Андрей Загорцев – Без воздуха (страница 52)

Да и туман этот гребаный янки наверняка сами придумали. Хороша маскировочка. Тем более что батарея была на колесах и в любой момент могла поменять дислокацию. Попробуй потом найти ее.

Каплей подозвал меня к себе, кивнул на схему и сказал:

— Ты обозначил второй выход из оврага на юго-западе. Какая там проходимость для машин?

— По одной пройдут, товарищ каплей. Колея слабо наезженная. С двух сторон сопки, склоны крутые, поверху не объехать. На них природные террасы, которые американцы использовали для стоянки техники.

— Ага, понятно. Значит, перекрыть юго-западный выезд можно без проблем?

— Так точно!

Капитан снова задумался, а я заерзал от нетерпения и любопытства. Что же он такое задумал?

Позже оказалось, что Поповских решил отказаться от штурма, лобовой атаки. И правильно сделал, потому что американцы уже наверняка сверили наличие некоторых признаков, проанализировали высадку нашего десанта и догадывались о пребывании разведгруппы где-то поблизости. Соответственно, командование базы «Обама» могло принять существенные меры против нашего нападения, увеличить количество секретов, усилить их, еще раз провести разведку местности, сменить переговорные таблицы. Там есть морские пехотинцы для охраны и рейнджеры для патрулирования. Народа у них в несколько раз больше, чем у нас.

Каплей решил провести засаду на самом первом заезде в овраг. Для того чтобы пусковые установки не ушли через юго-западный выход, он решил его перекрыть, не дать возможности янки воспользоваться им.

Завтра заканчивается последний этап отвода наших десантных сил с участка побережья, захваченного ими. Поэтому американцы наверняка вытащат пусковые установки на вершину горы, чтобы контролировать ситуацию в зоне досягаемости ракет. Может, они даже попытаются ударить по нашим транспортам.

Поэтому Поповских решил устроить засаду на подъеме, где-нибудь поближе к камуфляжным деревьям. Причем самую что ни на есть полнокровную, с максимальным использованием всех наших сил и средств.

После начала пальбы в воздух поднимутся вертолеты огневой поддержки. Нам придется не сладко, если они вскроют наши позиции, а потом будут гонять нас на отходе. Поэтому с вертолетами решено было покончить одним махом.

Гобою пришлось искать для себя огневую позицию. Кумулятивных гранат у него было всего шесть, а вертолетов у американцев — аж двенадцать. Поповских с Гобоем что-то долго решали и вычерчивали в блокнотах. По вертушкам они решили бить сверху вниз, прямо в ротор. Те стояли скученно, чуть ли не касались друг друга винтами. Если поразить одну машину, то, скорее всего, не смогут взлететь и соседние. Гобою, помощником у которого будет Уткин, придется действовать в отрыве от основных сил, но вертолеты необходимо уничтожить во что бы то ни стало.

До места эвакуации, координаты которого мы получили из разведывательного управления группы советников, топать чуть ли не сорок верст по джунглям. Неохота, чтобы на таком изматывающем пути нас еще подстегивали сверху.

На подъеме был один участок, который Поповских обследовал лично и весьма тщательно. С одной стороны склон был более-менее пологий, заросший густым кустарником. На машине вряд ли проедешь, а вот ножками пробежишь спокойно. Противоположный склон был покрыт только травой и имел значительное превышение. С точки зрения нормальной военной логики огневые точки надо было располагать с защищенной стороны, прятать в кустах.

Неординарность решения Поповских заключалась в том, что он решил поступить как раз наоборот. В этом был свой смысл, основанный на тонком расчете и знании психологии противника. Если американцы осведомлены о том, что где-то рядышком бродит русская разведгруппа, которая постарается устроить им какую-нибудь пакость, то перед выходом пусковых установок на стартовые позиции рейнджеры проведут разведку дороги. Они наверняка будут охранять выдвижение машин.

Самое удобное место для засады — именно в кустах. Там хоть роту по фронту можно вытянуть. Поэтому все внимание американцев будет уделяться именно тому склону. Мы же расположимся на противоположном, ближе к стартовой позиции, возле бутафорских деревьев. Группу можно будет раскинуть по тройкам вдоль всего участка подъема. Придется поработать над маскировкой.

Мне же предстояло заложить все имеющиеся в наличии заряды вдоль дороги и провести минирование двух основных путей отхода и места сбора. У меня даже мозги начали закипать при составлении расчета. Саперного провода и электродетонаторов вполне хватало.

Немного подумав, я предложил каплею вывести еще одну линию подрыва на дымовые патроны, которые надо расположить перед позициями троек. Дым замаскирует наш отход по почти что открытой местности.

Каплей поставку дымовой завесы одобрил. Со своей стороны он предложил установить американские «Клейморы» с обратной стороны дороги, напротив нас. Мысль командира до меня дошла. Если мы остановим колонну путем подрыва головной и тыловой машин и начнем обстрел справа, то противнику придется спешиваться и занимать оборону слева, как раз в том месте, где установлены мины. Теперь мне еще придется рассчитывать участок местности и время подрыва головной и тыловой машин.

Я доложил командиру, что первую мину установлю в ямках декоративных деревьев. Мое предложение каплей отверг.

— Подумай сам. Они пустят головной дозор за несколько сотен метров впереди себя. Тот подойдет к этим деревьям, начнет их вытаскивать, чтобы машины проехали, а тут провод. А куда он ведет? Да прямо к минеру! Нет, лучше метрах в десяти дальше деревьев установи. Тогда голова колонны втянется на подъем. Все машины окажутся на узком участке. Вот тут-то и надо будет рвать одновременно головняк и тыл.

Да, работы до следующего утра полно. Тем более что то место, которое мне определил Поповских, сильно проигрывало в тактическом плане. Мне придется сидеть ближе всех к колонне в огромном раскидистом кусте, росшем в самом начале склона, метрах в двадцати от дороги. Меня легко можно будет обойти сзади.

Однако чего это я раскис? Ведь эту самую еле видимую тропку, ведущую в обход куста, тоже можно заминировать. Точно, поставлю нашу родную Ф-1 на растяжку вместе с дымом. Нет желания попасть под раздачу с тыла. Когда дым сработает, я смогу быстренько выскочить из куста, поменять позицию и обстрелять противника, совершающего обход. Мне пришлось просчитать место установки гранаты. Не хватало еще своих осколков хапнуть.

Пока я этим занимался, Саня Федосов с тремя матросами прогулялся до юго-западного выхода из оврага. Там над узким поворотом нависал огромный земляной выступ. Разведчики просто подрыли его лопатками. Он начал тихо осыпаться и сползать вниз. Через час дорога была перегорожена оползнем, выглядевшим вполне естественно. Все это мероприятие прошло тихо, мирно, без каких-либо приключений.

К рассвету мы выбились из сил, но все позиции были оборудованы и замаскированы.

— Группа, по местам! Включили приемники! Все в режиме ожидания! — глухо скомандовал Поповских.

Я добежал до своего укрытия, осторожно раздвинул ветки, забрался внутрь куста, стараясь ничего не стронуть с места, аккуратно улегся. Расстегнул сумку минера, достал машинку, подсоединил провода. Раздвинул сошки пулемета, повернул козырек бейсболки назад и начал моститься, выбирать самое удобное положение.

Так я пролежал пару минут.

Потом в наушнике раздался голос каплея, говорившего по-английски:

— Довожу до всех! Сестренки готовятся к выезду на бал! Движение начнется примерно через час! У кого станции — подтвердить тоном!

Запикали тоны подтверждения. Мне командир тоже мог бы станцию дать. Хотя ну ее, от греха подальше! Все-таки вес дополнительный, а еще каплей начнет какие-нибудь указания давать и требовать доклада. Поэтому я и с приемником посижу.

Янки собирались в дорогу гораздо дольше, чем час.

— Внимание, выдвигается пеший дозор! — оповестил нас Поповских.

Накатывающий сон как рукой сняло. Ну, начинается. Где этот дозор? Почему так медленно двигается?

Вскоре он показался. Вот они, рейнджеры. Бинокль у меня есть, можно в подробностях рассмотреть, что за противник у нас. Солнца нет, оптика бликовать не должна.

Пеший дозор состоял из пятерых бойцов. По всей видимости, эти парни недавно сюда прибыли. Комбезы и каски новые, еще не сильно потертые. Ранцев за спиной нет, на всех жилеты с подсумками. Идут по-походному, в колонну по одному, винтовки за спиной, не торопятся. У одного за спиной коробка радиостанции с антенной-штырем. Непонятно, кто у них старший. Шагают, о чем то разговаривают. Остановились почему-то. Связист присел, снял с помощью других станцию. Ждут. Опустились на корточки, закурили.

Из-за поворота перед подъемом появился еще один человек, на вид гораздо интереснее всех остальных. Форма на нем другая, потертый маскировочный костюм. Несмотря на жару, он в куртке, поверх которой надет разгрузочный жилет. На голове вместо каски широкополая черная шляпа с хвостом леопарда, точно таким же, как у нашего Зеленого на кепке. Самое интересное, что даже в бинокль можно разглядеть лицо типичного североамериканского индейца.

Этот тип, скорее всего сержант, подошел к рейнджерам, ожидающим его и начал раздавать им удары в фанеру. С одного парня слетела каска. Он высоко задрал ноги и плюхнулся на спину. Чернокожий радист, сидевший на корточках и куривший, получил прикладом винтовки в каску, откинул в сторону бычок и резко вскочил.