Андрей Яценко – Утопии и антиутопии (страница 2)

а) легенда о “золотом веке”;

б) легенда о “далеких странах” (для которой характерна проекция утопических идей за пределы известного людям географического пространства);

в) легенда об “избавителях”, связывающая надежду на изменение общественных порядков с каким-либо богом, “культурным героем”, идеализируемым первопредком, популярным в народе правителем 26;

г) развитие в 3-х хронологических измерениях.

Таким образом, народно-утопическая мысль движется как бы по кругу: представления о “золотом веке” в далеком прошлом могут под давлением тех или иных причин приобретать черты настоящего (в виде проекции на какое-либо “чудесное пространство”), перемещаться в будущее в форме эсхатологического ожидания возобновления идеального состояния и, наконец, снова отодвигаться в прошлое, сталкиваясь с неосуществимостью утопических надежд 27.

3) “Официальная утопия”, “под которой понимается совокупность социально-утопических идей, лозунгов, проектов, программ, провозглашаемых официальной инстанцией (в лице государства, партии…) в качестве национальных идеалов и целей…” 28.

Существует несколько видов классификаций и, не смотря на это, этот вопрос остается дискуссионным так же как вопрос об определении утопии.

В работе “Две утопии” В.И.Ленин разделял утопии на реакционные, отвлекающие массы от революционной борьбы, и прогрессивные утопии, которые зовут на борьбу 29.

Можно выделить ретроспективные и проспективные утопии: одни видят идеал позади себя, тогда как другие возвещают, что “золотой век” лежит перед нами 30.

Следующий вид упорядочивания утопий основан на 3-х принципах:

1) Историческое изложение в хронологическом порядке.

2) Соотнесение с главными классами общества.

3) Классификация в зависимости от преобладающей в ней проблематики:

а) постановка вопроса о частной собственности или о желательности ее ликвидации во главу угла;

б) освобождение человека от политического насилия, т.е. об упразднении государства и его замене полным общественным самоуправлением;

в) ставятся проблемы развития и использования науки или распространения просвещения;

г) необходимость ликвидации нравственно-бытовых табу, в особенности сексуальных;

д) благо человечества ставят в зависимость от полной свободы индивида;

е) поиск спасения в усилении социального контроля;

ж) удовлетворение материальных потребностей индивида;

з) вечное спасение и нравственное совершенствование;

и) призыв к возврату на лоно природы;

к) увлечение техникой, позволяющей независимость от природы 31.

В 1923 г. Л.Мамфорд предложил классифицировать утопии на утопии бегства – немедленного избавления от трудностей, и утопии реконструкции – преобразования окружающей среды 32.

Видный исследователь античности М.Финли, развивая схему Л.Мамфорда, разделил утопии на: статические или аскетические, динамические или удовлетворяющие желания, эгалитарные, иерархические 33.

Польский ученый Е.Шацкий, следуя за Л.Мамфордом, выделяет:

1) Эскапистские утопии – это мечтания о лучшем мире, из которых не вытекает призыв к борьбе за этот мир.

а) Утопии места, которые повествуют о странах, где люди живут счастливо.

б) Утопии времени, т.к. они рисуют счастливое “когда-то” или “когда-нибудь”.

в) Утопии вневременного порядка, поскольку свой идеал они помещают вне сферы земного существования человека.

2) Героические утопии – это мечты, сочетающиеся с программой и призывом к действию.

а) Утопии ордена, где деятельность имеет целью создание неких резерватов добра внутри осуждаемого плохого общества. Таким убежищем может стать монастырь.

б) Утопии политики направляют свою деятельность на замену плохого общества новым, хорошим.

В одном случае хотят заменить часть, в другом – целое. В одном случае ищут убежища для избранной группы хороших, благородных людей, которые задыхаются в окружающем их мире, в другом ищут спасения для всех 34.

В 1967 г. итальянский ученый А.Джанини с помощью конкретно-исторического подхода классифицировал утопии на мифические, фантастические и исторические 35.

Другой исследователь Франк Э.Манюэль выделял:

1) “Утопии спокойного счастья”, для которых характерны поиски условий хорошей жизни без перемен и неожиданностей. В них речь идет об отыскании модели общества, которое могло бы обеспечить такие условия раз и навсегда.

2) Динамические утопии лучшего будущего скорее стремятся указать верное направление: они не дают окончательной формулы счастья, используя все новые возможности.

3) Эвпсихии стремятся к переустройству человеческой психики 36.

Французский философ М.Сервье предлагает классификацию утопий Нового времени, основанную на определении утопии как фантастического проекта определенной социальной организации в будущем:

1) Утопии безмятежного счастья, существовавшие в эпоху от Т.Мора до Французской революции.

а) Для ранних утопий до XVIII в. характерно удовлетворение естественного стремления человека к чувственному удовольствию, потребности в пище, одежде, сексуальном удовлетворении, в защите от внешних врагов, в образовании, культуре, которые гарантируют сохранение достигнутого в последующих поколениях; “допущение определенной степени религиозности, некоторых развлечений по вечерам, спокойных дружеских бесед, исключение всего, что могло бы разрушить равновесие жизни”. Присутствует стыд и боязнь общественного осуждения и отсутствует почти проблема свободы в этих утопиях.

б) В утопиях XVIII в. “значительно больше внимания уделяется проблемам сексуального и супружеского счастья”.

2) Динамическо-социалистические, коммунистические и другие “историко-детерминистические” утопии ХIХ в. Для них характерна боязнь утраты человеком своей индивидуальности от индустриального общества. И это стремление меняло и представление утопистов ХIХ в. о равенстве. Так, у Сен-Симона можно обнаружить иерархию, основанную на профессиональных и социологических категориях. Фурье концентрирует внимание на психологических различиях.

3) Психологические и социально-философские утопии ХХ в. с их эсхатологическими интенциями, нередко “перерастающие” в антиутопии 37.

В.П.Волгин классифицирует утопии по способу обоснования провозглашаемого ими общественного идеала: религиозные, рационалистические и исторические 38.

Другой исследователь античности В.А.Гуторов использовал 2 подхода: историко-генетический, разделявший на мифические и рационалистические утопии, и функциональный подход, выделявший “полисные” и “неполисные” утопии 39.

Источниками при рассмотрении данной проблемы для нас служили письменные, личные по происхождению, общественно-политические, такие как “Манифест” К.Маркса и Ф.Энгельса, диалоги Платона, “Утопия” Т.Мора, и комплексные – Библия. По форме подачи все источники являются описательно-повествовательными. Виды: художественная литература – “Утопия”, философская литература – диалоги Платона, религиозная литература – Библия, политическая – “Манифест”.

Все эти источники являются программами, задающими направления социального развития и оказавшие большое влияние на формирование общественного менталитета не только своего времени. Библия является квинтэссенцией христианства и иудаизма, “Утопия” дала имя феномену человеческого сознания и истории, “Манифест” является и являлся Библией для социалистов и коммунистов, которые до недавнего времени были у власти во многих странах.

Все они, конечно же, не полны, субъективны и не достоверны, т.к. отражают только мнение части, хотя представляют его за мнение всех.

Доказательство определения утопии,

ее принципы, классификация, анализ историографии

В двух рядах определений и классификаций отсутствие нашего анализа объясняется желанием теперь не только выделить определение А.Ф.Лосева, которое действительно, с нашей точки зрения, выражает точнее суть утопии, но и привести его систему доказательств, принципы которой являются прекрасным методом для анализа, как классификаций, так и определений.

Формула мифа А.Ф.Лосева, через который определяется утопия, состоит из обыкновенных слов, “но они взяты не в их обычном спутанном значении, а в строго проанализированном смысле. Поэтому пользоваться полученной у меня формулой может только тот, кто хорошо усвоил себе диалектику таких категорий, как “личность”, “история”, “слово” и “чудо”. В путаницу и неразбериху повседневного словоупотребления я внес точный и определенный смысл, и нельзя ограничиться только конечной формулой как такой. Надо иметь в виду и весь предыдущий диалектический анализ” 40.

Поэтому определение утопии Ф.Мануэля как разновидности спекулятивного мифа, только на первый взгляд тождественно лосевскому, сходство только в формулировании дефиниции при разности заложенного смыслового содержания.

Кроме того, диалектика А.Ф.Лосева разрушает многие прочно укрепившиеся мифы, ставшие догматами и предметом изучения.

1) Миф не есть выдумка или фикция, не есть фантастический вымысел, “но миф есть (для мифического сознания, конечно) наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это не выдумка, но наиболее яркая и самая подлинная действительность. Это – совершенно необходимая категория мысли и жизни, далекая от всякой случайности и произвола 41.

2) Миф не есть бытие идеальное, т.е. смысловое бытие. Смысл вещи не есть сама вещь; он – абстрактное понятие вещи, отвлеченная идея вещи, мысленная значимость вещи 42. Миф есть сама жизнь. Для мифического субъекта это есть подлинная жизнь со всеми ее надеждами и страхами, ожиданиями и отчаянием, со всей ее реальной повседневностью и чисто личной заинтересованностью 43.