Андрей Яценко – Приключения историка (страница 5)

– И что-то я вкуса не чувствую ни хлеба, ни масла, ни сыра, ни колбасы, – удивленно поделилась с ним Тоня.

– Ради Эрфурта можно было бы и эту безвкусицу потерпеть, – философски заметил муж. – Да только нас скорее здесь и оставят.

Прививка

На следующий день приехавшим предстояло пройти медицинские процедуры. Утром Левиных, вместе с другими, отвезли в город на флюорографию. А после обеда за Тоней зашла переводчица Дарья, и они вместе с Даниэлем отправились в медпункт, расположенный в административном здании на территории лагеря. После того как все трое вошли в кабинет, переводчица протянула врачу документы. Пожилой сухощавый доктор посмотрел на них через очки в массивной оправе и пригласил дам сесть.

– Госпожа Левин*, – прочитал он на обложке и, подняв на нее глаза, спросил, – Откуда вы приехали?

Госпожа Васильев* – в немецком языке фамилии не изменяются ни по родам, ни по падежам. Поэтому господин Васильев и госпожа Васильев.

Переводчица перевела.

– Из Украины, – ответила Тоня.

– Украина, – повторил доктор. – А где это? Какая-то область в России?

– Нет, это государство южнее России и севернее Черного моря, – ответила Тоня, удивленная белыми пятнами в географических познаниях эскулапа.

– А какая там столица? – продолжил любопытствовать он.

– Киев.

– А Киев, – протянул врач, – этот город я знаю. А страна у вас большая?

– Да, – ответила Тоня. – Вторая по размерам в Европе после России.

– И чего вы все едите в Германию? – произнес он с грустью. – Она ведь такая небольшая.

Тоня восприняла его слова как риторический вопрос. И ее ответ легко угадывался. Но она промолчала.

– Хорошо, госпожа Левина, сейчас вашему сыну будет сделана прививка, – сообщил врач.

– Но у него есть все полагающиеся прививки, – удивленно ответила Тоня и протянула ему медицинскую карту сына. – Вот посмотрите, там все указано.

Доктор взял пухлую карту, перетянутую синей канцелярской резинкой, повертел в руке, рассматривая, и вернул не заглянув.

– Госпожа Левина, даже если на родине ребенку сделали все прививки, то новая не будет иметь для него плохих последствий.

Тоня не стала спорить. «Он же врач, специалист, ему видней, – подумала она. – Хотя малообразован в географии и невоспитан». Но на душе у нее почему-то было неспокойно.

В соседнем процедурном кабинете медсестра сделала Даниэлю укол в предплечье.

Ночью Тоня проснулась от плача сына. Приложив губы к лобику, почувствовала жар. Включила свет в комнате и поставила ему градусник – да, температура высокая. Посмотрела ручку – вся покраснела и опухла. До утра она ходила по коридору из одного конца барака в другой, качая Данечку и тихо напевая.

Наконец наступило утро. Тоня с Даниэлем на руках ворвалась в медпункт и стала кричать:

– Посмотрите, что вы наделали с ребенком! А я говорила, что у нас есть все прививки. Где этот идиот в белом халате? Где этот гомеопат от хирургии?

Тоня не понимала, что отвечает ей медсестра за стойкой регистрации и только громче кричала от испуга.

– Где этот знахарь? Он что хочет угробить у меня ребенка?

А медсестра не понимала ничего, что ей кричали по-русски. Все же, она, видимо, догадалась, что что-то произошло. Сначала она позвонила переводчице. Тоня поняла это, услышав фамилию Дарьи – Васильева. Затем медсестра позвонила доктору (Тоня услышала: «Господин Борман»), и после короткого доклада провела Тоню и Даниэля в смотровую.

Из другой двери стремительно зашел врач.

– Вот глядите, что наделали, – снова возопила Тоня. – У него и температура, и ручка вся покраснела. А вы уверяли, что ничего не случится!

Доктор движением ладони несколько раз выразил желание ее утишить. Жестами он попросил раздеть ребенка и стал его осматривать. Вскоре прибежала и переводчица. Закончив осмотр, врач спокойным тоном сказал, обращаясь к Дарье:

– Госпожа Васильев переведите, пожалуйста, госпоже Левин. Сейчас мы сделаем укол ее сыну. После этого у ребенка должны снизиться температура и уменьшится покраснение.

Выслушав перевод, Тоня сердито посмотрела на доктора, подумала и коротко ответила:

– Хорошо, эскулап хренов.

Переводчица перевела только первое слово.

Вероятно, этот случай скоро стал известен руководству лагеря и он заставил их засуетиться. Через несколько часов в комнату Левиных зашла женщина средних лет вместе с переводчицей.

Она представилась, и Дарья перевела:

– Её зовут фрау Шмидт. Она сотрудница лагеря и хотела бы предложить вам уже сегодня осмотреть двухкомнатную квартиру. Если она вам понравится, вы можете сразу заселиться. И вам не надо будет проживать обязательные полтора года в общежитии. А ваши вещи со склада вам доставят в течение недели.

– Своё отдельное жильё! – обрадовано произнесла Тоня, обращаясь к Израэлю.

– Да, – поддержал ее он.

И они согласились. Фрау Шмидт повезла их на осмотр новой квартиры. Она располагалась на последнем этаже в пятиэтажном доме на окраине города. Из окна виднелся близко стоящий хвойный лес, поднимающийся по склону горы. Сотрудница через переводчицу поинтересовалась у Левиных, всё ли им нравится? И если да, то предложила сразу подписать договор об аренде жилья.

Подписав документы, Израэль спросил:

– Фрау Шмидт, нам завтра надо быть в лагере?

– Нет, – ответила она, выслушав перевод. – Обустраивайтесь, отдохните, а послезавтра придете: надо определиться с курсами для взрослых, с детским садиком для ребенка, открыть счет в банке, сделать медицинскую страховку и прописку в квартире, и много чего еще. Но завтра отдыхайте.

В супермаркет и обратно

В квартире не было ничего съестного.

– Даша, поинтересуйся у фрау Шмидт, где поблизости находится продуктовый магазин, – попросила Тоня.

Переводчица перевела вопрос.

Сотрудница поразмышляла немного и предложила подвезти их до ближайшего магазина. Израэль и Тоня поблагодарили её и согласились.

– Как хорошо в супермаркете, – поделилась Тоня с мужем, когда они вышли из него. – Можно совершенно не знать немецкий и купить всё, что тебе нужно. Не надо никого просить, чтобы взять товар и, расплачиваясь на кассе, достаточно посмотреть на табло, чтобы узнать сумму.

Они стояли перед магазином и их руки оттягивали большие пакеты с продуктами и самым необходимым. А маленький Даниэль держался за ручку пакета в правой руке мамы.

Только в этот момент Левины осознали, что не знают дороги домой. Ведь сначала туда и потом до супермаркета их везли на автомобиле разными маршрутами. В результате они не запомнили путь до нового дома. Да, у Израэля адрес квартиры записан на листочке бумаги. Но как туда добраться?

Он обратился к прохожему с вопросом на ломанном английском. Показывая бумажку, Израэль спросил, как добраться до указанного на ней адреса. Худощавый мужчина в черном пальто и с синим шарфом, повязанным по-французски, приветливо улыбнулся ему и что-то произнес. Из речи прохожего Израэль не понял ничего, ибо отвечал мужчина по-немецки. А у Израэля словарный запас немецких слов довольно ограничен и как у большинства бывших советских граждан специфичен. Увидев, что его не понимают, немец поманил Левиных за собой и провел до ближайшей остановки. Указав направление движения, он показал на пальцах и номер трамвая – второй.

Спустя двадцать минут тихо подошла «двойка». В её освещенных вагонах виднелись пассажиры. Но никто из них не вышел. А на остановке, кроме троих Левиных, никого больше не было. Трамвай постоял, ни одна из дверей двух его вагонов не открылась, и он тронулся дальше. А Левины остались стоять озадаченные. Как же теперь они доберутся домой с пакетами и маленьким ребенком?

Не придумав ничего лучшего, Левины двинулись по тротуару за трамвайными путями. Справа потянулся невысокий, но густой кустарник. Правда, между его голых стеблей уже не прыгали черные птицы, увиденные Израэлем утром два дня назад. За кустарником стояли пятиэтажные дома с пристроенными балконами. Здания обратились к проезжей части торцами. Такую же картину Левины наблюдали и по другую сторону улицы. А за домами виднелся лес, со всех сторон возвышающийся над городом.

Вокруг на улице, куда ни кинь взгляд, было пустынно. За двадцать минут тишину потревожила только одна проехавшая машина. Лишь свет в окнах домов указывал, что в этом районе города есть жизнь.

Быстро темнело. Хотя луна еще не появилась на небе, но фонари вдоль дороги холодным матовым светом уже освещали тротуары. Вечером снова стало ощутимо прохладно как утром. И в тишине слышался только звук шагов трех пар ног по тротуару. «Когда идешь неизведанной дорогой, – подумал Израэль, – путь, почему-то, кажется, дольше».

– А мы точно в правильную сторону идем? – устало спросила Тоня. – Изюмчик, по-моему, мы пошли не туда и заблудились!

Даниэль сначала хныкал, а сейчас уже громко плакал от усталости. А еще, он хотел есть и спать. Но руки у родителей заняты большими и тяжелыми пакетами. Израэлю не оставалось ничего другого, как посадить сына к себе на шею и сказать крепко держаться. Оттого что Даниэль оказался высоко над землей, он со всей силы схватил папу за густые черные волосы. Так они и шли дальше, а их дом всё не появлялся.

– Изюмчик, мне все же кажется, что мы заблудились, – снова устало пожаловалась Тоня.

Ему хотелось ответить: «И у кого на этой безлюдной улице я могу спросить дорогу?» Но промолчал. Его самого терзали сомнения. Он ведь не знал пути домой. Куда показали – туда и шел.