всё специальными узорами, чтобы везде царил запах свежести, потому как аргаты от природы имели весьма чуткое обоняние, и большое внимание уделяли запахам.
Съезжались гости, наигрывал что-то возвышенно-романтическое оркестр, последние приготовления совершали слуги, и над всем, словно истинный дух власти и богатства парил герцог Ригол, ухитрявшийся быть везде и всюду. Принимать гостей, давать указания, следить за прямой трансляцией праздника по сети, и успевать позировать перед камерами.
Но ровно в полночь, он стоял с бокалом игристого вина, приветствуя гостей, собравшихся в главной зале дворца, с речью написанной лучшим спичрайтером империи. И пусть пожалеют те, кого не пригласили!
Никита наблюдал за сиянием огней герцогского дворца с борта прогулочного летающего корабля, снятого на всю ночь. Сверху столица выглядела совершенно фантастически, и Никита планировал встретить рассвет, на борту, а после позавтракать в ресторане Ульгор, и вернуться на Землю.
Трансляцию с праздника герцога он наблюдал на большом панорамном экране, и когда ар Ригол, начал свою речь, огромная магема, напитанная энергией так, что светилась в темноте, опустилась на дворец.
Адовая вонь, плеснувшая изо всех углов здания, мгновенно скручивала тела в жесточайшем болезненном спазме, заставляя гостей, поливать друг друга потоками рвоты, усиливая вонь. Организм, получив сигнал что его отравили, стремился исторгнуть яд из себя, даже ценой диких болей. Никто не успел ничего сделать, как все гости, из блестящих дам и кавалеров, превратились в отвратительные комки смрада, и публика ревя словно стадо свиней, стала разбегаться куда глаза глядят. Во мгновение ока всё смешалось, в безумном мельтешении толпы, затаптывающей друг друга, ползя на четвереньках по скользкому полу, торопясь вырваться из зловонной ловушки.
Праздник закончился.
Счётчик просмотров, колебавшийся на отметке в несколько миллионов, сразу скакнул до сотни, а ещё через пару минут, до миллиарда, так что весь этот кошмар, наблюдала вся империя, а в записи очень многие в Серединных Мирах, что полностью уничтожило остатки репутации герцога.
Но Никиту это не волновало совершенно. Он полетал над городом, как и планировал встретил рассвет, и позавтракав в лучшем ресторане, вернулся в подаренный ему дом, и переодевшись в свой костюм, улетел в порт, чтобы через несколько минут перейти на Ррушал, а оттуда на Землю.
Император проснулся в отличном настроении. Его давний враг повержен с такой изысканной жестокостью, что вряд ли поднимется, а всякая оппозиция триста раз подумает, прежде чем что-то посмеет ему возразить.
Он прошёлся по спальне залитой утренним светом, полюбовался на жён, очаровательно оголившихся во сне, и накинув халат прошёл в кабинет.
Коснувшись панели коммуникатора, увидел на экране лицо руководителя имперской безопасности.
— Ну, как у нас дела, Гури?
— Э… прима генерал запнулся, собираясь с духом. — В целом всё неплохо, ал аргат.
— Неплохо? — Иллкром громко рассмеялся. — Всё просто отлично! Теперь всё будет совсем по-другому!
— Будет, оно конечно. Но боюсь у меня плохая новость, мой император. — Генерал покачал головой. — Ан Каллаш улетел в порт, и вернулся на Ррушал.
— И даже не попрощался? — Удивился император.
— Он оставил на столе жалованные грамоты, и орден. — Сухо ответил безопасник. — И, я думаю, что мы его больше не увидим.
— Как-же? — Иллкром растеряно стал перебирать документы на столе. — А дворец?
— Мы же его фактически подставили. — Генерал развёл руками. — Уверен, что ему это сильно не понравилось.
— А девки эти, что? — Вскипел император. — Они почему его не задержали?
— Боевого эфирника двухсотого уровня? — Удивился генерал. — А почему мы вообще решили, что он как-то обделён женским вниманием?
Иллкром помолчал, перебирая варианты.
— А что Саллгор? Это же он советовал кинуть парня в наши интриги? Где он?
— В больнице со всеми отравленными на празднике Ригола.
— Токсикология?
— Нет, ал аргат. Там не было отравляющих веществ. Только ужасно вонючие, так что он, как и все остальные получает психологическую помощь.
— Дерьмоглот! — Иллкром, стукнул по столу. — Он получается втихаря работал на герцога?
— Не работал, мой император. Скорее просто учитывал его интересы. — Генерал вздохнул. — В общем похоже мы заигрались, и лишились этого актива.
— Делайте что хотите, но верните его, Гури. — И Иллкром отключил связь.
— Да что тут сделаешь? — генерал хмуро посмотрел на погасший экран, и вздохнул, подумав:
«У него девок этих, наверняка как мышей в старом амбаре. А при невозвратном импланте доходы на таких уровнях, уже такие, что хватит на десяток особняков в столице. Так что шанс у них был, но получается, что рассчитались за гнильё — золотом, ибо убрать этого герцога они могли десятком разных способов».
А причина волнений и тревог серьёзных дяденек, вышел на портальную площадь, и увидев свой кораблик, на автостоянке, поспешил к нему, словно соскучившись.
— Портальная — ноль. Борт двенадцать — сто тридцать восемь, запрашивает коридор до Москвы.
— Портальная ноль. Коридор для борта двенадцать — сто тридцать восемь предоставлен. Горизонт четырнадцать, снижение по командам Москва — купол.
— Принял.
— С возвращением. Счастливого полёта, товарищ генерал.
— Спасибо, Портальная.
Сервал легко, взмыл в воздух, по едва наклонной прямой, быстро поднявшись до четырнадцати тысяч метров, где уже не летали реактивные пассажирские самолёты, а значит шанс столкновения был равен или близок к нолю, и разогнавшись до гиперзвука, словно маленькая комета, быстро долетел до зоны ПВО Москвы. Аккуратно маневрируя в воздушном пространстве столицы, сел на аэродроме полка, где дежурный по парку, старший прапорщик Игнатьев, уже снял брезент с Альбатроса, и воздушным компрессором сдул пыль с полированных боков машины.
Поздоровавшись с дежурным, Никита заехал в штаб, проехал мимо полигона, и удовлетворённый увиденным, поехал к себе в Переделкино, решив по пути заправиться.
Но стоило ему выйти из машины и подойти к заправке, как во всю ширину поля зрения возникла надпись от нейроассистента.