Андрей Земляной – Горелый магистр (страница 8)

— Но вы ведь тоже. — Александр лучезарно улыбнулся, и чуть понизив голос произнёс глядя в лицо следователю. — Хоть пальцем меня коснёшься — глаз выбью. Мне за это уже ничего не будет, а ты — инвалид на всю жизнь.

Следователь вдруг покраснел, словно его надули алой краской, и каким-то чудом удержавшись от крика, цепко взял Александра за руку, и повёл вниз на первый этаж.

— Свиридов, открывай камеру! — Крикнул он ещё в коридоре, проходя мимо стеклянного загончика дежурного по отделу.

— Детей нельзя. — Строго ответил сержант даже не думая подниматься с места.

— Приказ начальника. — Попытался отмахнуться следователь, но сержант был неумолим.

— Товарищ старший лейтенант. Пишите приказ в письменной форме, и чтобы был адресован мне или дежурному. А то вы свои дела там порешаете, а мне отвечать.

Булькая и полыхая от ненависти, следователь на бланке, взятом у дежурного написал распоряжение о размещении в изоляторе временного содержания гражданина Мечникова А.Л. Сбегал подписал у начальника, и через несколько минут Александр уже входил в камеру.

Богатый опыт двух прожитых жизней, и тут ему помог выработать правильную линию поведения. Ничуть не стесняясь, он обвёл взглядом присутствующих, которых было человек десять.

— Вечер в хату, бродяги. — Александр, степенно поклонился. — Кто за старшего?

— Ко мне садись. — Раздался голос из угла, и Саша разглядел полулежавшего на нарах лысого мужчину в майке — алкоголичке свободных штанах и кожаных шлёпках на босу ногу. — Кто таков, почему здесь?

— Неудачно перешёл дорогу. — Александр пожал плечами. Рассказывать почему сел, считалось в уголовной среде неправильным, учитывая, что в камере вполне могли быть подсадные слушающие каждое слово.

— А народ шепнул, что ты сынка кумовского завалил. — подал голос другой мужчина с ярко блеснувшим золотым зубом.

— Увозили его с тряпкой на лице, а уж завалил или нет, не знаю. — Саша пожал плечами.

— А ещё шепчут, что у тебя папаша да мамаша, в ментах были.

— А если и так, то что? — Александр усмехнулся. — Да хоть палачами на зоне служили. Ты мне это предъявишь?

— Борзый ты что-то для пионера. — Прошипел второй, и судя по звуку придвинулся ближе.

— Да ты никак свои порядки поперёк блатного хода собрался ввести? — Александр рассмеялся. — Не красные, не чёрные, а какие там у тебя по масти?

— Поясни. — Спокойно произнёс первый.

— Так за родителей, никто поставить не может. Ни люди, ни боги. Чего уж нам сирым. А ты никак ищешь повод, чтобы меня на ножик посадить? — Александр усмехнулся. — Ты смотри. Милиция свои споры разрешит. Ворон ворону глаз не выклюет. А вот вас сделают крайними. Спишут как бывшее в употреблении. Это для них самое простое. Зацепить они меня не смогут, у меня свидетели есть, а вот если вы в этот блудняк впишетесь, то крайними и назначат.

— Складно лепишь пионер. — Снова раздался голос из-за спины.

— Складно. — Александр кивнул, и оглянулся на говорившего. — А ещё я тебе вылеплю вот какую штуку. Бабушка моя, бывший полковой комиссар эн ка вэ дэ. Нужно объяснять, что бывших полковников НКВД не бывает?

— Знаем. — Старший кивнул. — Не совсем дикие.

— Ну, тогда вы и без меня должны понять, что это всё палёная подстава. И чем бы вас эти начальнички ни держали за горло, но жизнь одна.

— Правду тянешь. — Старший по камере кивнул. — Откуда вы такие только берётесь.

— Из правильных мест. — Александр улыбнулся. — Курево, еда, есть?

— Откуда? — Тот что сидел сзади пересел так что Саша мог его видеть. — Пятый день тут чалимся. Опухли уже.

— Держите. — Александр достал из кармана две двадцатипятирублёвых бумажки, которые положил в карман, чтобы зайти после школы в продуктовый магазин. — Сам не курю, но, если чайком кто порадует, будет здорово.

— Эх. Да тут и чаёк, и всё что хочешь. — Второй радостно округлил глаза и подхватив деньги, подскочил к дверям в камеру.

— Сержант, выведи до ветру! Прям прихватило!

Через полчаса, все сидевшие в камеру уже хлебали чай, принесённый в огромном пятилитровом чайнике, заедая баранками, которых тоже накупили огромный бумажный кулёк. И только двое урок курили у зарешёченного окна, пуская дым наружу, и ведя негромкую беседу.

— Чо скажешь? — Сергей Копытин по кличке Колун, знал своего приятеля Шныря довольно давно, и квартиру адвоката Самойлова они подломили вдвоём. На их несчастье сигнализация сработала как нужно, патруль находился совсем рядом и их прихватили фактически на горячем, взяв с вещами. Фарт штука переменчивая, и к ожидаемым трём годам на зоне, он относился философски. Но тут следак пообещал переквалифицировать дело загнав его на условку[7], если они зажмурят пионера. Дело было простым, и Колун согласился. Но вот после того, как увидел и услышал самого пионера, дело заиграло совсем другими красками.

— А чего тут баять? — Шнырь покачал головой. — Прав пионер. Нам может и спишут квартирку, да пришьют такой булыган, что ко дну без пузырей нырнём. И будет нам не трояк на казённых харчах, а пуля, и крест. Да и пионер этот… непростой. Видел, как ложку в руках крутанул? Такой сам кого хочешь на пику посадит.

— Заметил, да. Как тут не заметишь, когда он при этом мне в глаза смотрел.

— Копытин на выход. — Раздался от дверей голос сержанта.

— Давай Колун. — Приятель хлопнул его по плечу. — Разрули там.

Глава 4

Многочисленные исследования так и не дали чёткого ответа на вопрос, откуда же берётся сила которую используют энергетики. Почему она вдруг проснулась с падением метеорита, и где была до этого момента.

Знаменитый европейский физик Нильс Бор, посвятивший исследованию энергетики много сил, утверждает, что психоэнергия, существовала всегда, и только загадочный минерал Церит, найденный в остатках метеорита, пробудил эту силу ото сна. Ещё дальше идёт наш знаменитый исследователь Лев Ландау, полагающий, что психоэнергия есть свойство каждой души, в её мировом воплощении, и сила человека как энергетика определяется только шириной канала связи с душой, или с тем что церковники называли искрой божьей, а современные исследователи называют сосредоточием духа.

Но некоторая путаница в определениях и терминах, не мешает человечеству использовать энергетику для собственных нужд.

Энергомедицина, энергометаллургия и ещё тысячи отраслей, где психоэнергия нашла своё применение, дают надежду, что человечество в целом движется оп пути прогресса а не деградирует.

В кабинете, урка аккуратно присел на стул и вопросительно посмотрел на следователя.

— Чо смотришь? — Повысил голос Капустин. — Когда пионера завалишь?

— Я тут подумал. — Колун, как опытный уголовник не торопился отказать следователю, и решил потянуть время. — Вечера же пока нет. Ночью, наверное. Там и спать все будут. А на глазах у восьми свидетелей… Кто-то обязательно сдаст. — Он усмехнулся. — А ты, гражданин начальник знаешь, что у него бабка в полковниках НКВД?

— Да, когда это было! — Вскинулся Капустин. — Она уже давно бывшая. Никому и дела нет до этой старой кошёлки.

Как раз в это время, Зарема Фаттыховна, узнав от соседки, что Александра забрали в милицию, достала из комода, удостоверение ветерана партии, и ветерана НКВД, пристроила под пиджаком чуть потёртую кобуру с бывалым браунингом 1910, поправила на лацкане знак ордена Красной Звезды в обрамлении золотых колосьев, крутанула кисть каким-то очень специальным движением и поправив шляпку вышла из дома, заперев за собой дверь.

Виктор Семёнович Егоров стоял у окна и невидящим взглядом смотрел куда-то вдаль. Его единственный сын Колька, лежал в холодном секционном зале городского морга, с переломанными внутренностями, а убийца, сидел в камере горотдела, и полковник Егоров не мог до него добраться и выпустить кишки. Слишком много свидетелей.

Конечно Егоров старший понимал, что его сын зарвался. Зарвался и нарвался. Обиженный в школе каким-то мальчишкой, не придумал ничего лучше, чем украсть у отца ТТ привезённый ещё с войны, и пойти с ним на разборку.

Но и это было бы полбеды. Настоящей бедой было то, что пуля, выпущенная Николаем, не улетела в никуда, а ранила одну из школьниц. Ранила легко, но пулю уже забрали эксперты из Областного МВД, и вот когда они сделают экспертизу и начнут искать хозяина ствола, то будет совсем кисло. Из этого ТТ в своё время было отправлено на тот свет столько народу, что приговор ясен уже сейчас. На полковника повесят всё, и даже сверху. Нужно поторопить следователя Капустина. Что он телится. На мёртвого пионера можно списать всё на свете, включая «палёный» ствол. А там пусть бабка его оправдывается.

Приняв решение, он шагнул к столу, и склонившись над селектором, нажал кнопку дежурной части.

— Дежурный, Капустина ко мне. — Но в ответ вместо чёткого уставного «Есть», или «Так точно», раздалось какое-то невнятное бульканье.

— Совсем охерели. — Ругнулся полковник, и шагнул на выход из кабинета, когда двери распахнулись и вошёл статный армейский полковник, в общевойсковой форме.

— Егоров Виктор Семёнович? — Полковник широко улыбнулся, и достал из кармана красную книжечку удостоверения. — Савельев Шакир Игнатович, комитет государственной безопасности. Прошу отойти от сейфа, положить на стол табельное оружие, и сесть, положив руки на стол. — И совсем другим голосом, злым и резким словно у него внутри был переключатель крикнул в глубину приёмной. — Сергиенко, Владимирский! — А когда в кабинет вошли два сержанта с автоматами на плече, кивнул им на полковника. — Контроль.