Андрей Юревич – Психология социальных явлений (страница 6)

Следует также отметить, что экономические меры по стимуляции рождаемости (пособия матерям и др.), как показывают расчеты, увеличивают ее не более чем на 15 %. При этом «заметно, что в целом власть понимает, что общественные и личностные ценности тоже важны, но в части решений и выбора управленческих действий в основном все вновь и вновь сводится к социально-материальному фактору. Однако ответа на вопрос, почему не проектируются государственно-управленческие действия по воздействию на все, в том числе иные, факторы, – до настоящего времени не находится» (Сулакшин, 2006, с. 23).

Намерение родить ребенка предполагает психологически сложное решение, как правило, принимаемое в условиях психологического благополучия семьи (Бойко, 1985). Психологическое состояние нашего общества обнаруживает очень высокие корреляции с естественным приростом населения (r=0,96) и со средней продолжительностью жизни (r=0,943) (см. таблицу 3). Таким образом, одной из главных причин сокращения численности населения России является психологическое состояние нашего общества. Пока оно радикально не улучшится, трудно ожидать преодоления этой тенденции.

Глава 2. Экспертная оценка психологического состояния России

Методология экспертного опроса

В методологии современной социогумантирной науки все более прочное закрепление получает практика применения социальных индикаторов[10], основанных на агрегированных количественных оценках различных характеристик социума. Различные социальные индикаторы активно используются и такими авторитетными международными организациями, как ООН, Статистическое бюро Европейского Союза (Eurostat), ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), Всемирный банк, Европейская комиссия, применяются практически всеми европейскими странами, а также США, Канадой, Японией, Австралией, государствами Латинской Америки и Южной Африки.

В структуре социальных индикаторов важное место принадлежит психологическим компонентам. Как отмечает Г. В. Осипов, «традиционный подход был дополнен субъективным, учитывающим психологическое благополучие людей, появились концепции качества жизни и функциональных способностей (capabilities)» (Осипов, 2011, с. 6). Индексы социальных настроений, социального оптимизма, удовлетворенности жизнью, социального самочувствия населения и др., вычисляемые социологами, имеют ярко выраженную психологическую составляющую. Такие индексы, как коэффициент витальности страны, используемые демографами (Сулакшин, 2006), исследования качества жизни, а также близких ему явлений – субъективного благополучия и др. (Biderman, 1970; Keltner et al., 1993), тоже имеют непосредственное отношение к психологии. Разработаны Индекс счастливой жизни, Индекс счастливой планеты, Индекс валового национального счастья (введенный четвертым королем Бутана и используемый в этой стране вместо показателя ВВП), позволяющие количественно оценивать казалось бы совсем неисчислимое – счастье (Степашин, 2008). Важно отметить, что подобные импульсы родились в экономической науке, где сложились такие направления, как «экономика счастья». В частности, «неудовлетворенность экономистов объяснительным потенциалом постулата максимизации прибыли привела к выдвижению в качестве цели экономической деятельности понятия „благополучия“, которое заменило в этой функции понятие „богатства“» (Осипов, 2011, с. 39)[11]. При этом, например, «экономика счастья» во многом переворачивает традиционную логику экономических и социальных оценок, делая акцент на субъективном благополучии и через него оценивая качество объективных условий жизни людей. Основное отличие т. н. «вторичной» модернизации от «первичной» принято усматривать в том, что главной задачей является уже не просто развитие экономики ради удовлетворения материальных потребностей людей, а повышение качества жизни ради удовлетворения их потребностей в счастье и самовыражении.

В самой психологической науке аналогичные подходы реализуются при оценке субъективного качества жизни, психологического потенциала населения (Зараковский, 2009), социального капитала, по сути, имеющего социально-психологическое наполнение (Татарко, 2011), причем, как отмечает Г. М. Зараковский, «принципиальным является переход от понимания сущности психологического потенциала индивида к пониманию сущности психологического потенциала социума» (Зараковский, 2009, с. 132).

Институтом психологии РАН разработан композитный индекс психологического состояния общества, а выявленная на его основе динамика психологического состояния современной России рассмотрена в предыдущей главе.

В русле достаточно общей для социогуманитарных наук установки на целесообразность комбинирования «жестких» индексов, вычисляемых на основе статистических данных, с результатами опросов[12], Институтом психологии РАН в 2011 г. был проведен экспертный опрос, направленный на выявление динамики психологического состояния нашего общества. Экспертам было предложено в анкетной форме оценить его психологическое состояние в 1981, 1991 (до распада СССР), 2001 и 2011 гг. Оценка производилась по 70 параметрам, 35 из которых выражали позитивные и 35 – негативные характеристики общества, отобранные в результате предварительных консультаций с экспертами. Многие из этих параметров имели отчетливо выраженный нравственно-психологический смысл. Каждый параметр оценивался по 10-балльной шкале, на которой «1» соответствовала минимальной выраженности соответствующей характеристики, «10» – ее максимальной представленности. В роли экспертов выступили 124 психолога, представляющие различные регионы и разнообразные научно-образовательные центры нашей страны. Эксперты отвечали следующим требованиям: 1) возраст, предполагающий, что эксперт способен дать оценку состояния нашего общества в 1981 г. (соответственно, молодые психологи не входили в их число), 2) достаточно высокая квалификация – наличие ученой степени кандидата или доктора наук, 3) область профессиональной деятельности, релевантная макропсихологическим проблемам, и наличие соответствующих публикаций.

Естественно, учитывалось, что любой эксперт достаточно субъективен, особенно когда исследование затрагивает такие эмоционально «разогретые» проблемы, как состояние общества, частью которого он является, и сам подвержен влиянию психологических эффектов. Среди подобных эффектов следует в первую очередь учитывать следующие: 1) ностальгия, под влиянием которой прошлое часто видится в более благоприятном свете, нежели настоящее; 2) старение респондентов, способное оказывать аналогичное воздействие на их оценки; 3) утрата страны, в которой выросли и сформировались опрошенные, и соответствующего общества; 4) видение общего положения дел сквозь призму личной ситуации; 5) рост (с возрастом) профессиональных успехов и статуса респондентов; 6) восприятие психологических характеристик общества в связи с его социально-экономическим, политическим и т. п. состояниями; 7) принадлежность респондентов к одной профессиональной группе. Следует отметить и то, что оцениваемые характеристики общества в анкете не определялись (их определение едва ли изменило бы ситуацию), выглядели не вполне однозначно и при существовании некоторых инвариантов их понимания все же имели для разных экспертов несколько различный смысл.

В силу существования перечисленных и других подобных эффектов оценка экспертами динамики психологического состояния нашей страны во многом представляет собой их субъективное восприятие этой динамики, а также соответствующих характеристик общества, и проливает лишь ограниченный свет на реальную ситуацию. Однако такой же смысл имеют любые экспертные опросы, направленные на оценку социальных ситуаций, при этом позволяя получить информацию об их объективном характере.

Негативная динамика

Даже с учетом сделанных оговорок полученные результаты (см. таблицу 5, рисунок 7) выглядят достаточно неожиданно. Если сравнить состояние нашего общества в двух крайних точках рассмотренного временного континуума – в 1981 и в 2011 гг., то следовать констатировать, что произошли нарастание всех без исключения негативных параметров и снижение подавляющего большинства позитивных. Лишь два позитивных параметра увеличили свои значения – рационализм и свобода, но и в этих случаях позитивная динамика не выглядит достаточно однозначной. Рационализм, видимо, был истолкован частью респондентов не как позитивная, а скорее как негативная характеристика общества, выражающая его алчность, меркантильность и т. п., а показатель уровня свободы обнаружил небольшой прирост (0,4) на рассмотренном интервале за счет его скачкообразного роста в 1991 г. (с 3,6 до 6,9) при последующем снижении.

Таблица 5. Оценка экспертами психологических характеристик российского общества в 1981–2011 гг.

Продолжение таблицы 5

Продолжение таблицы 5

Продолжение таблицы 5

Примечание: указаны значения каждой характеристики в баллах по десятибалльной шкале; * р<0,05; ** р<0,01; *** р<0,001.

Рис. 7. Суммарная динамика позитивных и негативных психологических характеристик российского общества (по результатам экспертного опроса)

Среди негативных характеристик наиболее выраженную динамику обнаружили агрессивность, алчность, аномия, беспринципность, бесцеремонность, враждебность, вседозволенность, грубость, жестокость, злоба, конфликтность, ксенофобия, ложь, мафиозность, меркантильность, наглость, напряженность, насилие, невоспитанность, ненависть, подлость, сквернословие, тревожность, фамильярность, эгоизм. При этом самые высокие темпы прироста обнаружила алчность (5,22), меркантильность (4,79) и мафиозность (4,60).