Андрей Земляной – Драконы Сарда (страница 1)
Андрей Земляной
Драконы Сарда
Огромное спасибо Владимиру Гаю и Сергею Москвичеву, помогавшим мне в работе над книгой, а также моей жене, Натальюшке, поддерживающей меня во всем.
1
Стоя в крохотной комнатке для свиданий, отец и сын, разделенные толстым бронестеклом, молчали, положив пальцы на стекло так, словно касались друг друга. Даже охранники тюрьмы предварительного заключения, наблюдая эту сцену, чувствовали, как в их заскорузлых от ежедневного лицезрения боли и страданий сердцах просыпается что-то человеческое. Пять минут – это все, что отводило имперское правосудие для прощания пожизненно заключенного с родственниками. Но сейчас они оба подлежали отправке в тюрьму: отец во взрослую, а сын – в подростковую. Пять минут перед прощанием навсегда.
Охранники ожидали всего. За время службы они успели повидать истерики, слезы и даже попытки самоубийства. Но не того, что мальчишка и его седой, но еще крепкий отец будут молча, словно два изваяния, стоять у стекла. Возможно, если бы при сцене прощания присутствовал кто-то из профессиональных военных, какие-то подозрения у него зародились бы. Но откуда взяться кадровому офицеру в тюрьме?
Пальцы отца, лежащие на холодном стекле, чуть дрожали. Но не от холода или волнения. Они выбивали сложную дробь послания, понятную лишь посвященным.
«Сдал Риор. Потом доберемся. Задача – выжить. Тебе другая тюрьма. Там ждут. Используй все. Смотри по сторонам. Будь осторожен. Тюрьма – безы (контрразведка). Проверяй. Опасность везде. Не оставляй врага в живых. Убивай, иначе убьют тебя. Следи за чистотой мыслей и тела. Доктора нет. Оружие, медикаменты, еда, остальное потом».
«Я помню, папа». Высокий, коротко стриженный молодой человек в мятой тюремной робе ядовито-оранжевого цвета едва заметно кивнул, и мягкие, чуть полноватые губы на жестком, словно вырубленном из камня лице сжались в тонкую линию.
«Безы приближаются. Сейчас разведут по камерам. Помни. Я за тобой приду».
Сын, едва удерживая слезы, улыбнулся уголком рта. «Принял».
Отец серьезно кивнул и, повернувшись к стоявшему за спиной охраннику, протянул руки.
Кандалы звонко щелкнули, словно перемалывая очередную жертву, и бывший командир батальона имперского спецназа, не оборачиваясь, вышел из комнаты свиданий.
2
Корабль, который должен был доставить партию несовершеннолетних преступников на планету-тюрьму, был просто переделанным под перевозку людей грузовозом. Две сотни мальчишек и девчонок, в основном осужденных за различные преступления родителей, теснились в грузовом отсеке, словно шпроты в консервной банке. Снаружи задраили люки и дали команду на старт.
Трое суток, пока длился перелет, Гарт просидел молча, прислонившись спиной к стене, отделявшей грузовой отсек от реактора, и игнорируя все попытки познакомиться. Правда, когда старенькая колымага начала маневрировать, заходя на посадку, стенка разогрелась чуть сильнее, чем нужно, но на настроение Гарта это уже никак повлиять не могло. Все, что произошло – арест, допросы, суд и чудовищный в своей безжалостности приговор словно превратили его душу в ледяную глыбу. Отрывками вспоминалась жизнь до ареста: гибель мамы в катастрофе, бесконечные переезды с отцом с базы на базу и его друзья. Такие же, как он, дети десантников и их игры в переходах баз и кораблей. Он прикрыл глаза, и, словно кинолента, перед внутренним взором замелькала яркая цветная жизнь, так непохожая на нынешнее черно-белое состояние Гарта.
Что натворил отец и за что его, блестящего офицера, в одночасье превратили в пожизненно заключенного, Гарт не знал, да и не мог знать. Отец был очень осторожен, полагая, что это может уберечь сына от возможной расправы. Он даже подделал документы Гарта, уменьшив его возраст на один год – с восемнадцати на семнадцать лет, чтобы тот считался несовершеннолетним. Но это привело лишь к тому, что Гарт попал не во взрослую, а в подростковую зону.
Волна политических репрессий, прокатившаяся по армии и флоту, накрыла их, в том числе и из-за доноса. Но Тран Корвон был не простым офицером, чтобы его могли просто расстрелять. Кроме того, семья Корвон происходила из древнего королевского рода планеты Сард. Именно в таких случаях короткую гуманную расправу заменяли медленной смертью в одной из многочисленных имперских тюрем. Сам Гарт угодил под пресс правосудия из-за новой поправки к Уголовному кодексу, предполагающей ответственность членов семьи.
Но сейчас это все не имело ровным счетом никакого значения. У рода Корвон и так был довольно длинный счет к империи и императору лично. Теперь этот счет нужно было предъявить к оплате.
Гарт прислушался. Судя по изменению вибрации и тому, что в отсеке стало совершенно невозможно дышать от жары, корабль шел на посадку. Ни на кого не обращая внимания, юноша лег на пол и, приложившись щекой к полу, стал вдыхать пока еще прохладный воздух.
К моменту посадки многие из детей лежали в глубоком обмороке. Отдраившие люк охранники загнали тех, кто мог ходить, на грузовую платформу, а тех, кто лежал, стали просто грузить как дрова в открытый грузовик.
Гарт спокойно, будто в руках подгонявших охранников не было стволов, шагнул на разогретую утренним солнцем бетонную площадку. Запах нового мира, соленый, с терпким привкусом водорослей и жара от раскаленного во время посадки корпуса корабля мягко ударил в нос. Юноша легко, словно кот, запрыгнул в кузов грузовика и с высоты внимательно осмотрелся. Стандартная во всех отношениях база из трех пятидесятиметровых ангаров и нескольких сборных домов была окружена шестиметровым бетонным забором с шедшей по самому верху металлической спиралью. Через каждые двадцать метров в стене были видны бойницы, грозно нацелившие дула совсем немаленького калибра в сторону колонии. За первой линией ограждения шла вторая, куда менее грозная, но тоже довольно существенная, а между ними высилось несколько строений, вроде сборных домов, но одноэтажных и попроще.